Детектив Расмус переступил порог квартиры, расположенной в Северном районе Бромвиля. Небольшая, но достаточно светлая. От двери шел коридор, из которого проход вправо вел в просторную гостиную, а слева к туалету и спальне, из которой доносились женские рыдания. Ален стоял в гостиной и смотрел на мужчину, привязанного к кухонному стулу, стоявшему у стены. Справа от него был четырехместный белый стол, а за ним ниша с кухонным гарнитуром, холодильник и футляр с духовкой и микроволновкой.

Ален огляделся и отметил, что на столешнице не было никакой посуды и приборов, словно кухней никто не пользовался. В гостиной стоял большой диван кирпичного цвета, журнальный столик, а на стене висел телевизор. Квартира казалась пустой и необжитой, словно они попали в гостиничный номер.

Расмус подошел к телу мужчины и посмотрел на голубую в белую полоску рубашку с коротким рукавом, пропитанную кровью. Губы, как и у Скара, были зашиты черной нитью, но уже не распороты.

Ален поправил перчатки, которые надел еще у входа. Осторожно осмотрел лицо, пересчитал порезы на ткани – тринадцать. Взглянул на крупные руки, привязанные к подлокотникам пластмассовыми стяжками. На одной был след – две точки, напоминающие воздействие шокера.

«Убийца меняет почерк? Использует шокер и хомуты? Зачем? Экспериментирует? Или упрощает себе работу?»

Расмус подошел к журнальному столу, на котором лежал белый лист с напечатанным ему посланием:

Детективу Алену Расмусу.

Вот я и добрался до туловища гниющей рыбины. Зависть уже расползлась по блестящей чешуе, пришлось счистить ее ножом в мусорный пакет и завязать покрепче. Она воняет, а рыба тухнет.

Твой ход, детектив Расмус. Или ты думал, что твоего возвращения в полицию будет достаточно?

Ален направился к Хасу, который раздавал указания.

– Уже знаем, кто жертва? – спросил Расмус.

– Даниэль Грамберг, психиатр, работал в Психиатрической клинике Бромвиля, еще консультировал в Клинике реабилитации и восстановления «Новый путь».

– Это та, что для богатеньких? – спросил подошедший к ним Чак.

Ален поджал губы. Каждый раз, когда Чак открывал свой рот, Расмусу хотелось его закрыть – любым способом. Ален чувствовал к нему полнейшую неприязнь, и ему казалось, что он уважал некоторых преступников больше, чем своего коллегу. Почему так сложилось, Расмус догадывался. Чак больше походил на пройдошливого жулика, чем на детектива. Да и все бывшие напарники Чака частенько говорили, что он присваивал себе всю их работу и первым бежал к начальству. Но такое не докажешь, да и не принято стучать на коллег. А официальный список достижений Чака тем временем необоснованно рос. К примеру, когда Роберту сообщили, что после ухода Расмуса его хотят приставить к Брэйву, он заявил, что лучше вернется в свою глушь, чем будет работать с ним в команде. На вопрос Якоба почему Роберт скромно улыбнулся и ответил, что они не сходятся характерами.

– Чак, иди помоги расспросить соседей.

– Я? – удивился он, но, увидев серьезное лицо Хаса, пошел к выходу.

– Странно, что психиатр жил в такой небольшой квартире, – сказал Ален, осматриваясь. – В комнате его дочь?

– Он здесь не жил. А в спальне не его дочь, – ответил детектив Тилинг и приподнял брови. – Давайте попробуем поговорить с Амандой Фулер, его любовницей.

Они зашли в спальню, где рядом с девушкой уже стояла детектив Ида Пеппер и что-то помечала в блокноте.

– Аманда, – сказала Ида, – это детектив Хас Тилинг и детектив Ален Расмус.

– Нам нужно с вами поговорить, – подхватил Хас.

– Я… я… я не-не-не могу, – заикаясь, сказала она и вновь уткнула лицо в бумажный платок и захлебнулась слезами.

– Вы должны успокоиться и помочь нам. Это очень важно, вы же понимаете? – Ида присела рядом с ней и стала поглаживать ее по спине.

Девушка кивнула, всхлипнула, прикрыла рот рукой и стала повторять за Идой дыхательные упражнения. Когда неконтролируемые рыдания прекратились, Хас спросил:

– Ты знала Даниэля Грамберга?

Аманда всхлипнула, но кивнула.

– Как вы познакомились?

– Я, – Аманда собралась и выдохнула, – работаю медсестрой в клинике «Новый путь».

