Был конец ноября, я развез тонну заказов, все готовились к праздникам и заранее старались закупить как можно больше, ожидая наплыва покупателей. А кто-то еще заказывал для себя и в подарок близким. Перед Рождеством всегда так, месяцы хаоса и круглосуточной работы. Я, обессиленный, ехал в сторону дома. Не хотелось толкаться в городских пробках, а дождливая погода обещала именно это. Поэтому я по максимуму старался держаться шоссе и автострад. Впереди маячил очередной городишко, и я свернул на дорогу, огибающую его.

Дорога пролегала через лес, меня окружали прекрасные могучие сосны. Было уже темно, я завернул, и свет фар осветил небольшой мост через реку. На нем кто-то был, и этот кто-то стоял за перилами.

Я остановил машину у моста, вышел и вгляделся в тускло освещенный силуэт. Это была девушка, длинные светлые волосы запутывал ветер, она была одета в растянутую старую кофту с длинными рукавами и широкие штаны. Я пошел к ней, но девушка не обращала на меня внимания, смотрела не отрываясь на воду. Когда до нее осталось всего несколько шагов, она обернулась, и я остолбенел.

Она была похожа на мою сестру, и этот шрам, словно оставленный после того дня. Но в то же время это была не она. Слишком худая и замученная, со свежим синяком на скуле и такими тонкими пальцами, что казалось, они вот-вот сломаются, сжимая перила. По ее лицу текли слезы, глаза были красными, а веки опухшими. Я подошел к перилам, перегнулся и посмотрел на темную воду, которая быстро неслась вперед, словно опаздывала куда-то.

– Хочешь спрыгнуть? – спросил я и посмотрел на девушку. – Вода, наверное, ледяная, и можешь на камни попасть.

– Надеюсь попасть, – прошептала она и всхлипнула.

– Ты собралась умереть?

– Я должна.

– А если не умрешь? Вдруг повезет, – я показал кавычки, – и останешься инвалидом.

Она только всхлипнула и тяжело вздохнула. Ее голос был тонким, но певучим, совершенно не таким, как у Синди.

– А зачем тебе умирать?

– Я так больше не могу. Лучше смерть, чем вернуться домой. – И она заплакала и чуть сместила одну руку.

– Понимаю, – сказал я и посмотрел на реку.

– Вряд ли. – Я почувствовал ее взгляд на своем лице. Повернул к ней лицо и увидел в ее глазах всю ту боль, через которую прошел сам. А еще страх, тот самый страх, от которого не избавиться.

– Я тоже сбежал из дома. Давно. Отчим бил меня. Сильно. И постоянно. – Слова сами слетели с губ. Она всхлипнула, но в ней зажегся интерес и даже надежда.

– Ты не похож на того, кого можно обидеть, – тихо сказала она, и я заметил легкую тень улыбки.

– Это только с виду. Перелезай обратно, мы что-нибудь придумаем.

– Не могу. – Она переступила с ноги на ногу и пошевелила пальцами, словно пробовала, как это – отпустить перила.

– Я помогу тебе, обещаю. Начнешь новую жизнь.

– Спасибо. Но единственное, чего я хочу, – исчезнуть, – сказала девушка и разжала пальцы одной руки. Я подскочил к ней и успел схватить за тонкое запястье.

– Тогда почему еще не спрыгнула? – усмехнулся я. – Ждала зрителей?

– Нет, – искренне ответила она. – Меня держит только одно сомнение, только один человек, ради которого я прожила последние четырнадцать лет.

– Тебе всего четырнадцать? – удивился я.

– Нет, мне больше, – улыбнулась она. – А вот моей сестре…

– Так, – я потянул ее к себе. Она была легкой, и я без труда перетащил ее через перила. – Я помогу тебе исчезнуть, если ты пообещаешь остаться со мной.

Она испуганно взглянула на меня, вырвалась и сделала несколько шагов назад. Резко посмотрела мне за спину, туда, где была река.

