Кроме фантастических предположений и необоснованных идей, у меня в голове ничего путного не было. Глаза парней блестели золотом, ресницы трепетали, и с губ больше не срывались стоны боли и отчаяния, будто голоса иссякли и потеряли всякую способность выражать тревогу. А в следующее мгновение у меня сложилось впечатление полной невесомости, как будто кислород в легких закончился. А если я ошиблась и неправильно истолковала слова Рода? Как тогда поступить? Разве я могла нормально воспринимать реальность в своем положении? Отчаяние и неотвратимость бытия давили на плечи, и я хватала ртом воздух, задыхаясь.

Паника трепетным поцелуем впилась в мои губы, нежно смакуя каждую ранку, каждый обгрызенный лоскут плоти, раздвигая их языком и не позволяя кислороду попасть в легкие. Не зная, что еще могла бы предпринять в такой передряге, сама удивлялась своей смелости, и даже так волнение с легкостью выбивало почву из-под ног. Дыхание сперло, горло сжимало судорогой, а перед глазами плясали яркие огоньки, которые уносили куда-то в сторону. Мои пальцы беспомощно цеплялись за широкий подоконник в наивных попытках удержаться на этой ледяной грани.

Из-за разницы в температурах, когда лихорадка сменялась ледяным ознобом, парни должны были испытывать дикие перегрузки и смертельный холод. Я пробовала тянуться к ним своей силой, но попытки оказались тщетными. Губы уже давно покрылись ранками от укусов и содранной кожи, которую я терзала зубами, не в состоянии смириться с таким положением дел.

Если бы не едва различимое дыхание трех парней, то можно было бы сказать, что тишина стояла гробовая и такая понятная, осязаемая, обыденная. Я обнимала себя за плечи, сжимала в пальцах светлые пряди и тянула на себя, чтобы почувствовать боль и понять, что еще жива, еще не конец… Что меня не терзает забвение горячечного бреда, в который я проваливалась несколько раз, не в состоянии терпеть наплыв магии или ее отсутствие, в особо тяжелые мгновения, когда все буквально разваливалось на осколки. Вот и сейчас эта грань нормального и бредового практически стерлась, и лишь боль заставляла выныривать на поверхность и осматриваться по сторонам.

Мне было невыносимо видеть их такими, и я снова спустилась в морг, чтобы хоть немного успокоиться. Привычно села на подоконник, ударившись затылком о стекло, запрокинула голову и простонала. Мысли ленивыми улитками ползали из стороны в сторону, и я активно перебирала варианты дальнейшего приключения в этом адском лесу. Немного терпения, и получится завершить начатый экспромт. И почему я никогда не задумывалась о том, из-за чего маменька требовала от меня учиться до потери пульса. Я же как-то не шибко углублялась в науки и предпочитала праздное веселье и беззаботную жизнь богатой мажорки. Слишком неопытная в некромантии, я пылала огромным стремлением и страстью спасти парней. Мне были неведомы законы воскрешения и плотские дозволения, которые жнецы душ использовали в ритуалах подобного рода. И тем не менее я сильнее всего в этом мире желала, чтобы мой способ сработал. Жадное и голодное томление сжирало тело изнутри и принималось ломать паникой и недоверием. О том, что будет в том случае, если ничего не выйдет, я старалась не думать. Хуже, чем есть, стать уже не могло.

Дрожащими пальцами я вырисовывала влажные узоры на ледяном окне, которое отделяло комнату от мертвого леса. Хотя этот пансион – тоже его часть. По сути, между ними не было преград. Мы существовали параллельно друг другу и обменивались магией за счет него. Поднявшись с холодного пола, стряхнула с плеч стылое наваждение и потопала наверх.

Потом пришлось вернуться и продолжить попытки сохранить жизнь парням. Удовольствия в этом процессе было немного, и задохнуться от очередного витка боли и недоверия казалось проще простого. Когда холодная жижа кружилась в желудке и заставляла горло судорожно сжиматься, что аж язык прилипал к нёбу и слова едва срывались с потрескавшихся в кровь губ, я держалась из последних сил. Особенно в те мгновения, когда онемевшие тела совсем переставали подавать признаки жизни и хоть какие-то магические импульсы…

– Н-нет, – всхлипнув, я сжала между пальцев светлую прядь и дернула еще сильнее, стараясь успокоить себя. – Я хочу, чтобы тепло моего тела стало частью их, чтобы заполнило душу… Хочу поделиться жизнью с ними…

Я все понимала, но упорно не собиралась сдаваться. Магии и вовсе не осталось, она растворилась в хитросплетениях ночной мглы. Я ощущала себя опустошенной и проклятой. Казалось, что в этом виновата лишь я. Если бы не попыталась провести ритуал крови, если бы просто продолжала лечить… Прижав руки к себе, я вновь подняла взгляд и посмотрела на парней.