– А Даниэль работал там врачом?

– Психиатром, – безнадежно добавила она и вытерла красный нос.

– Как вы оказались здесь?

– Я… мы… как бы…

– Не волнуйся, нам нужна информация, чтобы найти того, кто сделал это с Даниэлем, – вновь сказала Ида и пожала плечо худенькой темноволосой девушки, которой на вид было не больше двадцати пяти лет, в отличие от психиатра, чьи волосы уже поседели, а лицо бороздили морщины.

– Мы познакомились, у нас часто совпадали смены. И… он же такой… такой… Я и не думала, что он обратит на меня внимание, – вновь всхлипнула Аманда, и чтобы снова не разрыдаться, она пальцами защепила нос, словно прищепкой.

– Но он обратил.

– Да. Он никогда не обещал, что уйдет от жены или что-то такое. Нет. Но когда я была с ним, я чувствовала себя важной. Я была особенной.

– Хорошо, Аманда. Вы встречались в этой квартире?

– Да, – Аманда сглотнула. – На работе такие отношения запрещены, и я не хотела, чтобы у Даниэля были из-за меня проблемы. Понимаете? Поэтому я нашла эту квартиру, и мы стали встречаться здесь.

– Как часто вы здесь бывали?

– Каждую пятницу. Он говорил жене, что у него ночная смена в клинике, а сам ехал сюда.

– Во сколько вы обычно встречались?

– В шесть вечера.

– Почему тогда сегодня вы оба пришли раньше?

– Я хотела что-нибудь приготовить, устроить сюрприз. – Аманда вновь тихо заплакала. – Вчера я где-то потеряла телефон. Только сегодня купила себе новый. Но я не могла ему позвонить, днем он был дома. А я…

– Вы не хотели его подставлять.

– Да, не хотела. И я решила, что приеду чуть раньше. Иногда, когда у жены Даниэля были свои дела – где-то раз в три недели она встречалась с подругами, – и тогда мы ехали сюда раньше. Он писал мне утром, мол, смена начинается в такое-то время. И сегодня я подумала: вдруг он напишет, а мой телефон отключен. Он приедет, а меня нет.

– Дверь была заперта, когда ты пришла?

– Нет. И я очень удивилась. Мы ведь скрывали наши отношения. – Аманда вновь расплакалась.

– Аманда, а ты не в курсе, был ли Даниэль знаком с Якобом Скаром? – спросил Расмус.

– Нет. – Девушка мотнула головой и высморкалась в платок.

– А с Иллаей Стоун?

– Я не знаю. Ничего не знаю.

– Спасибо, Аманда, – сказала Ида. – Ты пока можешь быть свободна, но завтра тебе придется приехать в участок и все подписать. И не уезжай из города, у нас могут быть к тебе вопросы.

Девушка кивнула, встала с кровати, вяло взяла сумочку и, поникнув, поплелась к выходу.

– Расмус, езжайте с Пеппер к жене жертвы, а я пока тут останусь, – сказал Хас и пошел в гостиную.

Через полчаса Ален и Ида стояли у светлого двухэтажного дома и разглядывали ухоженные клумбы. Луиза, жена Даниэля Грамберга, еще не подъехала из спа-центра, где отдыхала с подругами. Они позвонили ей сразу же, но, видимо, она не торопилась скорбеть по мужу. Ален прикурил сигарету и облокотился на капот машины.

– Не боишься заработать рак легких? – спросила с улыбкой Ида, при этом разминая свои массивные плечи.

– Я боюсь заработать нервный срыв, а это опаснее, – усмехнулся Расмус.

– Расскажи мне о Стоун. Как она смогла облапошить такого циника, как ты.

– Что ты хочешь знать? Я думал, все ознакомились с ее делом.

– В деле такое не найдешь. Какой она была?

– Умной.

– Хитрой? – прищурилась Ида.

– Наверное. Она знала, чего хочет. У нее были ценности… свои, – добавил Расмус.

– Это я заметила. Но как она подцепила тебя? – Пеппер вновь впилась в него взглядом.

Ален сморщился.

– Я не знаю. Но в ней были стержень и уверенность, надежда на лучшее завтра.

– Не для ее жертв, – усмехнулась Ида.

– Я знаю, что у Иллаи имелись большие психологические проблемы и ей нужна была помощь.

– И ты решил, что сможешь ее спасти? – Ида вцепилась в него дерзким, острым взглядом.

– Нет, я даже не догадывался. Она умела скрывать свои чувства. А когда я узнал, было слишком поздно.

