Смерть Паганини не стала концом его истории. Архиепископ Ниццы отказал в захоронении останков Никколо. Скрипач умер без святого причастия, а по мнению католической церкви это страшный грех. Нашлись свидетели, которые уверяли, что он сделал это по своей воле, намеренно. На самом деле каноник Кафарелли, исповедник местного прихода, пренебрег своими обязанностями. Он приходил к умирающему трижды, но видел его только один раз. Паганини был уже без голоса, совсем осипший и захлебывался в приступах кашля. Скрипач обещал прислать свою исповедь письменно, но этого так и не случилось. Священник дал показания, что Никколо отказался «подготовиться к вечности». Дальше лжесвидетельства покатились как снежный ком: мол, в комнате Никколо висели картины с непристойным содержанием, в которых не было ничего христианского. И хотя душеприказчики Паганини Никколо обнаружили в комнате два распятия и три мадонны, все попытки доказать, что Никколо никогда не был атеистом и воспитывал сына в католической вере, ситуацию не спасли.

Из комнаты, где скончался скрипач, его тело перенесли в подвальное помещение того же дома. Оттуда – в больницу и затем в лазарет в Виллафранка, потому что суеверные люди утверждали, как пишет Бельграно, «будто некоторые из них видели, как останки скрипача вдруг начинали светиться, а другие по-прежнему слышали волшебные звуки скрипки».

В лазарете останки Паганини оставались недолго: служащим чудились в вое ветра стоны и вздохи призрака. Никколо закопали в землю у стены маслобойни, в которой делали оливковое масло. Вокруг царили грязь и такое зловоние, что тело опять эксгумировали.

Губернатор Генуи запретил пускать в порт корабль с останками Паганини. Ни одна из местных газет не напечатала его некролог. Оставался только один путь: сыну скрипача Акилле обратиться к высшей церковной власти – к Папе Григорию XVI. В этом ему помог друг Никколо адвокат Джерми.

В течение года прах Паганини лежал в дедовском домике[27]. За это время Акилле сумел добиться от церковных властей разрешения отслужить мессу в честь своего отца в церкви делла Стекката в Парме.

После этой искупительной церемонии пармский епископ снял запрет на ввоз праха в княжество, и в мае 1845 года Акилле перевез останки отца на виллу «Гайоне», где в течение 20 лет гроб лежал в земле, в саду под кипарисами.

В 1876 году сын Акилле, Аттила Паганини, сумел добиться отмены церковными властями запрещения епископа Ниццы, и прах скрипача захоронили на пармском кладбище.

Но и это не конец истории. В 1893 году гроб с телом Паганини вырыли для перезахоронения и вскрыли в присутствии внука музыканта – чешского скрипача Франтишека Ондржичека. Лицо Никколо Паганини сохранилось необычайно хорошо и выглядело как живое, а под ветхими обрывками одежды оставался только скелет. Это, конечно, породило новую волну слухов. Такое состояние останков никак не связано с диагнозами скрипача и зависело, скорее всего, от условий «хранения» тела: просто повезло с низкой влажностью.

Три года спустя, в 1896 году, прах Паганини переместили еще раз – на новое пармское кладбище. Ги де Мопассан, впечатленный этой историей неприкаянного праха, описал ее в своей новелле «На воде».