– Нет, нет, это не то, что ты подумала, – начал я смеясь. – Я не причиню тебе вреда, я всего лишь хочу помочь начать все сначала. У меня тоже была сестра, примерно твоего возраста. И… вы похожи, – я показал на своем лице то место, где у нее был шрам.

Она потрогала его и опустила взгляд.

– И что с ней? С твоей сестрой? Где она?

– Она умерла, – ответил я и пошел к машине, кинув, не оборачиваясь. – Если ты хочешь исчезнуть не для себя, а для других, то поехали со мной. Тебя никто и никогда не найдет. Я обещаю, никто и никогда тебя больше не обидит.

Я сел за руль и ждал, внимательно наблюдая за ней через лобовое стекло. Она подошла к перилам и посмотрела на реку. А потом развернулась и пошла ко мне. Это был знак судьбы, послание, которого я так долго ждал. Теперь я знал, что должен был сделать и к чему все шло.

* * *

Ален смотрел на стройную девушку, с виду чуть старше Иллаи. На лице были старые шрамы от порезов, и один из них неровно проходил по верхней губе, делая ее асимметричной. Пряди волнистых светлых волос падали на лицо, а глаза, карие глаза, были точно такие же, как у Иллаи.

Ален посмотрел на Иллаю, она поджала губы и чуть улыбнулась.

– Ты Сирена? – непонимающе спросил Расмус. – Сирена Роттер?

– Я давно хотела вас познакомить, но все не решалась, – тихо ответила Иллая.

– Но ты же умерла! Я видел твою могилу.

– Мы тоже видели, – сказала Иллая. – Поехали туда сразу же, как ты мне сказал, что моя сестра умерла и у нее есть могила. Но ты же ее тоже видишь?

– Вижу, – кивнул детектив, сжимая ствол во влажных ладонях.

– Опусти пистолет, Ален. Мне терять нечего. А твоему будущему ребенку нужен отец, – сказала Сирена серьезно.

– Я опущу, но больше никаких снотворных и транквилизаторов. – Он посмотрел на Иллаю, потом на ее сестру.

– Ты приехал один? – спросила она.

– Да.

– Глупо с твоей стороны, – усмехнулась Сирена.

– Да.

– Ты нас не арестуешь. Ты же это понимаешь? – Девушка все еще направляла на него дуло пистолета.

– Понимаю, – ответил Расмус и опустил ствол.

Он посмотрел на Иллаю, и внутри смешались такая нежность и обреченность, что трудно было дышать. Ален опять ничего не понял, вновь подвел ее. Даже зная о ее детстве, о том, какими были их родители, он не допускал мысли, что Сирена жива и что Иллая не сошла с ума. Проще было поверить, что она общается с призраком, чем услышать ее.

– Пошли, сделаю кофе, – сказала Иллая, взяла пакет и направилась в кухню. Ален убрал пистолет в кобуру и последовал за ней. А Сирена все так же держала его на прицеле. И только когда он сел за стол, она опустила оружие.

– Я не понимаю, – начал Ален. – Но кто тогда в той могиле? Кого выловили в реке??

– Мы не знаем, – сказала Сирена.

– Но как так получилось? Как? Труп девушки был.

– Был. У меня есть версия, но она без доказательств. Всего лишь предположение.

Ален кивнул.

– Я сбежала. Может, отец растрепал это кому-то по пьяни. Ром – маленький город, и слухи разносятся молниеносно, не нужен ни телефон, ни интернет, достаточно заглянуть в магазин или встретить кого-то на улице. А потом выловили труп и решили, что это я.

– А как же опознание? Я уже молчу про анализ ДНК.

