Они проснулись от громкого стука в дверь, обе взъерошенные и злые. Судя по часам на стене, после вчерашней дискотеки поспать удалось всего каких-то три с небольшим часа.

– Чего надо?

Елена набросила халат и босиком прошлёпала до двери.

– Милиция, откройте.

– Минутку.

Женщина ладошкой пригладила волосы и завязала пояс халата.

Дверь распахнулась.

– Работает следственная группа, просим вас помочь нам в качестве понятых.

– Хорошо, но прошу у вас буквально две минуты, хотя бы причесаться.

Борисова умоляюще посмотрела на молодого милиционера, совсем ещё мальчишку.

– Потом в номер люкс пройдите, пожалуйста, – спокойно ответил он и ушёл.

Лена кинулась к зеркалу наводить марафет.

– Ну, ты чего расселась? – зашипела она на подругу. – Давай, собирайся быстрее! Там у Марго что-то случилось – по ходу, обокрали её величество. Нас приглашают понятыми побыть.

– Блин, никто другой им не попался, что ли? – Галина нехотя притопала к зеркалу и взглянула на своё отражение. – Боже! Я такая не пойду!

– Пойдёшь, и рядом будешь стоять с умным лицом!

Спорить было бесполезно. Галина со вздохом надела свой любимый байковый халат.

Они осторожно прошли в соседний номер. Возле входа стояли любопытствующие из числа отдыхающих и персонала санатория, а внутри размеренно и без суеты работали люди в штатском.

В первой же комнате на краешке дивана сидела молодая женщина лет двадцати пяти. Тёмно-синее платье кроя «сафари» с белым воротничком и манжетами на коротких рукавах говорило о том, что она работает в этом санатории. Обслуживающий персонал, за исключением медиков и администраторов, одевался в похожую форменную одежду. Высокая укладка из обесцвеченных перекисью волос на голове горничной слегка растрепалась, заплаканные глаза и потёки туши на щеках делали её лицо похожим на маску Пьеро. Лицо бедняжки было настолько бледным, что казалось, ещё мгновение – и её вырвет прямо на светло-бежевый ковёр под ногами. Она изо всех сил старалась сдержать дрожь в руках и отводила глаза от входа в спальню. Рядом с горничной сидел тот самый милиционер, попросивший Елену о помощи, и что-то быстро записывал в специальном бланке.

Жиличка люкса лежала на полу возле огромной кровати, застеленной красивым гобеленовым покрывалом. «Королева Марго» была мертва. Настолько, насколько бездыханен был стул или сваленная возле него одежда, из которой соседка практически не вылезала в день своего приезда. Раскиданные по сторонам руки, багровое лицо, прикрытое тёмными волосами, пена кружев цвета спелой брусники, распахнувшаяся на животе, и голубая лента вокруг шеи. Клочок такой же ткани виднелся на ручке двери, ведущей в санузел. Криминалист несколько раз щёлкнул его фотоаппаратом, а затем аккуратно срезал скальпелем, чтобы сохранить узел. Елена, стоявшая всего в паре шагов, успела обратить внимание на полотенце, брошенное в углу комнаты. Некогда белое и пушистое, оно превратилось в грязную половую тряпку, как будто им вытирали испачканную обувь. Кроссовки и сапожки соседки между тем стояли в прихожей и были по виду вполне чистыми и сухими. Сейчас ноги женщины были обуты в мягкие домашние тапочки без задников, такого же глубокого красного цвета, как и одежда на ней.

Борисова осмотрелась по сторонам. На столике у окна – открытая бутылка вина, два пустых бокала и коробка шоколадных конфет «Ассорти». Почему же так першит в горле? Такое чувство, что в воздухе что-то распылили.

– Кого я вижу! – Неожиданно раздался за спиной приглушённый голос. – Какого, стесняюсь спросить, чёрта вы здесь делаете?

Оглянувшись, женщина лицом к лицу столкнулись с молодым мужчиной в штатском. Алексей Потапов, племянник старинного друга Елены. Более чем друга. Лёша, которого она знала ещё совсем пацаном и не видела много лет. Надо же, теперь он опер. Наверное, такой же хороший, как его дядя. Как Андрей…

– Спокойно, Алексей, не нужно паники. – Борисова постаралась взять себя в руки и тоже перешла на полушёпот. – Мы совершенно не при делах, ваш сотрудник пригласил нас с Галей. Кстати, познакомьтесь.

