Наконец настал день завершения многотрудной операции «Алмаз». Дюваль издалека видел французского капитана, но подходить к нему не стал. Он прекрасно знал, что после такого происшествия контрразведка начнет восстанавливать картину дня по минутам, и прежде всего под подозрение в соучастии попадут те, с кем преступник контактировал перед совершением преступления. У него от напряжения буквально все валилось из рук. Это было странно. Ранее перед ответственными операциями он был предельно собран, появлялась какая-то веселая злость, уверенность в успехе. Он готов был побороться со всем миром. Но не сегодня. Ивон ругал себя как мог, даже попытался сделать что-то вроде зарядки, чтобы встряхнуться, но на плечи навалилась такая тяжесть, закружилась голова так, что он вынужден был присесть.

«Может быть, это от того, что от меня уже ничего не зависит. Все, что я мог, я сделал». Он сидел в тени позади ангара, голова была абсолютно пустой. Он потерял ощущение времени, просто сидел, закрыв глаза.

Здесь его и нашел встревоженный Теодор.

– Едва разыскал тебя. У нас большая проблема, – жестко, в своей манере сообщил Шатриан.

«Началось. Я же чувствовал», – подумал Икар, но никак не отреагировал.

– Прибыл мой сменщик из Франции. Сейчас его оформляют. По правилам доступ к полетам открыт только одному инструктору. Мой код заблокирован, это значит, что я не смогу запустить двигатель и аппаратуру «миража».

Ни один мускул не дрогнул на лице Ивона. Даже слова, казалось, доносились до него как через вату.

– Что с тобой? Очнись, – тряс его француз.

Икар открыл глаза и отстраненно произнес:

– Значит, твой сын навсегда останется слепым.

– Нет! Черт побери, – зло вскрикнул Теодор. – Я должен, должен спасти моего мальчика.

Не глядя больше на Дюваля, он решительно отправился в штаб. На выходе ему встретился сменщик.

– Ну что, Поль, оформился? – изображая несвойственную ему заботу, поинтересовался Шатриан.

– Почти. Что-то я раскис от вашей жары, такое пекло, почти как в проклятом Алжире. Теодор, где тут можно горло промочить?

– Сейчас покажу. Только давай закончим одно маленькое, но очень важное дело, и я отвезу тебя в отличное место, где есть прохлада, море напитков и отличная компания.

– Так, может, с этого и начнем.

– Нет, Поль. Служба прежде всего. Ты получил код запуска для электронного замка «миража»?

– Получил. Это что-то новенькое, у нас такого еще нет.

– Тебя предупредили о необходимости его активировать в течение трех часов?

– Нет, ничего такого не говорили.

– Разгильдяи, – натурально возмутился Шатриан. – Привыкай, приятель, это Восток. Пойдем к моему самолету. – Он тут же поправился. – Прости, теперь к твоему самолету, активируем код и тогда отправимся знакомиться с достопримечательностями великолепного Бейрута.

Если бы сменщик знал Теодора получше, он бы очень удивился прорвавшемуся красноречию капитана. Нервное напряжение давало о себе знать. Они подошли к инструкторскому борту. Техник услужливо приставил лестницу. Первым в кабину забрался Поль, Теодор нависал над ним сверху.

– Поль, сосредоточься, при первом вводе кода никак нельзя ошибиться, – продолжал фантазировать Хмурый. – Давай сделаем так. Прежде чем набрать соответствующий символ, ты его проговариваешь вслух. Так будет надежнее.

– Давай, – согласился ничего не подозревающий француз.

Шатриан облегченно вздохнул. Новоприбывший инструктор четко называл символы и вводил их в считывающее устройство. Двигатель заурчал, стрелки приборов нервно заплясали на панели управления.

– Отлично. Все получилось. Можешь глушить движок.

Шатриан легко спустился по лесенке.

– Пойдем, я отведу тебя в бар в гражданской зоне аэропорта, познакомлю с очаровательной официанткой. Немного подождешь меня, мне надо кое-что срочно сделать, и через полчаса я буду в твоем полном распоряжении.