– Это было больше двадцати лет назад, в крохотном нищем городке Третьего округа. Два года назад, когда все улеглось, мы связались с Максимом и попросили его все узнать. Он должен был сказать Иллае про могилу, но Корота тоже считал, что меня не существует, и не хотел делать больно сестре. Она ведь и так настрадалась, и он не знал, как это повлияет на нее. А потом мы заехали к нему в гости. – Сирена засмеялась. – Ты бы видел его лицо, похлеще твоего было. Иллая даже испугалась, что у него сердечный приступ будет. – Сирена повернулась к Иллае, она копошилась за кухонным гарнитуром. – Хороший он был старик. Жаль его. В общем, он посмотрел документы, поспрашивал коллег. Наш отец, – хмыкнула Сирена, – если бы он был человеком, а не животным, то этого бы не случилось. Он ходил в морг, пьяный под завязку. Даже не взглянул на тело, потому что его шатало и тошнило. Он просто кивнул и сказал, что это я.

– Ему было плевать, как и всегда, – добавила Иллая. – Даже в тот момент он не был нам отцом.

– Денег у города на дополнительные анализы не было, тем более по делу о самоубийстве, где отец опознал дочь. Вот так и похоронили не Сирену Роттер.

– А где все это время была ты?

– Училась жить заново.

Иллая вздохнула, поставила на стол три чашки и налила всем кофе.

– Молоко, сахар? – спросила она у Алена, но он мотнул головой.

– Но ведь тогда родители той девушки до сих пор ищут ее.

– Как и тысячи других пропавших, – сухо сказала Сирена.

– Ты получил мои записки? – Иллая села напротив него и словно хотела протянуть к нему руку, но отдернула ее. Ален не понимал, не верил в то, что происходило.

– Да.

– Детектив, – сказала она так, как говорила раньше, – ты ведь не думал, что их убила я? Я ведь не такая. Я никогда не убивала невиновных, у меня всегда была веская, безоговорочная причина, чтобы наказать их.

– И на даты убийств у нас есть алиби, мы его друг другу обеспечим, – добавила Сирена, все еще стоя у стены и держа пистолет в руке. – Но если серьезно, то у нас правда есть алиби.

Ален молчал.

– Я не верил, что это ты, Иллая. Но это не отменяет того, что ты делала. Мы не имеем права отнимать чужую жизнь, даже если человек этого заслуживал.

Сирена усмехнулась.

– Скажи это тому, кто уже много лет крадет девушек, или тому, кто убил твоего коллегу и других. Да можешь это всем убийцам говорить. Но чихать они хотели на твои слова.

– Но вы не такие. – Расмус посмотрел на Сирену. Ее глаза, в отличие от глаз Иллаи, были пропитаны холодом и желанием мстить. Он видел, что она никогда не остановится. В ней не было никакого тепла, нежности и спокойствия, за которые он любил взгляд Иллаи. Она смотрела безжалостно и жестоко, и в этот коктейль еще примешивалась обида.

– Мы делаем то, что не может или не хочет делать полиция.

– Вы убиваете, как и они.

– Мы делаем мир лучше, безопаснее, – огрызнулась Сирена.

– Разве? – спросил Ален.

Сирена стояла за спиной сестры и прожигала в Расмусе отверстие.

– Мы не замешаны в убийствах, которые ты расследуешь, – сказала строго Сирена, вновь обретя контроль.

– Хорошо. Но способ убийств…

– Имитация, – перебила его она.

– Вы знали жертв?

– Нет, – ответила Иллая и глотнула кофе.

– Никого?

Они обе мотнули головой.

– И вы не знаете, почему кто-то решил подражать вам?

– Откуда нам знать? – хмыкнула Сирена и отошла к гарнитуру, оперевшись о ящики. Сидеть за столом с Аленом она явно не собиралась.

– Я считаю, что первой жертвой был Максим. – Ален тоже глотнул ароматного кофе и взял круглое печенье, которое Иллая выложила в вазочку.

– Корота? – удивилась она. – Ты думаешь, его убил тот же человек?

– Да.

– Но про него не писали в новостях, – тут же насупилась Сирена.

– Это только моя версия.

