Троих учеников уже не стало, я понимала это по растущей силе косы. Она впитала в себя достаточно смертей, чтобы выдавать стабильную магию. Правда, я пока не могла понять, чем же конкретно нам это могло помочь.

– Атакуй поводыря! – крикнул Питер. – Он на крыше! Не тормози, Мира!

Его слова добрались до моего сознания словно через толщу ваты. Но в них было рациональное зерно, и я сконцентрировалась на поставленной задаче. Теперь, когда коса напиталась силой, провернуть это было вполне реально, оставалось лишь забраться на крышу. Были бы у меня все мои силы, проблемой это бы не стало. Но чар и магии нас лишили, так что крылья и способность к полетам исчезли. Осмотревшись по сторонам, сделала неутешительный вывод, что вариантов особо не осталось.

С такой дистанции, даже очень хорошо прицелившись, я наверняка не смогу поразить его магией, но подходить ближе еще опаснее. Пока мы тут, на мгновение он мог потерять концентрацию, следя за целой толпой, и у кого-нибудь из светлых тогда получилось бы упокоить собачек. Тряхнув головой, я резко выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и приняла решение. Встав чуть боком, переглянулась с наследником Аида и решила действовать. Чем черт не шутит, вдруг в самом деле получится реализовать этот безумный план?

Сомнений был целый рой, жужжащих под черепом, как осы в разворошенном улье. Либо сейчас – сквозь лезвие страха, либо вечно гнить под этим проклятым древом, молясь, чтобы псы и их хозяин наскучили своей кровавой игрой. Глотка пересохла, будто пеплом набита. Я выдохнула ледяной туман отчаяния, пытаясь вдохнуть хоть каплю спокойствия, вжать дрожь в кости, найти точку опоры в рушащемся мире. Цель – поводырь на крыше – плыла в глазах, окутанная зловещим маревом. Магии… Ее остатки клокотали во мне, как угасающий вулкан. Хватит на единственный выстрел. Один шанс – алмазный, хрупкий, смертельный. Провал – и грош цена мне, как Преемнице, как последней капле крови Рода, что должна была стать потопом, а не росой. Была не была… Пусть сама Судьба отведет взгляд!

Взгляд вонзился в фигуру на крыше, цепкий, как коготь хищной птицы. Нужно было сплести нити своей истаявшей маны с древним эхом Косы – этим гулом вечности, что висел в воздухе. Баланс! Вдох – втянуть мерцающую паутину фоновой силы. Выдох – сжать до алмазной твердости собственное угасающее пламя. Равновесие жизни и смерти на острие иглы. Без этого чары рассыплются прахом забвения, как высохший труп мотылька. Второго шанса не будет. Не на что было надеяться – только на огонь в жилах да на ледяную ярость отчаяния. Налажать – проще, чем вдохнуть. Скрип зубов отдался в висках раскаленным гвоздем. Дыхательные практики? Времени не было – его пожирали бешеные тиканья сердца и вой приближающихся псов. Сконцентрироваться? В этом вихре хаоса, где каждый миг рвал нервы в клочья? Безумие…Представив траекторию потока, я все же запустила вибрацию и собрала всю доступную магию на кончике косы. Гори оно все синим пламенем! Подумав про себя, что хуже уже не будет, позволила силе сорваться вперед и, подобно голодному зверю, напасть на противника. Голубые искры рассеялись вокруг меня, и тонкий, едва различимый луч рванул по направлению к цели. Ну хотя бы с этим я не облажалась, и поток шел стабильным переливом. Смерть неизбежна, противиться ее воле могли единицы.

Только судьба, похоже, в очередной раз решила надо мной поиздеваться. Луч так тщательно собираемой магии врезался в переливающийся щит и рассеялся в пространстве мелодичными переливами колокольчиков. Вот и как это, собственно, называлось? Нет! В самом-то деле, кто вообще мог напасть на нас в таком месте, при этом совершенно не реагируя на магию косы? Тут вариантов еще меньше. И единственно правильный пугал до мурашек. Некромант, причем из тех, кого помазал бог смерти. Следовательно, он выполнял роль чистильщика. А коли это так, то всех нас дружненько приговорили к смертной казни. Ситуация становилась плачевной.