Через пятнадцать минут капитан вернулся к своему самолету. На удивленный взгляд техника он заявил, что надо забрать из кабины свои вещи и навести порядок. Полуденный зной разогнал с бетонки весь персонал. Только один человек обливался холодным потом. Шатриан был так решительно настроен, что, наверное, прибил бы любого, кто встал на его пути. Он буквально взлетел по лесенке в кабину, закрыл прозрачный фонарь, сразу отгородив себя от внешнего мира. Вот теперь все волнения ушли окончательно, он в своей привычной среде. Теодор ввел код, двигатель послушно запустился. Надо было несколько минут, чтобы он прогрелся. Хмурый огляделся по сторонам. Все было спокойно. Что может быть более естественным на авиабазе, чем проверка запуска двигателя истребителя в различных режимах. Пора.

Дежурный диспетчер в пункте управления полетами лениво обмахивался листком бумаги. Два патрульных истребителя совершали запланированный полет в зоне патрулирования. Других вылетов на сегодня запланировано не было. Две зеленые точки медленно перемещались по экрану монитора. Офицер перевел взгляд на летное поле. По четким разметкам на взлетную полосу выруливал инструкторский Мираж-3Е. Дежурный лихорадочно сверился с планом полетов. Возможно, летчик перепутал дни. Сейчас он запросит разрешение на взлет, и диспетчер заранее заготовил язвительную тираду для этого растяпы.

По правилам летчик должен был остановить самолет на точке разгона и запросить «башню», но «мираж» даже не притормозил и сразу, без разрешения пошел на разгон.

– Куда? – заорал во все горло ошарашенный диспетчер. В его сторону тут же обернулись все присутствующие.

– Кто взлетает? – рядом с креслом уже находился руководитель полетов.

– Не знаю. В эфире тишина. Судя по бортовому номеру, это Шатриан.

– Он с сегодняшнего дня снят с графика полетов. Его код заблокирован.

– Тогда не знаю, господин майор, – с виноватым видом развел руками диспетчер.

– Так запросите его по радио, – готов был сорваться на крик офицер, но сумел сдержаться.

На лихорадочные запросы дежурного эфир молчал. Руководитель полетов тут же связался с руководством базы. По его мнению, налицо была попытка угона боевого современного истребителя. Реакция командования была однозначной: попытаться вернуть беглеца. При неповиновении сбивать.

Майор первым делом дал команду патрульной паре перекрыть воздушное пространство над сухопутной границей. Это были либо Сирия, либо, не приведи господь, Израиль. Сигнал опасности уже ушел на пульт ПВО страны. Зенитчики бегом занимали свои места под оглушительный рев сирены.

Шатриан действительно рассчитывал после взлета развернуться над морем и, снизив высоту почти до бреющего полета, уйти от радаров в сторону Сирии. Но не успел. Патрульные истребители оказались проворнее и приготовились сбивать его. Лучше над своей территорией, но в крайнем случае можно заскочить на несколько километров и на сопредельную. Пусть потом дипломаты оправдываются. Главное выполнить приказ и не дать возможности предателю уйти живым. Предохранители с пушек и ракет «воздух – воздух» были сняты.

Самолет Шатриана не был вооружен. Он ничем не мог ответить и оставался мишенью для двух опытных воздушных бойцов.

«Опасность учит находчивости», – когда-то говорил его первый командир. Если он сам не может защититься, значит, надо найти защиту у другого. Совершая противоракетные маневры, беглый «мираж» сменил курс на Израиль с резким набором высоты.

Израильтяне давно с интересом и тревогой наблюдали за творящимися в ливанском небе непонятными событиями. У них был, добытый по агентурным каналам, план полетов бейрутской военной авиабазы. Они сразу заметили и стали отслеживать несанкционированный взлет истребителя и возникший переполох в ливанском штабе. Противовоздушная оборона Ливана, Израиля, Иордании, Сирии и Египта была приведена в состояние повышенной боевой готовности. На аэродромах срочно поднимались в воздух дежурные пары истребителей, активизировались зенитные средства. Пара дежурных ливанских истребителей в небе на границе была готова выполнить любой приказ с земли. Еще две пары уже выкатывались на взлетную полосу для возможной поддержки товарищей. Беглый «мираж» приближался к границам воюющей со всем арабским миром страны. За ним неслись готовые открыть огонь два грозных преследователя.