– Но Короту забили металлическим прутом полгода назад. С чего ты решил, что эти смерти связаны?

– Я увидел намек в записке.

– Записке? – переспросила Иллая.

– Кто-то оставляет мне послания. Поэтому я вернулся в управление и участвую в расследовании.

– Про записки в новостях тоже не было. – Иллая насторожилась и обернулась к сестре, словно спрашивала у нее совета.

– Мы пытаемся сдержать утечки. – Ален потянулся к карману, а Сирена тут же наставила на него пистолет.

– Я хочу достать телефон, – сказал он, замерев.

– Доставай, – не опуская оружия, сухо произнесла Сирена.

Он вытащил из кармана мобильник и показал фото посланий сестрам. Иллая встала, пошла в гостиную и вернулась с листком и ручкой.

– Хочу понять, что он хочет, и выделить главное. – Она посмотрела на Алена, и он кивнул. – Семь грехов. Семь жертв. Я бы тоже сказала, что на дату первой записки было уже две жертвы. Голова – гордыня.

– Якоб Скар, начальник Центрального полицейского управления Пятого округа, – сказал Ален.

– Ты его хорошо знал? – без эмоций спросила Сирена.

Ален кивнул и сжал руки в кулаки.

– Он был моим начальником и другом.

Иллая написала на листе:

Якоб – голова – гордыня

– Потом жабры – уныние.

– Я думаю, это Корота.

Иллая сделала отметку:

Максим? – жабры – уныние

– Почему жабры и уныние? – спросила Сирена, глядя сверху вниз на листок.

– Давай выпишем всех, а потом обсудим, – задумчиво произнесла Иллая и написала:

Ален? – хвост – гнев

Расмус кивнул, смотря на пометку.

– Ты тоже считаешь, что седьмая жертва ты, детектив?

– Догадываюсь. Вначале я решил, что он будет убивать детективов, которые расследовали дело Линды Смит. Но когда мы нашли психиатра, я потерялся в догадках.

– Ладно. Потом у нас чешуя – зависть.

– Это психиатр Даниэль Грамберг. А следующий – журналист Стивен Жукович.

Иллая написала:

Даниэль – чешуя – зависть

Стивен – кожа – блуд

? – пузырь

? – кишки

Жадность

Чревоугодие

Иллая взяла лист и перечитала.

– Что думаешь? – спросил Ален и словно вернулся в прошлое. Будто не было этих двух лет, не было правды, осознания и разочарования. Он вновь сидел напротив нее и ждал совета. Расмус пытался убедить себя, что не должен этого делать, не должен был показывать ей записки. Он был обязан арестовать ее. Но он не мог и не хотел. Может, позже. Может, в другой раз, когда ему хватит сил.

– Смотри, – начала Иллая. – Он распределил части рыбы и грехи, основываясь на своих убеждениях о том или ином человеке. Он либо знал всех лично, либо следил за ними. Значит, он точно готовился к убийствам.

– Мы тоже считаем, что он готовился. Но не нашли явных точек соприкосновения между жертвами.

– Но как-то же он их выбирал, как-то присвоил и части рыбы, и грехи.

– А это важно? – спросила Сирена.

– Все важно. Каждое слово. Это его послание, он его продумывал, вкладывал смысл, взвешивал. Если он не был лично знаком с жертвами, то черпал информацию из интернета и из того, что видел.

– Ты права, мы думаем, он следил за всеми. Знал их расписание, привычки, секреты.

– А это время. Но в деле Максима не было ни записок, ни пародии. – Иллая допила кофе и посмотрела на Алена.

– Откуда ты знаешь? – улыбнулся он.

– Я изучала его дело. Его убили из-за меня. Я знаю.

– Кто-то хочет тебя найти?

– Да. В тот день я позвонила Максиму с вокзала. Я всегда сама звонила ему из разных мест.

– Он ответил?