Я готова была променять свою драгоценную жизнь на возможность спасти тех, кто в этом нуждался больше меня, но, видимо, допустила ошибку и судьбе не пришелся по вкусу такой исход. Теперь ей решать, чем же закончится эта странная экзекуция.

Вновь рывком поднявшись на ноги, поменяла местами остывшие камни. Магические импульсы практически перестали светиться в темноте, а значит, заряд полностью впитался в тела и теперь рассеивался в них тягучей волной.

Склонившись над окровавленными и сухими, практически бескровными губами, я провела по ним кончиками пальцев, стараясь уловить отголоски дыхания. По нежной коже змеились трещины и рубцы, они превращали произведение искусства в уродливое полотно. Я поднялась на ноги, чтобы в следующее мгновенье вновь ощутить, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног.

Не переставая смотреть на парней, я вернулась на свой подоконник и вновь начала наблюдать за происходящим. Меланхолично поглаживая стройные ноги, сжимала бедра и переходила на едва различимые молитвы. Бессвязно касаясь упругих магических струн, вызывала в воздухе стаю мелких колебаний и вспышек. Сейчас только им я могла верить, только они служили ориентиром и не давали сбиться с пути. Глаза парней были закрыты, в них не прочесть исхода ворожбы. Я, подобно слепому котенку, наугад тыкалась носом в материнский бок, вдыхая опьяняющий аромат спокойствия, и не замечала, как с другого бока ко мне подкрадывалась угроза.

Неожиданно Питер выгнулся дугой и захрипел. Лежа на матрасе, он шипел, как закипающий чайник. Это выглядело жутко, но хотя бы что-то произошло, уже прогресс по сравнению с безмолвием и тишиной.

– Скорее же открывайте глаза! – всхлипнув, молилась я в тишине комнаты.

Нервы были накалены до предела, каждый вздох давался с таким трудом, словно у меня на груди лежала многотонная махина и придавливала к земле. Взглядом больным и печальным всматривалась в корчащееся тело и не могла сдвинуться с места. Это был тот самый рубеж, который определял, правильно или неправильно я провела ритуал, и под ребрами всполошенной птичкой трепетало сердце и грозило проломить свою клетку.

Тряхнув головой, я постаралась успокоиться. Сделанного не воротишь, да и к чему теперь бессмысленные рассуждения? Вложив в эту волшбу все, что у меня оставалось в закромах, я даже вычерпала фамильный артефакт, и он потускневшим серебром валялся на полу в луже моей крови. Так неправильно и в то же самое время логично. Мы жертвуем всем в угоду своим желаниям, но даже максимально приложенные усилия не гарантировали результат.

Герес резко распахнул глаза и застонал. И вот теперь страх медленно начал отступать. Хотя бы кому-то я помогла. Это четко улавливалось, ведь взгляд его глаз с такой яркой и сочной радужкой безумным переплясом метался по белому потолку, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. А коли один выкарабкался, то и остальные двое могли побороться за собственные жизни.

Стук сердца отдавался в ушах оглушительным набатом. Казалось, что с каждым новым выдохом жизнь медленно покидала тело. Я понимала, что, возможно, сделала что-то не так, навредила себе этим ритуалом и могла за это поплатиться. И все же вот так умирать, не поняв, получилось ли спасти друзей, не хотелось… Будь у меня хоть на несколько крупиц магии больше, ритуал бы оказался более мягким и плавным, но увы… Мы тут все были обессилены, а после того как Питер провалился в беспамятство, и эта лазейка исчезла.

Содрогнувшись от приступа боли, я медленно привалилась к стене и сквозь мутную пелену слез с радостью и облегчением наблюдала за тем, как Герес сел и начал осматриваться по сторонам. Слава всем богам, я справилась. Пусть и неидеально, пусть и такой ценой, но и черт с ним! Самое главное заключалось в другом. Теперь я могла закрыть глаза и отправиться в хладные чертоги. Прости, Афродита, это твоя последняя попытка, и ты его не убила, ты расправилась с собой.