– Конечно, кто же ещё мог оказаться по соседству?

Опер лишь слегка кивнул Галине.

– Лёш, давай поругаемся чуть позже. – Борисова вытянула шею и посмотрела через плечо мужчины. – Что случилось-то?

– Судя по звонку в дежурную часть – самоубийство, – съехидничал Потапов.

Лена посмотрела на него долгим укоризненным взглядом. Алексей слегка смутился.

– Утром тело гражданки Нифонтовой Эльвиры Михайловны, тысяча девятьсот тридцать второго года рождения, заведующей филиалом торга, обнаружила горничная. Та самая, что сейчас пускает пузыри в прихожей. Она пришла разбудить постоялицу, а потом должна была позвонить в диспетчерскую таксопарка. У них это было договорено заранее. Дверь была открыта, но это её нисколько не смутило почему-то. Вошла и увидела, что разодетая в кружева дама сидит с удавкой на шее, другой конец которой привязан к ручке двери ванной комнаты. Это так, вкратце. А теперь пошли, пора работать.

– Я могу тебе про дверь кое-что сказать. – Лена не стала проходить в комнату дальше дверного пролёта, чтобы не мешать оперативникам. – «Королева Марго» двери почему-то не закрывала. Я обратила на это внимание.

– Интересно. – Алексей почесал переносицу. – А почему Марго? Её же Эльвирой звали.

– Мы окрестили, – отозвалась Галина, – знакомиться с нами дама не желала, нос воротила. Не того мы поля ягодки. Так и получила прозвище.

– Насчёт двери я тебе точно говорю, – не унималась Борисова. – Почему-то этот момент мне запомнился. Даже ночью, когда мы с танцев возвращались, тут темно было, а у неё дверь приоткрыта и телевизор работал. Верхний свет в этом корпусе не горел. И не надо ухмыляться! – Женщина перехватила взгляд собеседника. – Да, с танцев! Ничего ужасного в этом не вижу.

– Как нам поведало руководство, здесь, в этом крыле, отдыхают люди особые, и им очень не нравится, когда за ними присматривают без нужды. А вы разве не в курсе? Тоже ведь в категории, как говорят на загнивающем Западе, «ВИПов». То бишь «особо важных персон».

Потапов, скривив губы, оглядел давнюю знакомую с ног до головы.

– Чего? Какие мы с Галкой «ВИПы», – отмахнулась Лена. – И вообще… На мой взгляд, бедновато тут для таких людей, как Марго. Почему не Ялта, не Анапа, не Сочи, в конце концов? Обычный загородный санаторий маленького провинциального городка. Не понимаю…

– Почему же вы не в Анапе? – снова усмехнулся Алексей.

– Это ты у Михалыча нашего спроси, как так получилось, что лучшие люди коллектива не у морюшка ножки греют, а по сугробам за белками прыгают?

– И где ж вы так успешно трудитесь, лучшие люди коллектива? – полюбопытствовал Потапов.

– В РММ автобазы «Центральная», токаря мы. Универсалы, – в тон ему ответила Лена.

Алексей снова окинул женщину взглядом и отвернулся.

– Ладно, лирические отступления закончены. Теперь закрой рот и делай то, что положено, – молчи и подписывай бумажки. Умозаключения делать будут профессионалы, а не точильщики гаек и винтиков.

Слова неприятно резанули по сердцу, и к глазам сразу же подкатили предательские слёзы, но Лена смогла сдержаться. «Не обращай внимания. Потом, всё потом…»

Осмотр места происшествия между тем шёл полным ходом. Беспрестанно щёлкал фотоаппарат со вспышкой, люди переговаривались между собой. Борисова невольно прислушивалась к их разговору.

– Если б моя Маринка такой костюмчик приодела, я б её неделю из койки не выпускал, – заявил один из оперов, осматривая тело Эльвиры. – «Маде́ ин Италу́». Это где ж такое?

Он держал пальцами тряпочную бирку от кружевных панталончиков пеньюара, которая торчала в районе пупка убитой. На белой ткани ярко выделялся трёхцветный зелёно-бело-красный флаг Итальянской республики.