Командир израильского звена послал срочный запрос «Каковы мои действия?». Штаб тянул с ответом. Летчик сообщил, что в приближающемся к границе самолете пилот покачивает крыльями и жестами показывает, что он хочет сесть. Тогда руководство решило, что это перебежчик, и отдало приказ прикрыть его от преследователей. Двум другим дежурным истребителям дали команду на взлет, чтобы сопроводить беглый «мираж» на авиабазу Тель-Ноф. Израильтяне понеслись на перехват ливанцев, демонстрируя свое вооружение, которое они готовы пустить в ход немедленно. Ливанцы поняли, что не успевают догнать беглеца и, повинуясь команде с земли, свернули в сторону, едва не залетев на сопредельную территорию.

Но перебежчик не стал дожидаться сопровождения. Он сделал красивый разворот над Тивериадским озером, снова снизился до края распознавания радарами и через несколько минут успешно пересек границу с Сирией. Израильские военные оказались в полном недоумении. Зато их сирийские коллеги были заранее предупреждены о таком возможном развитии ситуации. Сирийские истребители встретили «мираж» на границе и сопроводили до самой посадки на своей базе.

Ивон очнулся как будто от толчка. Он продолжал сидеть в тени за ангаром, но теперь палящее солнце добралось до него и здесь. Сонливость и апатия ушли. Разведчик потянулся всем телом, сбрасывая остатки накопившейся усталости.

«Видимо, пора домой. Хотя где он, мой дом?» За несколько лет заграничной командировки он проживал во Франции, в Алжире, Марокко, Венгрии, но разве это дом? До этого – общежития института военных переводчиков и разведшколы, что тоже домом можно назвать с трудом. Неожиданно простая мысль очень ясно сформировалось у него в голове «Ностальгия – это не слабость, а напоминание о том, что у каждого из нас есть корни, которые связывают нас с прошлым и дают силы двигаться вперед. Это чувство помогает нам сохранять связь с тем, что действительно важно, и находить силы для преодоления трудностей. И пусть мой дом где-то далеко, в сердце он всегда со мной. И я верю, что однажды я снова окажусь на его пороге и все тревоги и сомнения останутся позади».

Дюваль вернулся в штаб. Там творилась невероятная нервозность и суета. Он с трудом разыскал капитана Рахбани.

– Что случилось, Амин?

– «Мираж» угнали. Причем непонятно, кто и куда. На радарах он пропал над Израилем. Сбили его, посадили – абсолютно непонятно, – сообщил встревоженный заместитель командира 10-й эскадрильи истребителей.

– Что-то часто у вас стали происходить всяческие неприятные происшествия. Думаю, сейчас вам тут не до меня. Тогда я лечу к себе во Францию. Спасибо тебе за все, Амин. Надеюсь, повезет, и мы снова увидимся в более спокойной обстановке.

– Ты правильно решил, Ивон. Удачи тебе. Извини, проводить тебя как следует не смогу.

Дюваль перешел в гражданскую часть столичного аэропорта. На стойке компании Air France он взял билет на завтра до Парижа. Здесь же отправил телеграмму Анет с сообщением о возвращении.

Поздним вечером на загородной заправке он подсел в автомобиль Разумкова.

– Что известно о перелете? – первым делом поинтересовался он у легального разведчика.

– Так ты не знаешь? – У оперативника было явно приподнятое настроение. – Как же так, Икар. Ты же руководитель операции, должен, я бы даже сказал, обязан все контролировать.

– Верно. Я руковожу операцией и имею особые полномочия. Вот дам тебе сейчас в ухо, и мне ничего за это не будет, – стал раздражаться Ивон. – Говори, что известно?

– Центр сообщил, что самолет сел. С ним и пилотом все нормально. Ты что, правда ничего не знал?

– Ко мне подошел Хмурый и сообщил, что все срывается. Приехал его сменщик, и его лишили кода допуска. Это все, что я знаю. Значит, он смог захватить самолет и выполнил задание. Молодец. В штабе полагают, что его могли сбить или посадить израильтяне. Как он оказался над Израилем? – рассуждал разведчик.

– Центр подробностей не сообщил. Пришла команда на время заморозить всю оперативную деятельность и не высовываться. Тебе – срочно покинуть Ливан.