Единственное, что оставалось непонятным, как мать вообще на это согласилась? А отец? Он же должен был знать… Без его подписи на территории России такие дела не могли проворачиваться. А протащить чемодан с камнями-активаторами, войти в мертвый лес в отведенное время в определенном месте. И все это под взором моих родителей… Что-то во всей этой истории не соединялось. В голове опять всплыли слова о том, что нас на одного больше… Только за входом на территорию мертвого леса следили, а проход открывался на короткий промежуток времени. Так как же получилось, что поводырь и кучу камней притащил, и сам тут теперь отирался. Как в кино, в пространстве перемещался по велению горохового супца?

Вот теперь страх стал настоящим. Если родители меня бросили, то это могло значить лишь одно: мы сами по себе. Запертые на отрезанной территории, где царили волчьи законы и живые не имели права голоса. Посмотрев на косу в своих руках, понадеялась на то, что папа, всучив мне родовой артефакт перед самой отправкой, пытался защитить меня от проблем. Верилось с трудом, но а вдруг… Меня же не во все тонкости семейных проблем посвящали. А маменьке могло стукнуть в голову спрятать меня таким своеобразным способом, ее же прятали. Черт!

Мотнув головой, я вернула все свое внимание голодным теням, страждущим отведать мою сладкую, почти смертную от ограничений и истощения душу. Они грезили о ней, мечтали заполучить и делали все, дабы исполнить приказ своего хозяина. А я лишь бессильной жертвой взирала на это безобразие и ожидала своей участи. Но коли суждено тут сдохнуть, то надо действовать до конца! Перехватив оружие удобнее, направила лезвие вниз и увела с него магию. Теперь это была обычная коса. И призвана она косить чужие души.

Раз не можем напрямую добраться до поводыря, будем потихоньку уничтожать тех, кто под прямым ударом. С оружием наперевес я заняла позицию на самой границе области защиты. Пока я – смерть, письмена – мое спасение. Даже без магии и силы никто не отнимет у меня кровь и сущность. Прокрутив все это в голове как мантру, решительно занесла орудие труда и, сделав выпад, резко опустила на голову ближайшей тени. Не знаю, на что конкретно я рассчитывала, исполняя этот сумасшедший пируэт, но точно не на такой результат.

Собака взвыла подобно человеку и отскочила в сторону. Нет, не рассыпалась прахом, как и было задумано природой. А лишь оскалила зубы и показала раздвоенный язык. Черт-те что и сбоку бантик! Кто вообще против нас сражался? По какому принципу эти голодные тени собирались? Пока вопросов было больше, чем ответов. Но времени, чтобы рассуждать над ними, не оставалось. Зверье почуяло опасность, которая исходила от меня, и коллективно стеклось к защитному куполу, созданному древней магией первородного создателя.

– Это не тени, – с ужасом протянула я, отступая чуть дальше в безопасную зону. – Я даже не понимаю, что перед нами.

– Отойди, кажется, я понял, что это за твари. – Герес перекрыл мою попытку рвануть к теням, заслонив проход рукой. – Твоя коса бесполезна. Это мантикоры, какие-то странные, но весьма удачно, что эта тварь показала язык.

– С ума сошел? – взвыли оба светлых за нашими спинами.

– Вынуждена согласиться, не самый лучший вариант, – усмехнулась я, – но выбирать не приходится. Хотите вы или нет, но мы вынуждены сражаться именно с ними. Да и на крыше не поводырь, как мы думали, а чистильщик. А каждого из нас приговорили к смерти, и теперь, пока последняя крупица жизни не покинет мертвый лес, нам житья не дадут.

– Зачем они школой-то прикрываются? – прохрипел Питер. – Проще же было убить в самом лесу, а не приводить в этот дом.

