Во Флоренции более четверти века лежал кусок мрамора. Обтесывать его начинали по очереди несколько мастеров. Микеланджело выпросил эту глыбу у попечителей города, и ему ее отдали с уверенностью, что камень испорчен. Микеланджело обмерил кусок мрамора заново, приноровившись к дефектам. На глыбе уже были намечены туловище и ноги и прорезано отверстие между бедрами. Да, глыба мрамора была испорчена, в некоторых местах его не хватало на то, чтобы Микеланджело мог сделать задуманное, а на поверхности камня ему пришлось оставить надрезы первого скульптора.

Буонарроти отгородил себе рабочее место у стены вокруг каменной глыбы и работал практически без перерыва. И никому не давал на нее смотреть.

За два года – а именно столько длилась работа над мрамором – Микеланджело совершил чудо: оживил то, что было мертвым. И вот перед нами Давид: высота статуи больше пяти метров.

Гонфалоньер Пьеро Содерини, один из правителей города, осматривая готовую статую, сделал замечание: нос у Давида слишком велик. Микеланджело быстро прикинул: гонфалоньер стоит под мраморным гигантом и видит искаженную картинку. Но… промолчал. Взял инструменты, взобрался на подмостки, нанес на резец немного мраморной пыли с площадки и начал постукивать инструментом об инструмент и осыпать пыль вниз на макушку правителя, будто бы меняя форму носа.

– Посмотрите на него теперь! – крикнул мастер с подмостков.

– Теперь он нравится мне больше, – сказал гонфалоньер. – Вы его оживили!

Поучительная история для каждого, кто когда-либо встречался с критикой своей работы, не правда ли?

На площадь Синьории огромного Давида тащили на канатах по гладким бревнам при помощи лебедок. Там к статуе была приставлена охрана. Поговаривают, что художники Флоренции хотели испортить Давида. Статую действительно повредили камнями. Четверо молодых парней из известных флорентийских семей были арестованы, трое из них отправлены в тюрьму.

Рис. 8. Статуя Давида

Знатоки и любители скульптуры Ренессанса восхищаются Давидом, и только доктор-ревматолог представляет, как ежедневно трудились руки мастера, сколько микроударов досталось каждой косточке и каждой связке обеих его гениальных кистей.