– Двойка тебе, Шишкин, по английскому языку. «Италу́», – рассмеялся другой, – Италия это, дружище, Италия. И стоит такое кружевное чудо у спекулянтов примерно пять твоих зарплат, ну, может, чуть поменьше. Если ты своей Маринке надумаешь такое купить, то экономить придётся жёстко – ни есть, ни пить, ни курить. И тогда уж сил на койку точно не останется.

– Записывай дальше, Сергеич: «Предварительно: удушение совершено при помощи пояса от болоньевого плаща-пальто или куртки голубого цвета. Данного предмета одежды в гардеробе погибшей не обнаружено. Судя по цвету ткани, пальто женское или подростковое…» Так, что ещё? Два ногтя на левой руке сломаны, на шее трупа с левой же стороны имеются характерные царапины. Возможно, погибшая нанесла их себе рефлекторно в процессе удушения…

– Да баба из-за мужика в петлю полезла, как пить дать, – громким шёпотом пробубнила полногрудая женщина в форменном платье-халате, таком же, как и у первой горничной, обнаружившей тело.

Стоявшая рядом с говоруньей бледная моложавая дама с модной причёской и стройными бёдрами в тесно облегающей юбке покачала головой:

– Пеньюар какой вызывающий! Красный, надо же! Разве приличная женщина наденет такое бельё? Хотя… Я не замечала, чтобы она вела себя как-то недостойно, приезжала-то часто к нам.

– И что? Она же женщина, из плоти и крови, ничто не чуждо, как говорится. Нарядилась, напудри́лась вся, ясное дело, что для хахаля старалась, а он, скорее всего, послал её куда подальше и не явился. Или приехал под покровом ночи и послал. Не девочка уже, в таком возрасте любовь – вещь серьёзная, – возразила вторая горничная.

– У нас каждый суслик – агроном, а в данном случае – гений сыска, – пресёк посторонние разговоры Потапов, – вот только выводы давайте отложим до того момента, как эксперты свой вердикт вынесут.

– Алексей, – тихо окликнула Борисова, – можно вопрос?

– Что?

Он не любил, когда его отвлекали. Да и прокурорский следователь наблюдает за работой группы, упустишь что-нибудь важное – голову оторвёт.

– Тут все поговаривают о самоубийстве. И на первый взгляд вроде бы так и есть. Мне просто интересно, что может заставить такую, как Марго… в смысле Эльвиру… что может заставить её залезть в петлю? Она красивая, явно не бедная, на хорошей должности… Меня пояс этот смущает. При этом Эльвира далеко не Дюймовочка, с такой не каждая женщина физически совладает, если решится на убийство.

– Как много вопросов и мало ответов. Что до убийства… Ну, преступницы тоже порой немелкие попадаются. Помнишь Таньку-«Паровоз», про которую дядя говорил? Там рука как кузнечный молот и нога сорок третьего размера.

Татьяна Грушко, прозванная «Паровозом», трудилась в котельной на одной из шахт. Как-то по зиме возвращалась она с работы, а идти надо было через пустырь. Темно, мороз, вдруг сзади кто-то с силой толкнул её в спину и навалился сверху. Женщина сразу поняла намерения нападавшего. Хотела было закричать, да от испуга голос пропал. Лежит она, уткнувшись носом в снег, и чувствует, как пыхтит и матерится над ней мужичок. Одета-то была в толстую фуфайку и такие же ватные штаны. Насильник, возжаждавший женского тела, всё никак не мог до него добраться.

Через пять минут пыл мужичка начал ослабевать, вот тут Татьяна и решилась на сопротивление. Она перевернулась на спину и увидела, что «орудие» преступления давно уже извлечено злодеем на свет божий и изрядно подмёрзло за время возни. Женщина закричала диким, прорезавшимся вдруг голосом и изо всех сил схватила мужичка за это самое «орудие». Дальше начинался анекдот.

– Представляете, открывается дверь в дежурной части, заходит внушительная такая бабенция и громогласно говорит: «Меня снасильничать хотели». «Кто?» – спрашиваем. «Он», – отвечает и выдёргивает из-за спины мужика. Тот стоит, поскуливает, но не дрыгается. Оказывается, держит она его за самое причинное место. Так и привела в милицию. Руку еле разжали, – со смехом рассказывал Андрей. – Потом выяснили, что у мужичка этого чуть не полтора десятка эпизодов, хорошо, что без трупов обошлось.

