С рождения на хрупкого Никколо был возложен непосильный груз надежд его отца Антонио Паганини. Антонио сам хотел быть музыкантом, но стал лавочником. Мне кажется, это та самая история о том, как родитель реализует свои мечты через ребенка.

Отец муштровал Никколо строго: занятия на скрипке длились часами каждый день без выходных, никаких игр и прогулок. А если уровень беглости пальцев не дотягивал до желаемого или мальчик убегал на улицу, отец запирал Никколо в сарае без еды. И репетиции продолжались уже там.

Никколо рассказывал о детстве своему биографу Шоттки так: «Трудно представить более строгого отца, чем мой. Когда ему казалось, будто я недостаточно прилежен, он оставлял меня без еды и голодом вынуждал удвоить старания».

Хрупкий мальчик. Впалая грудь. Сходящееся косоглазие и подвывих хрусталика с рождения. Длинные пальцы рук, каждый из которых «похож на утиный нос» – так описывал их один из учителей Никколо. Непропорционально длинные руки и нос. Нескладность, несоразмерность фигуры, нервозность движений.

Однажды отец нашел сына холодным и без дыхания. Вызвали гробовщика, чтобы снять мерки для маленького гроба. Но уже во время прощания малыш очнулся, сел в гробу и очень перепугался. Что это было? Возможно, приступ каталепсии – состояния, похожего на сон со снижением чувствительности ко внешним стимулам.

Мать плакала от счастья и осыпала сына поцелуями. А отец… строил планы на будущее, как вырастит великого скрипача.

Скорее всего, он и в школу сына не отпускал. Уже во взрослом возрасте у Никколо периодически всплывали пробелы в знаниях: орфографическая безграмотность, провалы в вопросах истории, географии.

В семь лет Никколо тяжело перенес скарлатину с осложнением в виде судорог. Среди возможных осложнений скарлатины, с которыми он мог столкнуться и жить дальше, возможен кардит (воспаление тканей сердца).

Отец вскоре перестал муштровать сына сам и нанял ему настоящего учителя. Правда, виртуоз тщательно избегал рассказывать о нем – видимо, его методы обучения недалеко ушли от отцовских.

К счастью, Никколо заметили местный композитор и капельмейстер. Они взяли его в оркестр собора Сан Лоренцо и стали обучать всему, что знали сами.

У отца были большие планы на сына. С выступлений Никколо он стал собирать деньги на поездку в Парму к знаменитому скрипачу Алессандро Ролла. Когда отец и сын добрались до дома Алессандро, хозяин к ним не вышел: «Болен, не принимает». Пока отец с сыном топтались в гостиной, скучающий Никколо протянул руки к скрипке, лежавшей там, и начал наигрывать с листа по нотам, которые лежали рядом. Оказалось, что это был концерт авторства самого Роллы. Играл Никколо так легко и точно, что Ролла встал с постели и вышел познакомиться с музыкантом, который с такой легкостью наигрывал сложную партию. А это оказался всего лишь подросток – 14‑летний Никколо Паганини из Генуи.

«Мне нечему учить этого молодого человека!» – заявил Ролла и передал Никколо композитору Фернандо Паэру, а тот направил талантливого мальчика Гаспаре Гиретти.

В 1796 году, в свои 14 лет, Никколо познакомился с Крейцером – французским скрипачом, композитором и дирижером. Француз принес очень трудные пьесы и попросил мальчика сыграть их. Тот легко и с листа сыграл их «так точно и так верно», что Крейцер предсказал ему необычайную славу.

Никколо в подростковом возрасте описывали как куколку – инертную неподвижную личинку, которая превращалась в крылатое существо, готовое взлететь. Преображался он, когда брал в руки скрипку.

В 1797 году отец организовал сыну гастроли: Милан, Флоренция, Пиза. Мальчик играл виртуозно, собирая полные залы слушателей.