– Расмус, ты говоришь так, словно до сих пор ее любишь, – насупилась Ида и не отрывалась от него.

– Ты ошибаешься! – резко сказал Ален. – Я женат, если ты не знала.

– Это меня и смущает. Никогда не думала, что между тобой и Агнес что-то может быть, – она пожала плечами.

– Почему это? – возмутился Ален.

– Вы как бы… не подходите друг другу. Друзья, поверю – и охотно. Но парочка из вас не клеится.

– Это не тебе решать, – обрубил Расмус и повернулся на звук подъезжающей машины.

Из белого внедорожника вышла ухоженная женщина, волосы были идеально уложены, глаза прикрывали черные фирменные очки. Она взяла сумку и пошла к ним.

– Добрый день, – сказала Луиза Грамберг. – Вы детективы?

– Да, детектив Ида Пеппер, я вам звонила. А это мой коллега детектив Ален Расмус.

– Пройдемте за мной, – только и ответила женщина и направилась к ступеням крыльца.

Детективы вошли в дом, и Ида, посмотрев на Алена, подняла брови. Внутри жилище доктора оказалось еще шикарнее, чем снаружи. Дорогая антикварная мебель, картины на стенах, ковры. Горничная проводила их в гостиную и предложила напитки.

Ален и Ида попросили кофе, зная, что сегодня их ждет еще одна бессонная ночь.

– Даже страшно представить, сколько он стоит, – шепнула Ида, поглаживая диван, на котором им предложили подождать. – Я и не знала, что психиатры столько зарабатывают.

– Я тоже, – сказал Ален, осматриваясь.

Вскоре низенькая женщина вернулась с подносом, на котором были три фарфоровые чашки на блюдцах, кофейник, молочник, вазочка с коричневыми кусочками сахара, упаковка сахарозаменителя и вазочка с печеньем. Она поставила все на стол и налила в чашки детективов ароматный сваренный кофе. В комнате появилась Луиза и села в кресло напротив детективов.

– Я ничего не буду, – сказала она горничной, и та быстро удалилась. – Что случилось с Даниэлем, как он умер? – строго спросила женщина.

– Мы приносим свои соболезнования, – начала Ида.

– Давайте без формальностей, – оборвала ее Луиза. – Я хочу знать, что случилось. – Она посмотрела на Расмуса.

– Вашего мужа убили.

– Это я и так поняла, раз ко мне приехали детективы из Центрального полицейского управления. Как и кто?

– Мы не можем раскрывать детали дела, – уже без нежностей ответила Ида.

– Кто это сделал? У вас есть подозреваемый?

– Нет.

– Где это произошло?

– В квартире в Северном районе города.

– Та, что на Пятнадцатой улице? – спокойно уточнила женщина.

– Вы знали, что ваш муж бывал там?

Луиза выдохнула и махнула рукой.

– Конечно, я знала. – Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и прикоснулась к гладкому лбу кончиками ухоженных пальцев с бежевым маникюром. – Мы в браке больше двадцати лет. Даниэль никогда не умел скрывать свои интрижки.

– И вас это устраивало? – удивилась Ида.

– Я бы не сказала, что мне это нравилось, но, чтобы сохранить брак, иногда приходится идти на уступки.

– А Даниэль тоже шел на… уступки? – уточнила Пеппер.

– Конечно. Я люблю ездить в отпуск без мужа. И поверьте, не для того, чтобы лежать в шезлонге у бассейна, – хмыкнула женщина.

– Как вы думаете, кто желал вашему мужу смерти?

– Даже не знаю. У него были, так скажем, недруги, конкуренты на работе, но чтобы убить… Если только это сделала его новая пассия.

– Почему вы так считаете? – тут же спросил Расмус.

– Он должен был сегодня с ней порвать.

– Но вы же сказали, что шли на уступки друг другу? – Ида насторожилась и готова была поймать в свои сети за любое лживое слово.

– Да. Но у нас были свои правила, – Луиза поправила идеальную прическу. – Никаких звонков и сообщений, когда он дома. Никаких сплетен. Я не собиралась краснеть за его поведение, как и он за мое.

– Что вы имеете в виду? – Расмус сделал небольшой глоток отменного кофе и смаковал его вкус на языке, пока его взгляд, как крючок удочки, впивался в хозяйку дома.

– Вчера у Даниэля был выходной, и мы ходили на пикник с друзьями. А эта девица прислала ему сообщение. И это не понравилось ни Даниэлю, ни тем более мне.

– Вы знаете, что было в сообщении?