А Татьяне Грушко, говорят, грамоту дали за помощь в задержании опасного преступника и ценный подарок – хрустальную вазу. Правда, вручать награду отправили женщину, начальника инспекции по делам несовершеннолетних. Высокое начальство мужского пола присутствовать на торжестве не рискнуло.

– Танька душить бы не стала, треснула б в лоб, и прощай! Да и не была она преступницей, скорее уж добровольный помощник милиции, – невольно улыбнулась Елена, вспомнив эту историю.

– А ты тоже на место добровольного помощника метишь? – Алексей в упор посмотрел на неё. – Вот что я тебе скажу по старому нашему знакомству. Топай в свой «ВИПовский» номерок, отдыхай, набирайся сил и заступай на трудовую вахту. И не лезь, куда не просят. Тоже мне, юрист просроченный. Это тебе не две кнопки на панельке нажимать, тут думать надо. Головой. Впрочем, если бы ты умела это делать…

Не договорив, мужчина повернулся к ней спиной и направился к выходу из санатория.

За что он так? Давно ведь не виделись, и вот… Если бы был жив Андрей, этот малолетка никогда бы не посмел говорить с ней в подобном тоне! Андрей… Сколько лет прошло, сейчас уже его племянник примерно того же возраста, как и он тогда… А она, Елена, даже старше…

«Спи спокойно, родной. Земля тебе пухом…»

Тем временем присутствующие пытались напоить успокоительными каплями горничную, которая первой обнаружила Эльвиру. Та продолжала сидеть, неподвижно уставившись в одну точку.

– Выпейте лекарство, пожалуйста, – говорила какая-то женщина тихим, но настойчивым голосом, пытаясь вывести сотрудницу санатория из ступора и заодно повнимательнее рассмотреть её. – Вас как зовут?

– Катя. Спасибо. – Она осторожно отстранила предложенный стакан. – Я Эльвиру Михайловну шесть лет знаю. Она только в этом номере всегда останавливается, когда лечится у нас, а я её обслуживаю. Она не вредная и платит за услуги щедро. За три дня легко можно «четвертной» заработать. Мы договорились, что я разбужу её пораньше и вызову такси. У неё учёт предстоит, девушка с работы приезжала с документами. К телефону вызывали пару раз к стойке администратора. Она очень серьёзно к работе относилась, всегда такая деловая, собранная. И вот…

– А что за девушка? Вы запомнили её и видели, когда она ушла? – поинтересовалась стоявшая неподалёку Борисова. Она старалась говорить как можно тише, чтобы не привлечь внимание Потапова.

– Обыкновенная девушка, я не разглядывала её, в день заезда народу много. Просто слышала, как она говорила, к кому пришла. Бумаги в руках, куртка светлая. Это всё.

– Простите за назойливость, Катюша, но мы все заметили, что она не закрывала дверь в номер…

– Да, было такое. – Женщина сжала ладони и уставилась на сцепленные пальцы. Они были длинными и ухоженными. – Эльвира Михайловна боялась закрытых дверей. Кто-то говорил, что она даже дома в квартире дверь днём на цепочке держала. У неё, как это называется, в общем, боязнь замкнутого пространства. – Катя наконец поднялась. – Мне нужно идти. Хлопоты предстоят не самые приятные, но, кроме меня, ими заняться некому.

Путёвка выходного дня истекает в семь часов вечера, поэтому можно с чистой совестью нарушить правила внутреннего распорядка. Галина и Елена сидели за столиком в своём номере и попивали заранее припасённый и доставленный контрабандой к месту отдыха коньяк. В воздухе витал аромат лимонной цедры и шоколада. Терпкая жидкость в бутылке тёмного стекла приближалась к половине.

Борисова уже с полчаса мучилась перепадами настроения: она то злилась, громко сморкаясь в носовой платок, то предавалась воспоминаниям юности, когда была полна грандиозных планов и радовалась каждому новому дню.

