Голова немного кружилась и побаливала, казалось, что в ней завелось цирковое шоу с кордебалетом и фанфарами. И все же я чувствовала себя намного лучше. Словно с моей груди сняли тяжеленные кольца и заменили их на более легкий материал. Грудь ходила ходуном, а горло драл сухой кашель, но я была счастлива… Все-таки я поступила правильно и рискнула всем, чтобы добиться поставленной цели. Парни в безопасности, и это просто чудесно.

– Держите этого урода, пока я его не пришиб, – шипел Герес, прижимая мое полудохлое тело к своей груди. – Давай же, открывай глаза, все хорошо, мы рядом с тобой и не дадим в обиду. Сейчас заберу тебя отсюда, он больше не посмеет к тебе прикоснуться. Иначе я его не просто убью, я его со свету сживу и закопаю под ближайшим кустом, чтобы воскреснуть не смог никогда и ни за что. Сволочь! Только попробуй попасть мне под руку, урою так, что тебя с собаками не найдут! Сгинь, падаль дрянная!

– Герес, – захлебываясь сухим кашлем, я вжалась в него и хваталась сильнее за плечи парня. – Успокойся, все со мной хорошо! Никто меня не убивал…

– Мира! – Питер попытался подойти ко мне, но я в очередной раз вздрогнула от яркой вспышки боли, и он отшатнулся обратно к рыжему, впечатывая того спиною в стену с одного удара.

– Ты посмотри на нее, – орал Антон, которого держал будущий бог любви и не позволял сократить дистанцию. – Она уже обратилась в нежить, а вы тут стоите и меня держите! Надо, пока процесс окончательно не закончился, всадить ей ее же стилет в сердце! Чего вы медлите?! Пусти, я сам отрежу ее голову, это моя обязанность как ее друга.

– Подойдешь к ней хоть на шаг, и тебе не жить, – едва различимо прорычал наследник Аида, прижимая меня еще сильнее. – Она тебя спасла, а ты ведешь себя как истеричка, которой папик не купил новый телефончик или деньжат не подкинул!

– Слышь, козлиная твоя рожа, ты издеваешься? – Питер резко вскинулся и посмотрел на парня как на врага народа. – Ты тут творишь хрень несусветную, а обвиняешь во всем ту единственную, которая ради нас согласилась рискнуть жизнью, чтобы твою полудохлую тушку с того света вытянуть? Ты вообще идиот? Какого черта?!

– Думаете, она два дня провалялась тут без дыхания и все еще осталась нормальной? – заорал рыжий и начал тыкать в меня пальцем. – Пусть от моей руки сдохнет, коли решила поиграть в некромантку и во всесильного бога. Чем я хуже? Также принимаю решения и творю судьбу тех, кого хочу! Отпусти меня уже, сам не видишь, что творится?

– Ты что городишь? – даже для Питера это стало перебором.

– А что, где я соврал? – не унимался Антон. – Она же просто умертвие, решившее сожрать нас вместо закуски и сыграть на чувстве долга. Или ты всерьез думаешь, что эта белобрысая тварь могла бы применить магию подобного уровня? Да десять раз, ха! Жертвенными агнцами для этой дуры заделались, а та и рада полакомиться отборной человечинкой!

– Кусок дерьма. – Герес дернулся, но я удержала его, прекрасно осознавая, что сейчас он мог реально убить особо болтливого наследника Перуна.

– Убери его отсюда, пока я в состоянии держать себя в руках, – немного дрожащим голосом попросила я. – Не хочу, чтобы из-за него кто-нибудь сел в тюрьму. Даже если в мертвом лесу нет наказаний за это, то я-то тут как раз за убийство и беспорядок в мире смертных отбываю свой срок. Или забыл об этом, Антон? Не доводи до греха, или я сильно пожалею, что вообще спасала тебя!

– Можешь стоять? – Герес медленно поднялся на ноги и потянул меня за собой.

– Не уверена, – выдохнула ему в ключицу. – Немного трясет.

– Говори, во что тебя переодеть и сможешь ли запихнуть в себя хоть что-то из еды, – скомандовал он. – Просто так тебя в таком состоянии оставлять нельзя!

– Это уже перебор, – потрясла я головой, собираясь с мыслями.

– Даже не смей такого нам говорить, – тихо и серьезно отозвался парень. – Ты будешь принимать нашу помощь без возражений. Ты спасла наши задницы, и мы тебе теперь по гроб жизни обязаны. И если попытаешься все спустить на тормозах, то после освобождения из этого дурдома разгребать последствия будут уже медики. Ибо ты едва на ногах стоишь. На тебя смотреть страшно, того и гляди помрешь от любого нечаянного прикосновения.

– Мирослава, тут я должен согласиться с Гересом, – тихо проговорил Питер, сжав шею Антона стальной хваткой. – Пусть этот урод и перешел границы, но ты два дня не подавала никаких признаков жизни. И если бы не Герес, который говорил, что ты жива, просто находишься в другом месте, я бы сам подумал, что ты труп. Потому лучше поддерживать твое состояние на более приемлемом для живой богини уровне.