– Нет. Кто-то другой. Это был мужчина, и он сказал: «Ну привет, Иллая». Я отключилась. Мне нельзя было рисковать. Я надеялась, что у Короты украли телефон, но на всякий случай позвонила в полицию и сказала, что слышала крик, чтобы они проверили, как там Максим. Но полицейские, как всегда, опоздали. А нам пришлось уехать из Крона и вновь сменить имя. Но давай вернемся к запискам.

– Может, он думал, что найдет тебя через старика? – сказала Сирена. – Но когда не смог, то придумал другой план?

– Максим не знал, где я. Да и не сказал бы.

– Но убийца не мог этого знать, – Ален пожал плечами.

– Но как он вообще понял, что я жива и что связывалась с Коротой? – На этот вопрос ни у кого не было ответа. – И я не знаю других жертв. При чем тут убийства, которые ты расследуешь?

– Ты знаешь Алена, – вставила Сирена.

– Тогда почему он не пришел ко мне, как к Максиму? Он готовился и ждал целых полгода. Выбирал жертв, грехи, эти записки, – рассуждал Ален. – Зачем все так усложнять?

– Я думаю, убийца захотел привлечь внимание, – выдохнула Иллая. – Смерть Максима не дала ему того, чего он хотел. Дело Короты спустили на тормозах. И тогда он решил изменить стратегию, сделать так, чтобы его услышали. А может, доказать кому-то и что-то.

– Кому? – спросил Ален, не отрывая взгляд от Иллаи.

– Я не знаю, пока не могу все собрать воедино. Но я вижу этот посыл: не просто убийства, а те, что привлекут внимание. Поэтому он и начал с твоего начальника. Ему нужна была шумиха. Он посягнул на неприкосновенное.

– А если убийца хотел привлечь именно твое внимание?

– Или твое, – улыбнулась Иллая. – Если его волновала я, он должен был знать, на что я бы обратила внимание. И это явно не убийство начальника полиции.

– А если он полный псих и хотел соревнования? – предположила Сирена. – Про дело Линды Смит писали все газеты, особенно после… финала.

– И он решил, что если возьмет почерк убийств из последнего нашумевшего дела, – подхватил Расмус, – и добавит к нему свои мысли и извращенные мотивы, то это будет сенсация.

– Погибший маньяк воскрес, – громко, словно объявляла победителя, произнесла Сирена и засмеялась, прижав к виску дуло пистолета, словно кубик льда.

– Вполне вероятно. – Иллая мотнула головой на смех сестры. – Ему нужна была огласка, и он использовал все способы ее получить.

– Но как он все же выбирал жертв? Почему именно они? Ведь можно было выбрать более… видных персон.

– Это хороший вопрос. Я думаю, ответ на этот вопрос приведет тебя к нему.

– Якоб был заметной личностью, – продолжал Ален, – но психиатра знали только в своих кругах. А журналист… я, например, о нем ничего не слышал.

– Надо искать связь. А это ты умеешь. Сделай акцент на грехи и части рыбы. Если он присвоил их не спонтанно, а обдуманно, то это разгадка. Я тоже подумаю. Но давай вернемся к тексту. Что еще есть интересного. Он следит за тобой, детектив. Однозначно. – Иллая кивнула сама себе и облизала губы, и от этого движения в горле Алена вновь пересохло. Хотелось повторить ее жест, но он сдержался. – Ему важны твои действия. Он узнал, что ты вернулся в управление, и считает, что этого недостаточно. Он словно подстегивает тебя. Но тут важно понять – зачем. Он хочет, чтобы ты его поймал? Или он ждет от тебя чего-то другого?

– Я не знаю, чего ждет от меня этот псих, но я собираюсь его поймать, – уверенно сказал Расмус.

– Ты должен его поймать, но до хвоста еще две жертвы. И тебе придется идти на опережение.

– Я бы с радостью, вопрос только как.