– Это понятно. Я завтра улетаю в Париж.

Они помолчали. Каждый понимал, что они расстаются. Они провели такую сложнейшую операцию, крепко сдружились, но пришло время каждому возвращаться к своим делам.

Николай достал с заднего сиденья сверток и протянул Дювалю.

– Что здесь?

– Две бутылки коньяка. Пять звездочек. Твоя доля.

– Как, всего две? Ты же говорил про ящик, – наигранно возмутился приятель.

– Не будь французской скрягой, Икар. Весь отдел пил за твое здоровье. Вернее, не твое, а того парня, что отомстил за наших военных коллег. И вообще, – Разумков повысил голос, – операция «Алмаз» завершена, ты теперь мне не начальник, а прикомандированный.

Они рассмеялись.

– Я этикетки рассмотрел. Там все по-армянски, так что легко пройдет за сувенир с Востока.

В самолете Ивон преимущественно спал. Он набрал перед отлетом целую кипу газет, но в них никакой полезной информации не было. Только упоминание, что в Ливане пропал самолет. Без подробностей. Вполне объяснимая реакция властей, засекретить всю информацию по инциденту. Прямых доказательств, кто стоял за угоном «миража», нет, значит, и нет оснований устраивать большой политический скандал.

Пройдя паспортный и таможенный контроль в Орли, Дюваль вышел из здания аэропорта и рефлекторно посмотрел в сторону Центра фельдъегерской связи армии США. Невольно вздохнул, вспоминая подробности закончившейся операции «Карфаген».

Он ожидал, что его встретит Анет. Поэтому стал искать глазами оранжевого «жука», но перед ним затормозил черный «Ситроен» и призывно забибикал. Это оказался Клод.

– Не ожидал тебя здесь встретить, – удивленно произнес Ивон.

– Мне позвонила Анет и просила тебя встретить. – Шенье уверенно вел машину по трассе.

– Почему тебя? С ней что-то случилось? – встревожился супруг.

– Как сказать, – загадочно ответил майор интендантской службы. – Скорее, у тебя.

– Клод, не тяни. Что случилось, пока меня не было?

– Моя сестра родила мальчика, – гордо заявил Клод. – Значит, я стал дядей, а ты папой.

– Ты знаешь? – смущенно спросил Дюваль.

– Невелика тайна. Луиза особенно и не скрывала. Вот откуда об этом узнала твоя жена, это вопрос. Она позвонила мне и просила передать тебе, чтобы ты домой не приезжал. Как устроишься, она передаст твои вещи. Вот так, приятель.

Ивон был подавлен. Он понимал, что рано или поздно правда о его отношениях с Луизой всплывет. Да и он сам собирался поговорить о сложившейся ситуации с женой. Это дело не только их личных отношений. Они оба сотрудники внешней разведки, Икар и Камелия. Дело не должно пострадать из-за любовных проблем.

– Куда же мне теперь? – стал рассуждать Ивон. – В гостиницу?

Сначала у него мелькнула мысль поехать к Луизе, но он быстро отбросил ее. Мадам Шенье женщина рациональная, редко поддается влиянию эмоций. Ивон ее интересует как любовник и коммерческий директор фирмы «Армейский текстиль», но не как сожитель. Муж в ее жизненных реалиях представлялся как обуза. Если материальное положение плохое, то муж, это опора, а если со средствами все нормально, то капитал гораздо более надежная опора для независимой женщины. Это и есть кредо Луизы Шенье в этой жизни.

– Что бы ты делал без своего друга Клода, – самодовольно проворчал майор. – Я нашел тебе вполне приличное жилье неподалеку от офиса.

– Слушай, как здоровье Луизы, малыша? – спохватился Дюваль. – Как назвали сына?

– Филипп. Филипп Шенье. У них все нормально. Луиза очень хочет тебя видеть.

– Правда? – обрадовался Ивон.

– Да. Я показывал на совещании в министерстве обороны фотографии наших мохнатых маскировочных сетей, они вызвали большой интерес. Появились конкретные запросы и от пехоты, и от артиллеристов, даже моряков. Так что работы непочатый край. Плюс национальная федерация охоты хочет сделать пробный заказ.

– Только из-за этого?