– Да. Она написала, что им надо увидеться, но не вечером, как обычно, а утром. Даже не постыдилась написать, что это срочно и что будет ждать его там. Представляете, какая наглость? Я сказала мужу, чтобы он это пресек, и он со мной согласился. Нам даже пришлось поменять планы на это утро. А теперь… он убит. – Маска, которую Луиза надела перед детективами, треснула, и из ее глаз потекли слезы. – Моего Даниэля больше нет. Но я, понимаете, я не хочу в это верить. – Луиза вытащила из кармана платок и аккуратно смахнула слезинки.

– Миссис Грамберг, у нас есть еще несколько вопросов, если вы не против, – сказала Ида, и женщина кивнула ей в ответ. – Ваш муж знал Якоба Скара?

– Нет. – Луиза свела брови к переносице. – Кто это?

– Он был начальником Центрального полицейского управления Пятого округа.

– О боже… Я читала в интернете о его смерти. Но при чем тут он? – Луиза вскочила и ошарашенно уставилась на детективов. – При чем тут то зверское убийство? – Она судорожно показала на свои губы…

Ален и Ида молчали.

– Нет, нет, нет. Только не Даниэль. Только не так, – взвизгнула она и стала ходить позади кресла, на котором до этого сидела. – Мы не знали этого Якоба. Может, конечно, где-то пересекались на официальных мероприятиях, но там собираются сотни людей. Мой муж – известный психиатр. Он не только заведовал отделением в Психиатрической клинике Бромвиля, но и работал в частной клинике «Новый путь» и был ее совладельцем. Скажите мне, что его не убили так…

– Нам очень жаль, – произнесла Ида тоном, который каждый детектив за свою службу отработал для таких случаев.

– О боже… – Луиза упала в кресло и стала теребить в руках плоток.

– А ваш муж знал Иллаю Стоун? – спросил Ален.

– Не знаю. Имя мне не знакомо. Но, может, она была одной из его увлечений. Кто она? Это она сделала?

– Мы не знаем.

– Но обязательно все выясним, – добавила Ида. – И заключительный на сегодня вопрос. Как вы думаете, был ли человек, которому ваш муж завидовал?

– Мой Даниэль? Скорее, это ему завидовали. У него есть… было… все, – выдохнула она. – Признание, карьера, дом и я. Я ведь из очень богатой семьи и во многом помогла ему подняться. Да и кому он мог завидовать? Почему вы это спрашиваете? Что, черт возьми, происходит?

– Спасибо, миссис Грамберг, что уделили нам время, – сказала Ида, и они с Аленом встали с дивана.

Луиза мотала главой и прикрывала платком рот. Алену показалось, ее больше расстроила не сама смерть мужа, а то, как его убили.

– Что думаешь? – спросила Пеппер, когда детективы вышли из дома.

– Я не понимаю, почему убили его. При чем тут он?

– Это и надо выяснить. Прокатимся в лечебницу?

– Давай.

Вечером команда собралась в переговорной. На доске уже висела фотография Даниэля Грамберга и снимки с места преступления. Хас дорисовал еще один столбец в таблице сравнений.

– По предварительным данным экспертов, Даниэль Грамберг умер между десятью утра и часом дня. Его ударили током, привязали к стулу и закололи ножом. Тринадцать ударов. На первый взгляд почерк убийцы похож, хотя мы все увидели расхождения. Появился шокер, стяжки. Анализы и отчеты ждем из лаборатории, я подключил все свои связи, чтобы нам сделали их как можно скорее.

Ида и Ален поделились информацией о визите к жене.

– Но Аманда сказала, что она потеряла телефон, – задумался Хас.

– Теперь мы знаем, что его украли, чтобы написать жертве.

– Я пробил номер и получил данные: отключен со вчерашнего вечера, последний сигнал шел примерно из точки, где расположен торговый центр «Планета».

– Аманда там была вчера?

– Нет, – сказал Роберт. – Я ей звонил и узнал про вчерашний день. Пропажу телефона она обнаружила только вечером, когда вернулась домой. Утром она сдала смену в клинике и поехала к сестре, так как обещала посидеть с племянницей. Забрала девочку и пошла с ней в парк, они покормили уток в пруду, поиграли на детской площадке. Потом вернулись домой к сестре, и она помогла с обедом. Аманда говорит, было не до телефона, да и пользуется она им только для звонков и сообщений. В соцсети и интернет заходит с планшета и только по вечерам, так как не хочет тратить свое время на жизни других, так она сказала. – Роберт пожал плечами. – Раньше она сидела в знакомствах через телефон, но когда стала встречаться с Даниэлем, то удалила ненужное приложение. В общем, от сестры поехала в гипермаркет, закупила продуктов и вернулась домой. И только там поняла, что в сумке нет телефона. Она решила, что забыла его у сестры. Написала ей через соцсеть. Но через час сестра ответила, что у нее в квартире его нет.