– Еще я заметила два важных нюанса. – Иллая пододвинула к себе телефон Алена и перечитала записки. – Вот эти строки: «Скоро я уничтожу то, что протухло давным-давно. И мы сможем вздохнуть свободно». Во-первых, ощущение, что он действует из-за того, что произошло давно. Возможно, он разочаровался в полиции, в докторах, в прессе. Я уверена, между ними должна быть связь, или он взял представителей определенных профессий. Он придал им лицо, личность и отомстил. Возможно, ему или его родному человеку в свое время не помогли. Тут надо искать и крутить все варианты. Как могут быть связаны полицейский, врач и журналист, без привязки к личности. И во-вторых, употребления местоимения «мы». Тут опять же несколько развилок: или у него есть сообщник, сообщники, или он мстит за кого-то, пытается освободить кого-то, помочь.

– Так себе помощь. – Ален хрустнул пальцами.

– Каждый справляется как может, – резко сказала Сирена.

– Ты его оправдываешь?

– Я никого не оправдываю. Ни его, ни себя. У кого-то есть выбор, у кого-то нет, и он решает идти своим путем. – Ее голос звенел от сдерживаемых эмоций.

– Но этот путь никуда не приведет, – не сдавался Ален. – Он неправильный.

– Это для тебя он такой. Ты так видишь жизнь – по правилам, законам, стандартам. Но для меня ваши законы – пустой звук, если они не могут спасти даже детей. Зачем нужен закон, который не работает? Зачем нужны полицейские, которые постоянно опаздывают?

Расмус тяжело задышал, все его тело напряглось.

– Мы всю свою жизнь отдаем, чтобы спасать других. И не тебе судить о том, что мы сделали и чего нет, – громыхнул он.

– Вот и мы всю жизнь посвятили тому, чтобы спасать других. И не тебе судить.

– Хватит, – резко прервала их Иллая. – Давайте поставим точку в этом разговоре. Еще меня зацепили слова из первой записки. Опять же его мотивация. Он написал: «Зачем? Потому что она это заслужила».

– Мы считали, что это относится к рыбе. – Ален пытался отвлечь себя от слов Сирены и ее жгучего взгляда. – Что каждая из жертв это заслужила.

– Да. Но если смотреть в совокупности с другими записками, то он мог писать и о возмездии. То есть кто-то женского пола заслужила возмездие, и когда он отомстит, они смогут вздохнуть свободно. Это только мои предположения, но если я права, и ты, детектив, хочешь его остановить, то ищи человека, с которым связаны все жертвы.

– А если допустить, что связь – это ты. Мог ли кто-то мстить за тебя? – спросил Ален и посмотрел в глаза Иллаи.

– Только моя сестра, – она чуть улыбнулась. – Но Си этого не делала. – Иллая обернулась и посмотрела на Сирену. Та протянула ей руку, и Иллая взяла ее и нежно сжала.

– Ты знаешь, я не могу, – сказала Сирена, глядя только на сестру.

– Знаю. – Иллая отпустила ее ладонь и вновь повернулась к Алену. – Сирена другая. Она на такое не способна, не так. – Ален хотел что-то ответить, но Иллая продолжила: – Сирена никого не убивала. Ни одного человека. Все сделала я. Ты должен это знать.

Расмус сглотнул и почувствовал, как по телу растекается свинец.

– Может, поклонник, кто-то с работы или из прошлого? – сглотнув, спросил детектив, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Иллая рассмеялась.

– На работе я мало с кем общалась, особенно последние годы. У меня не было времени, да и рушить чужую жизнь, если вскроется правда, мне не хотелось. Честно. И я не желала… чтобы у нас все так получилось. Я должна была остановиться, – сказала Иллая и положила на кулак Алена свою теплую ладонь. Расмус хотел отдернуть руку, но не мог. Он расслабил пальцы и позволил Иллае обхватить их. – Я не хотела делать тебе больно, Ален. Только не тебе. Я должна была прекратить наше общение, но…

– Я не жалею об этом. – Ален не узнавал свой тихий, глухой голос.