– Ты рассчитывал на что-то другое от моей сестрицы?

– Как тебе сказать…

– У нее сейчас на первом месте острое желание успеть захватить как можно больше заказов, а все личное на потом. Она уже нашла кормилицу для ребенка и с понедельника будет в офисе. Наш директор чувствует большие деньги и буквально рвется к работе. Чувствую, Луиза завалит нас поручениями. Я ее хорошо знаю. Не будет скидок ни на родственные, ни на другие отношения. Она велела тебе к этому времени подготовить предложения по расширению бизнеса. Так что сегодня отдыхай, а завтра приступай к работе. Ты и так довольно долго прохлаждался на средиземноморском курорте. Смотрю, даже загорел.

Клод продолжал балагурить, благо дорога была в отличном состоянии, широкая, ровная, с четкой разметкой. Ездить по такой одно удовольствие.

Через два дня на конспиративной квартире состоялась встреча резидента КГБ в Париже и Икара. Полковник Лебедев был не один.

– Разреши, Икар, тебе представить – майор Щелкунов Дмитрий Максимович. Сотрудник резидентуры, отвечает за работу 13-го отдела комитета на территории Франции. Тебе уже сообщили, что ты прикреплен к этому отделу для выполнения отдельных распоряжений. Так что это твой куратор по линии специальных операций. Еще раз хочу напомнить о секретности. Чем занимается 13-й отдел, кто в него входит, является совершенно секретной информацией и не подлежит разглашению. Любое упоминание приравнивается к государственной измене.

Майор не производил впечатление атлета, возраст между 40 и 50-ю годами, короткая стрижка жестких рыжеватых волос, цепкий взгляд, профессионально маскируемый доброжелательной улыбкой. С первых же слов Ивон четко распознал, что Щелкунов умеет располагать людей к себе, становиться душой компании, наверняка пользуется авторитетом у коллег. Есть в нем то, что называется харизма: способность притягивать к себе и влиять на других.

– Я в курсе, как профессионально вы провели операцию «Алмаз», – начал майор. – Поздравляю, коллега, отличная работа. Уверен, что мы сработаемся.

– Спасибо, Дмитрий Максимович.

– Сразу к делу. На территории Франции и стран, входящих в сферу ее влияния, мы выявляем и тщательно изучаем военные базы, аэродромы, порты, важные военно-промышленные объекты, системы коммуникации. На каждый из них составляется развернутая справка, объективка, по-нашему. В ней обязательно фиксируются способы проникновения на объект, возможности и способы выведения его из строя. Поэтому первое ваше задание от меня будет составить такую объективку по бейрутской базе ВВС.

– Необычное задание, – задумчиво произнес Икар. – Даже не знаю, с чего начать.

– Вы начните с того, что на ваш взгляд представляется наиболее важным, – подбодрил Икара Щелканов. – А методологию и форму документа мы с вами обсудим. Так понятнее?

– Пожалуй.

– Следующее. Мы составляем карту размещения воинских частей и связанных с ними структур на территории нашей ответственности. Как вы можете нам в этом помочь?

– Предприятие, на котором я работаю коммерческим директором, «Армейский текстиль», имеет тесные связи с интендантской службой министерства обороны.

– Я в курсе.

– Сейчас мы получили заказы на изготовление маскировочных сетей для нескольких воинских частей. Предстоят многочисленные поездки, в них как раз и можно будет получить интересующую вас информацию.

– Вы один планируете ездить в командировки по воинским частям? – сразу заинтересовался майор.

– Мы ищем дополнительно подходящего человека, мне одному с таким объемом работ не справиться. Подбираем среди отставных военных, готовых к регулярным командировкам. Правда, зарплата не очень большая. Директор у нас прижимистая.

– Мне кажется, Дмитрий Максимович, – включился в разговор Лебедев, – стоит помочь товарищам с кадрами. Думаю, среди наших коллег из Испании, имеющих большой боевой опыт своей Гражданской войны и Великой Отечественной, мы можем найти людей, которых можно легко легализовать во Франции. Что важно, все они с практическим диверсионным опытом, знают о нелегальной работе не понаслышке. Хоть и на пенсии, но рвутся в бой. Такие люди будут за идею биться, пока бьется их сердце.