– Ты вообще что несешь? – До Антона дошло, что это уже не шутки и на его стороне катастрофически быстро кончались люди. – Она сдохла, мы все были этому свидетелями. А трупы могут питаться только человечиной! Потому следует ее убить до того, как начнет на нас охотиться!

– Ты не понимаешь, что вообще наделал? – Питер резко развернулся и посмотрел на парня в своих руках. – Я все могу понять, но как тебе в голову пришла такая чушь? Ты сам слышишь, что вообще несешь? Какая, к дьяволу, полоумная нежить? Если бы ты не был с нами с самого начала, я бы уже сломал тебе к чертям челюсть. Но пока только из-за нашей с тобой долгой истории держу себя в руках. Она богиня смерти, а те могут умирать лишь по желанию высших. Простой магией или чем-то иным ее не взять!

– Посмотри-ка, какая благородная самоотдача, – язвительно протянул Антон. – Всем дала?

– А это тут вообще каким боком? – тихо спросила я. – Прости, конечно, но как-то нам было не до подобного рода развлечений. Не сдохнуть бы в процессе выживания в мертвом лесу.

Мое внимание совершенно неожиданно привлек предмет, сверкнувший в кулаке Антона. Кулон из мерцающего черного обсидиана, обрамленный витыми прожилками тусклого золота, напоминающими засохшие вены. В центре – каплевидная впадина, заполненная густой мерцающей субстанцией. Она переливалась ядовито-изумрудными, нефритовыми и болотно-желтыми оттенками, словно жидкий сумрачный лес. Вещество внутри пульсировало медленно, лениво, но возникало стойкое ощущение, что оно следит за наблюдателем. От артефакта веяло ледяным, неестественным холодом, пробирающим до костей, и пахло увядшими лилиями с горькой нотой миндаля. Я узнала его практически сразу. Видела описания в книгах из греческого приданного матери. Считался он творением запретной секты «Цепи Эос», действовавшей в тени империй Древнего Востока. Создан был не для любви, а для порабощения воли через извращение самых чистых чувств.

При активации кровью и именем жертвы (ритуал начертан на обратной стороне мельчайшими кровавыми рунами) Сердце Амфидоры пробуждалось ото сна. Его внутренняя субстанция вспыхивала ослепительно-зеленым адским светом. Жертва охватывалась всепоглощающей, нездоровой страстью и навязчивой преданностью к активатору. Эта «любовь» – мертвая тень истинного чувства: лихорадочная, ревнивая до безумия, лишающая воли и разума. Жертва становилась одержимой, готовой на любое унижение или преступление ради мнимого объекта обожания. Ощущалось не тепло, а ледяная хватка в груди и тошнотворная сладость на языке. Эффект от этой дряни не вечен и обратим лишь страшной ценой. При разрыве связи (смерть активатора или уничтожение артефакта) жертву ждали не освобождение, а полный распад души – опустошающая тоска, превращающая в живой труп, или безумие, заставляющее искать новый объект болезненной привязки. Артефакт пожирал и дарителя ложной любви, втягивая его в пучину собственной жестокости и паранойи. Только что он забыл в руках у Антона?

– А что не так? – не унимался парень. – Небось думали, что я не знал о том, что вы в ее комнате последние несколько месяцев буквально прописались? Небось, дала им, вот потому они и перестали на здравый смысл обращать внимание. Зачем своя голова на плечах, когда можно слепо верить последней Афродите? Продажной девке, из-за которой не только пал Олимп, но и весь мир погрузился в хаос и забвение. Понятно, почему с тобой все так носятся. Нашла чем зацепить? Коли ни кожи, ни рожи, то хотя бы ноги раздвину. Всеми путями к успеху идешь? Ничем не отличаешься от своей прабабки, только и умеешь, что судьбы нормальных людей калечить!

– С ума сошел? – у меня едва глаза из орбит не полезли.

– Так это все из-за твоей ревности! – Питер начал медленно закипать.

– А что тебе не так? – Антон ткнул в него пальцем. – Чем тебе другие бабы на земле провинились, что ты с обещанной мне так обращаешься? Променял на эту гулящую дуру, не умеющую ноги вместе держать? Знаешь, сколько мне усилий стоило заполучить сердце Амфидоры? Артефакт охраняли, как одно из сокровищ погибшей Атлантиды, и все мои усилия привели в эту треклятую тюрьму, и когда увидел ее тут, подумал: сама судьба сжалилась и преподнесла мне Афродиту на блюдечке, даже привораживать не придется. А вы весь мой идеальный план пустили коту под хвост. Сколько мне сил стоило прикончить всех этих наивных наследничков, которые считали, что могут приближаться к моей жене! Не представляете даже! И в результате вы двое, вместо того чтобы просто сдохнуть, взяли и очернили мою прекрасную, хрупкую, невинную леди! Я говорил отцу: надо в этот раз приказать Чистильщику забрать всех до единого! Но эта тварь осмелилась ослушаться приказа, и даже всеми силами моего рода не удалось заставить призраков этого места убить вас!