– А о чем тогда жалеешь? – Иллая погладила его большим пальцем, и это было так невыносимо нежно.

– Что не смог помочь тебе.

– Посадив ее в клетку? – резко спросила Сирена, уставившись на него.

– Мне пора. – Ален разорвал контакт и встал.

– Когда приедет полиция? У нас есть время собрать вещи или бежать прямо сейчас? Мы не сдадимся, – отчеканила Сирена, поглядывая то на Алена, то на пистолет.

– Не сейчас, – добавила Иллая.

– А когда? – спросил Ален, смотря только на Иллаю.

– Никогда, – буркнула Сирена.

– Я сама провожу Алена, Си.

– Как скажешь. – Сирена тяжело вздохнула, но ушла. – Не забудь, детектив Расмус, мой пистолет заряжен и я держу его в руке.

Иллая проводила Алена до двери.

– Иллая, я пока не скажу никому, что нашел тебя. Но…

– Я и не прошу тебя помогать нам и переступать через принципы.

– Я уже переступил через них. – Он засунул руки в карманы и держал их там, словно боялся, что не сможет контролировать и они сами обнимут Иллаю и прижмут к нему.

– Знаю. Прости еще раз. Я понимаю, что это значит для тебя.

– Не понимаешь.

Она тихо засмеялась.

– Ты – детектив Ален Расмус, и я это уважаю и ценю в тебе. Но позволь нам закончить то, что мы начали.

– А разве у этого может быть конец?

Иллая обернулась, выдохнула и протянула ему руку. Он сглотнул, вытащил руку из кармана и позволил ей повести себя в дом.

– Я покажу тебе кое-что, – шепнула Иллая и улыбнулась.

Они поднялись на второй этаж, и она завела его в одну из комнат. Расмус увидел технику, стол, на котором громоздились три монитора. А на стене висела огромная карта с пометками, вырезки из газет, фотографии девушек и стикеры с пометками.

Он подошел к стене и стал внимательно разглядывать все, что они собрали.

– Что это? Вы ищете пропавших девушек?

– Не совсем. Мы ищем того, кто их похитил.

Ален ошарашенно обернулся к Иллае.

– Я слышал в управлении про них.

– Да. – Иллая хитро улыбнулась. – Я недавно подкинула им эту идею. Мы гоняемся за ним уже почти год, но так и не смогли ничего выяснить. Я надеялась, что полиция сможет что-то обнаружить, но…

– Пропала еще одна.

– Да. У всех есть общие внешние черты: светлые волосы, стройное тело, возраст от пятнадцати до двадцати одного. Но посмотри: они все выглядят лет на пятнадцать и на лицо все очень схожего типажа. Тринадцать похищенных, и это только те, кто однозначно подошел, но у нас есть еще с десяток тех, в ком мы не уверены.

– Я могу тебе помочь? Давай я тоже посмотрю материалы.

– Найди того, кого ты ищешь, а потом я приму твою помощь.

– Мы найдем и поймаем, – уверенно сказал Ален.

– Если ты нам поможешь, то обещаю…

– Не надо, – остановил ее Расмус. – Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

– Я всегда держу свои обещания, детектив.

Ален сделал несколько шагов и встал напротив Иллаи. Он нежно взял в ладони ее лицо, смотрел в ее глаза, чувствовал бархат ее кожи. За окном пели птицы и слышался плеск воды. Иллая не сопротивлялась. Расмус хотел наклониться и прижаться к ее сочным манящим губам, но не мог.

– Ты же знаешь, что я должен буду тебя остановить, – хрипло сказал он.

– Знаю, – ответила девушка. – Но вначале мы должны остановить этого монстра.

Расмус кивнул и отступил. Он развернулся и быстро пошел к выходу. Не оборачиваясь, убегая от нее и от себя, от того Алена, которым ему никогда не стать.