– Бойцы-интернационалисты – это люди проверенные, опытные, на них можно положиться, – согласился Щелканов. – Сегодня же запрошу Центр. Так что ждите, товарищ Икар, помощника мы вам пришлем. Может быть, и не одного.

– Я тоже подумал, – продолжил резидент, – наверное, стоит под руководством нашего коллеги, учитывая его связи и возможности, создать специальную агентурную группу.

– Давайте рассмотрим, Анатолий Иванович, я поддерживаю.

Майор посмотрел на часы.

– Извините, коллеги, мне пора. Важная встреча. – Он легко, пружинисто поднялся и, крепко пожав коллегам руки, направился к выходу.

Резидент и нелегальный разведчик остались вдвоем.

– Давай подведем итоги, Икар. – Лазарев налил себе в чашку черный кофе. – Задачи операции «Алмаз» выполнены, за это тебе благодарность. Последствия для нашей службы будут видны позднее. К расследованию потери самолета, как нам стало известно, подключилась и французская контрразведка, ведь похищен «мираж», а не американский «фантом». Так что будь готов к проверкам. На некоторое время свернем все контакты, занимайся бизнесом, укрепляй там свои позиции. Возможны провокации с предложением якобы секретных документов, воздержись от таких соблазнов.

– Это понятно, Анатолий Иванович, – согласился Ивон.

– Если ты такой понятливый, значит, должен понимать, что за превышение своих полномочий, ликвидацию иностранного гражданина без разрешения Центра, тебя должны наказать.

– Но это же было сделано в целях оперативной необходимости, – вяло стал оправдываться разведчик.

– Именно поэтому руководство ограничилось взысканием. – Полковник сделал паузу. – Я тебя понимаю, Икар, но не одобряю.

– Спасибо за понимание, товарищ полковник, – Дюваль улыбнулся и, так же сделав паузу, добавил, – и за поддержку.

Лазарев был опытным разведчиком и понимал, что такое оперативная необходимость, когда на кону результат такой сложной и ответственной операции. Но из Москвы пришло распоряжение наказать за превышение полномочий, значит, надо наказать. Хотя бы по минимуму. Смерть ливанца – это чрезвычайное обстоятельство, и Москва должна была отреагировать на эту акцию.

– Так что, дорогой мой, плюс на минус дают в остатке ноль, – подытожил резидент. – Не жди внеочередного звания или ордена. – Он хитро улыбнулся. – Жди очередных.

– Да я и не жду. Все равно бы их не мне вручали, а положили в сейф в Москве. Я их увижу только на пенсии, а до нее дожить надо.

– Не раскисай, капитан. Не повезет в званиях, повезет в любви. Хотя и с этим у тебя полный цирк со зверями.

– Вы про Анет и Луизу? – нахмурившись, спросил нелегал.

– Догадался, молодец. – По тону было непонятно, осуждает его Лазарев или только иронизирует.

– Камелия уже общалась с вами на эту тему?

– Конечно. Она дисциплинированный офицер внешней разведки и обязана сразу и без утайки сообщать руководителю обо всех изменениях даже в личной жизни. Правда, я не знаю, как рассматривать ваш с ней брак: как способ легендирования в стране пребывания или как личную жизнь?

Ивон упрямо молчал, не поднимая взгляда, но не смог долго держать паузу и спросил:

– Как она узнала про ребенка?

– Камелия хороший разведчик. Брат Луизы позвонил ей, чтобы узнать, когда ты вернешься, и не сдержался, сообщил, что стал дядей. Она наведалась в клинику. Там в регистратуре обязательно фиксируют, кто является отцом ребенка, на случай, если с роженицей что-то произойдет, кому передать новорожденного. За небольшую плату ей сообщили, что в качестве отца указан Ивон Дюваль.

– Мы с Анет сами все решим, – проворчал Ивон.

– А вот это уже нет. Ты и Камелия находитесь в служебной командировке, выполняете важные государственные задания. Поэтому в каком качестве вы будете служить дальше, это будет решать Центр. С точки зрения целесообразности. Раньше надо было о чувствах думать. Вам все ясно, товарищ капитан?

– Так точно, товарищ полковник. Как говорят у нас на Востоке, «промокший не боится дождя».

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.