Отец Микеланджело, к его чести и счастью для нас, вскоре перестал мешать рвению сына к живописи. Более того: он попытался извлечь выгоду из этой ситуации и устроил 14‑летнего сына в мастерскую к тому самому Гирландайо.

Почему это было выгодно всем сторонам? Сохранился следующий документ, расписка, датируемая 1488 годом: «Я, Лодовико, сын Лионардо ди Буонаррота, свидетельствую, что отдаю сына моего Микеланджело в обучение Доменику и Давиду, сыновьям Томмазо ди Куррадо, на три наступающих года, на следующих договорных условиях: названный Микеланджело обязуется пробыть у вышеназванных указанное время, обучаясь живописи и занимаясь этим делом, а также всем, что вышеназванные ему прикажут; названные же Доменико и Давид обязуются выплатить ему в течение этих трех лет 24 полноценных флорина: а именно, за первый год – 6 флоринов[10], за второй год – 8 флоринов и за третий – 10 флоринов, в общей сумме равной 96 лирам»[11].

Да, переносить современные категории на другие эпохи не совсем корректно, и в то время так было принято. Но мальчика отдавали буквально в услужение, чернорабочим, и отец получал за него «зарплату».

Надо сказать, что такое решение отца оказалось выигрышным лотерейным билетом для Микеланджело. Доменико Гирландайо разглядел его талант, восхищался своим учеником и всячески поддерживал его.

Микеланджело частенько не уступал самому мастеру. И не только ему: он копировал рисунки старых мастеров так точно, что отличить подлинник от копий было невозможно. Чтобы они не выделялись свежестью, юный подмастерье подкрашивал их дымом, пачкал и старил.

Надо отметить, что этим даром он пользовался исключительно в своих интересах: под видом работ великих мастеров он возвращал свои копии, а себе оставлял подлинники. Делал он это не с целью наживы, а чтобы иметь возможность и дальше их срисовывать[12]. А еще он дарил их друзьям и покровителям.