– Может быть, потом это обсудим? – сверкнул глазами блондин. – Пока мы отвлекаем этих тварей, остальные сбежали. Это все, что вам следует знать о благородстве. Хотя на их месте я бы еще и двери проклял, чтобы последние не смогли войти в дом.

– И что конкретно ты предлагаешь сделать? – уставилась я с подозрением на решившего проявить милосердие наследника Аида.

– Во всем этом должен был быть какой-то смысл, – тихо проговорил он. – Они не нападают только на нас. И дело не в защитном куполе. Мантикора с легкостью преодолела бы его. В отличие от теней, на них запрет не распространяется. Следовательно, есть еще какое-то условие, чтобы остановить этих тварей. И, сами того не зная, мы его выполняем. Вопрос только: какое? Но искать ответ некогда, надо распылить мантикор и заставить чистильщика рассказать, кто вообще стоит за этим безумием. Не верится мне, что тебя сюда на убой отправили. Фамильные косы кому попало не выдают. А ты пожаловала при полном параде, возможно, сама того не зная. Вот это меня и настораживает.

– Ну, маменька сказала, что в этом дурдоме пригодиться может что угодно, поэтому собрала сумку на свой вкус, – припомнила я разговор с родительницей. – А стилет и вовсе отец всучил, когда мать не видела. Я сама уже мало понимаю в этих хитросплетениях судьбы.

– Ладно, об этом мы можем и потом поговорить, – вздохнул Герес. – Сейчас слушайте план действий. Видите, у одной из задних мантикор на голове голубое пятно? Это альфа-самка, она контролирует остальных, а уже ее контролирует наш некромант на крыше. Если избавимся от нее, то остальные тупо разбегутся, поняв, что не совладают с нами.

– Но мантикоры же неуязвимы к магии, – напомнил Антон очевидную вещь. – Как вы предлагаете с ними сражаться? Или всерьез полагаете, что одной косы будет для этого достаточно?

– Ты чего как истеричка? – поправив очки, усмехнулся блондин. – Мира, твоя задача сконцентрировать и направить удар. Остальные без оружия этого сделать не смогут. Я отдам остатки маны и накопитель, так как у нас одинаковые вектор и полярность, коса не должна возмущаться. Мальчик вуду, с тебя поддержка и подпитка. Барьер же для тебя игрушка? Магия любви может аккумулироваться и похотью? Ты скажи, как нужно, мы поможем. Сами мы эту тварь не уложим.

– Это немного постыдно, – почесал макушку Питер.

– Да говори ты, господи, тут всем давно уже не сто лет, – рявкнула я через плечо. – Юбку снять или еще чего? Хочешь, штаны с Антона снимем. У нас вариантов немного. Либо подыхать, либо тебя магией накачивать. И какого дьявола ты молчал, что можешь под куполом колдовать, несмотря на запрет?

– Ну, фетиш у меня немного странный, – покраснел тот до корней волос.

– Говори! – рявкнули мы на него в три голоса.

– Можешь чулки дать? – Прикрыв глаза рукой, он покраснел пуще прежнего и отвернулся от меня.

– Ой, напугал ежа голой задницей, Герес, подержи меня, чтобы не грохнулась. – Скинув туфлю, я, балансируя на одной ноге, попыталась стянуть чулок. – На! И начинай уже колдовать. Ибо чудится мне, что наш чистильщик не оставил без внимания все наши телодвижения.

И, отвернувшись, чтобы окончательно не вгонять несчастного наследника богини любви и женского начала в краску, я всмотрелась в черный силуэт на крыше. Что-то с ним явно было не так. Точнее я не могла понять, каким образом он контролировал мантикор, раз позволил им упустить жертв и переключиться на нас. Возможно, мы опять ошиблись в своих догадках. Вот только времени на то, чтобы разбираться во всех хитросплетениях этого сумасшедшего денька, не было от слова совсем. Либо мы, либо нас! Да и в воздухе летало что-то такое, что заставляло напрягать глаза и улавливать каждый шорох, каждое движение, каждое дуновение впитывать кожей.