– Это твоих рук дело! – не удержался Герес от крика. – И тебе никто не позволял даже пальцем ее трогать! Если ты думал, что наличие какого-то артефакта ставит тебя в более выгодное положение, то я тебе голову пустую к черту оторву! Думал, сможешь древней игрушкой от смерти защититься? Фига тебе лысого! У тебя есть единственный шанс свалить с глаз моих долой и все оставшиеся полтора месяца не показываться в поле зрения. Иначе богами клянусь… Не доводи до греха! Это место подвластно смерти, и каким бы слабым я сейчас ни был, но заставить Чистильщика взяться за твою тупую тушку буду в состоянии! Услышал меня? Или для особо тупых повторить еще раз? Наплевать мне с высокой колокольни, кто и что там твоему роду обещал! Мира моя – и точка!

– А я бы ему уже голову оторвал, – сурово, но уже более миролюбиво отозвался Питер, сжимая в руках шею Антона. – Тут уже ничего не поможет, потому что клинический идиот, и это не лечится. Тут только закопать, чтобы не воскрес обратно и не бродил по белому свету, внушая другим этот дикий абсурд.

– Хватит, – тихо попросила я. – Билеты на свободу у нас в кармане, и я не хочу, чтобы из-за этого придурка весь план спасения полетел коту под хвост. Не для того я наставления первородных слушала и в хитросплетениях божественных судеб разбиралась. Не такая веселая работенка – исповедь древних божеств выслушивать, уши вянуть начинают. У меня в голове от них до сих пор звенит. И ладно бы толковое что говорили, нет же, все загадками да присказками, от которых у любого мозги набекрень съедут. Вот у меня едва и не слетели, аки фанерой над Парижем. Обошлось – и хорошо… Закрыли тему.

– Вот, сами слышите, – возмущенно прошипел Антон. – Она даже рационально мыслить не умеет! Убить – и дело с концом. Артефакт сам всех нас рассудит. Ей достаточно к нему прикоснуться, и сами убедитесь во всем. Или хотите сказать, что она все та же Мира, которую мы своими собственными руками вытащили с того света чудом и молитвами? Побойтесь Прави! Теперь это самая простая и тупая нежить, которая везде для себя выгоду ищет и находит вкусное мяско на закуску. Сожрет вас и не подавится, а я на нее ошейник нацеплю. Какие первородные? Сами подумайте, те издохли давным-давно. У каждого свой век отпущен, и даже богам этого не изменить. Они сдохли миллионы лет назад!

– Я ему сейчас челюсть снесу, чтобы он закрыл свой поганый рот. – Герес дернулся в моих руках, но все же не стал отходить.

– Антон, перестань нести чушь, – попытался оттолкнуть его в коридор Питер. – Мы все не святые, но сейчас ситуация обстоит таким образом, что лучше тебе помолчать и лишний раз не доводить до греха. Пусть выбор у нас невелик, но это наше право – быть теми, кем хочется. Мы не вправе наказывать кого-то за решения, принятые ради нашего же спасения. Потому оставь своих тараканов при себе и не неси бред, за который потом стыдно будет. Я не знаю, какие там терки и разборки между твоей семьей и семьей Афродиты, лезть не буду. Но дам тебе совет: решай их в мире людей. Потому что сейчас это уже не шутки, если вы сцепитесь, у нас с Мирой не хватит сил вас разнять. Встречи с первородными прародителями вполне реальны, это не просто выдумки больной фантазии. В моем пантеоне даже праздник есть, когда грани мира столь тонки, что можно поговорить с первыми, потому смирись уже и двигай ногами на выход. Разговор окончен, никто никого убивать не станет, и решать мы будем все дела миром.

– С какими перворожденными ты хотя бы раз в жизни встречался? – оторопело хлопнул глазами наследник Перуна. – Ты, должно быть, под чарами этой нежити. Ибо адекватного ответа на свой вопрос я так и не получил.

– Боже, уберите его отсюда, – тряхнула я головой. – Не хочу ничего больше слышать. Я так ждала, когда этот кошмар наконец закончится, что теперь хочу просто отдохнуть. Мне плевать, кому и кто обещал руку будущей Афродиты. Хоть Перуну, хоть самой Хель в игрушки. Просто оставьте меня в покое! А после всего сказанного у меня осталось одно-единственное желание: уйти отсюда. Те, кто не достоин быть наследником, никогда не поймут тех, кому даровали благословение. Он бесполезен, не стоит тратить на него силы, время и нервы. Самое тупое занятие в нашей жизни! Он все еще думает, что мертвый лес будет слушать его желания. А за Чистильщика ты и твой папаша ответят перед судом смерти! Мы все свидетелями будем!

– Хорошо, – не стал со мной спорить Герес, позволяя делать все, что я хочу. – Но начать стоит с одежды.

– Я думал, с ума сойду, когда понял, что ты не приходишь в себя, – поддержал приятеля Питер. – Мы реально волновались.

– Давайте приведем себя в порядок, а потом я все в подробностях расскажу, разговор будет долгим, – с тяжелым стоном облокотилась на подставленное плечо и с надеждой посмотрела на парней. – Реально долгим.

– Пошли, – тут же согласились оба и потянули меня за собой.