– Значит наш убийца украл телефон и заманил Даниэля в квартиру, зная, что Аманда придет только вечером, – рассуждал Хас.

– Он следил за жертвами. – Ален постукивал ручкой по блокноту со своими записями. – Он не просто выбрал именно их, но и узнал все, что ему было нужно. На такое требуется время. Значит, он задумал это уже давно.

– Но что стало спусковым крючком? – Ида посмотрела на него. – Почему он начал убивать именно сейчас и с таким коротким промежутком?

– Это отличный вопрос. – Хас записал на доске вопрос «почему сейчас?». – Нужно понять, что произошло за последнюю неделю или месяц. Почему он начал действовать. И это будет крючком, за который мы его и потянем.

Ида рассказала, что они с Расмусом заехали в психиатрическую клинику. Коллеги и персонал отзывались о жертве хорошо. Кто мог желать ему смерти, никто не знал, но врачи сказали, что у него были напряженные отношения с заведующей клиникой. Она тоже этого не скрывала, так как Грамберг пытался через свои связи занять ее место. Но это слабо тянуло на мотив такого убийства. Тем более Якоба Скара никто из опрошенных не знал.

Чак и Роберт побывали в клинике «Новый путь», но и там не смогли найти никаких зацепок или связи с Якобом. Коллеги Даниэля в основном рассказывали, какой он был напыщенный и высокомерный, а также о своих догадках по поводу его интрижки с Амандой, но не более того.

– По камерам, – начал Том. – В доме нет, но есть недалеко, на перекрестке, с нее отличный вид на подъезды. Все записи запросил, стажеров подключил. Первым делом отсмотрим в промежуток с десяти до часа, а потом будем расширять диапазон.

– Что-то есть по делу Якоба?

– Нет. Я заодно глянул в его записную на телефоне, номера Грамберга в ней нет. Переписки между ними тоже не было, ни в мессенджерах, ни через рабочую почту.

– Но почему-то убийца их выбрал. – Хас сжимал в руке черный маркер, словно пытался сдержаться, чтобы не написать лишнего.

– Я все еще считаю, что все они связаны с делом Стоун, – начал Ален и пошел к доске. Он выбрал свободное место, очертил его синим маркером, в центре написал «Стоун» и сделал от нее семь стрелок. Над верхней написал «М. Корота (уныние)», над следующей «Я. Скар (гордыня)», над третьей «Д. Грамберг (зависть)». – В деле Максима тоже использовался шокер. Да, в остальном почерк не сходится, но я уверен, что он был первой жертвой. Возможно, его не просто избили металлическим прутом, а именно пытали. Кто-то хотел узнать информацию, и я полагаю, что именно об Иллае. Что он им рассказал, я не знаю. Но с учетом количества гематом, думаю, не много. Второй – Якоб. Он хоть и не напрямую, но тоже был связан с делом Иллаи, он был начальником управления. Третья жертва – Грамберг, психиатр. Мы пока не нашли связь между ним и Иллаей, ни он, ни она не работали вместе, но он из ее сферы. Может, они где-то сталкивались на конференциях или в узких кругах. Я думаю, мы найдем связь, но нужно сконцентрироваться на этом.

– Вот и найди эту связь. Пока это только твои предположения. – Хас смотрел на доску, прикусывая губу. – Ты здесь как раз для этого, Ален. А мы пока отработаем другие версии. Нельзя зацикливаться на одной, пока мы не убедимся, что она истинна.

Хас обвел всех взглядом и задержался на Чаке.

– Что-то нашел по делам Скара?

– Ничего, за что можно убить, – бросил Чак с улыбкой и получил испепеляющий взгляд Расмуса. – Видимо, весь материал был на флешке. А может, он ничего не нашел, раз не дал этому ход и ни с кем не обсудил. Я никакого компромата не нарыл.

– Ясно. Проверь, не сталкивались ли Скар и Грамберг где-то на официальных приемах за последние месяцы. Посмотри списки гостей, найди мне их точки соприкосновения. И как можно скорее. Сковородка накаляется, а мы на ней стоим босиком, жарить будут нас, поверьте.