– Представляешь, святой бороды клок, он посмел мне сказать, что я тупая, способна только кнопки на автомате нажимать! Как же мне, такой-то тупой, доверили профсоюзом руководить на полторы тысячи человек и вопросы правовые решать? То есть квартиру работяге выбить или трудовые споры разобрать просроченному юристу разрешается, а наводящие вопросы специально обученным профессионалам задавать – нет? Он меня как школьницу отчитывал на глазах у посторонних людей! Паразит! А я ему рефераты по обществоведению помогала писать, двоечнику.

– Успокойся. – Галина аккуратно плеснула подруге очередную порцию коньяка в чайную чашку. – Ты и без меня прекрасно знаешь, что боженька тебя ни мозгами, ни наблюдательностью не обидел. Вот только слишком близко к сердцу чужие слова принимаешь. Нельзя так, пора бы уж немного брони нарастить. Давай-ка, тяпнем ещё по одной и поговорим о чём-нибудь другом. Идёт он лесом, Потапов твой! За тебя, моя подруженька!

Беленькие толстостенные чашечки брякнули друг о друга. Наступила короткая пауза, во время которой раздавался шелест фольги и хруст надкусанных конфет.

– Что он знает обо мне? – выдохнув пары крепкого напитка, снова заговорила Елена. – Думает, что это легко – быть матерью-одиночкой без поддержки со стороны? Просто и без проблем мне деньги в руки идут или авторитет зарабатывается? Ты же всё обо мне знаешь, Галя, не дашь соврать.

– Вот что я тебе скажу, – прервала Галина очередной поток страданий своей подруги, – ты ни перед кем оправдываться не должна. Да и не за что. А вот утереть нос этому гонористому товарищу сыщику ты просто обязана! С твоими-то знаниями и жизненным опытом!

– Я не совсем поняла… Что ты мне предлагаешь? – вскинулась Борисова.

– Что тут непонятного? Я предлагаю тебе раскрыть это запутанное дело. Найти либо причину самоубийства Королевы Марго, либо её убийцу.

– Глупости. Зачем мне это? Да и возможностями такими, как милиция, я не располагаю.

Елена пыталась спорить, но подруга видела, как сдаются позиции. Любопытство брало верх.

– Не располагаешь. Но у тебя где-то на полочке пылится красный диплом, в котором крупными буквами написано «юрист». Так что знания, пусть базовые, имеются. Это первое. Второе – соображалка у тебя в полном порядке и глаз – алмаз, это любой подтвердит. И третье, самое главное, – Галина торжественно подняла наполненную коньяком чайную чашку, – у тебя есть я. И у нас всё получится!

– Последний аргумент самый сильный, – рассмеялась Елена.

Чашки в очередной раз со звоном стукнулись друг о друга.

– Ты ведь не веришь в то, что Эльвира сама лишила себя жизни. – Галина смотрела прямо в лицо подруге. – Почему?

– Не знаю, – Борисова в задумчивости постукивала ногтями по столу, – но что-то меня смутило в момент осмотра места происшествия. Наверное, сам антураж, картинка. Что-то в ней такое… постановочное, театральное. Не настоящее, в общем.

Щербинина откусила кусочек от шоколадной конфеты.

– Жаль, что наша Марго-Эльвира не отличалась общительностью.

– Да, ты права. Не помешало бы узнать о ней хоть чуточку побольше. И сделать это можно только в одном месте – на её работе. Нам туда соваться не стоит, рановато. Да и с милицией пересекаться не хочется, давать Потапову очередной повод позубоскалить.

– Кстати, а почему твой знакомый так тебя не любит? – поинтересовалась Галина. – Ты вместо него дело раскрыла или в суде лжесвидетельствовала?

– Это история старинная, рассказывать долго, да и не хочется мне сейчас всё это ворошить, – отмахнулась Лена. – Давай лучше подумаем, как нам незаметно совершить вылазку туда, где нас не ждут?

– Ксюша! – одновременно воскликнули женщины.

– У неё есть домашний телефон на съёмной квартире. Дай две копейки, пойду к автомату, не буду от дежурной звонить, нам лишние уши ни к чему. – Лена, покопавшись в сумке, извлекла на свет изрядно потрёпанную тетрадку в клеёнчатой обложке – одновременно телефонный справочник и книга по домоводству. – Завари-ка ещё чайку, Галюня. Нам сейчас понадобятся незатуманенные мозги!