Полное имя героини этой главы звучит так: Мария Анна София Сесилия Калогеропулу.

Мать Марии, гречанка Евангелия Димитриаду, родилась в семье военных. Скорее всего, голос Марии передался по материнской линии: у ее деда Петроса Димитриаду был красивый тенор, и подчиненные называли его «поющим полковником». Но своей дочери Евангелии, мечтавшей об оперной сцене, Петрос запретил быть «лицедейкой»: в XIX веке в Греции это означало бы опозорить добропорядочную семью.

Отец Марии Георгиос Калогеропулус вырос в семье фермеров и закончил фармацевтический факультет в Афинах. Когда он попросил руки Евангелии, ее отец, тот самый поющий полковник, был категорически против. Несмотря на это, настойчивый юноша сумел расположить к себе всю остальную семью, и его продолжили принимать в доме Димитриаду.

Отец Евангелии, полковник, был тяжело ранен на Балканской войне[65]. Он умер в 1916 году: сказались последствия ранений. Через две недели после смерти отца Евангелия вышла замуж. Молодые стали жить в греческом городе Мелигалас, где Георгиос владел большой аптекой.

Через год после свадьбы в семье родилась девочка Синтия (позже ее на американский манер будут звать Джеки). А еще через три года на свет появился долгожданный сын – его назвали Базилио. В три года малыш погиб от тифа – инфекционного заболевания. Родители не могли оставаться в том месте, где потеряли ребенка. Когда они решились на переезд из Греции в Америку, Евангелия ждала следующего ребенка.

Мария родилась 2 декабря 1923 года в Нью-Йорке, в клинике на Пятой авеню. Ее рождение стало разочарованием для ее родителей: беременная Евангелия приготовила приданое для малыша голубого цвета, уверенная, что родит сына. После родов мать несколько дней отказывалась смотреть на Марию и брать ее на руки. Да, и в XX веке проблемы были те же, что в средневековой Англии времен Генриха VIII: родителей может разочаровать пол ребенка. Мать Марии Евангелия не помнила даже четкой даты этих родов: в документах указано 2 декабря, а со слов Евангелии Мария родилась четвертого числа.

Отец Марии быстро освоился в новой стране и купил большую аптеку на Манхеттене. Семья жила в просторных апартаментах в центре города. Через три года после переезда они сменили сложную для американского уха фамилию Карогелопулус на фамилию Каллас.

Рис. 54. Родители Калогеропулос с Марией и ее старшей сестрой. 1925 год

Мать Марии Евангелия реализовывала в дочери свои мечты о сцене. Она отдала девочку на максимальное количество занятий, и они занимали все ее свободное время. В пять лет Мария уже бегло играла на фортепиано, с восьми лет занималась вокалом. Выяснилось, что у девочки невероятный голос.

В 1929 году в стране грянула Великая депрессия. Отец Марии разорился, аптеку пришлось продать. Он стал агентом по продаже фармацевтической продукции и редко бывал дома. Семья переехала в квартиру поменьше, но громоздкое пианино перевезли с собой. Георгиос зарабатывал гораздо меньше и не понимал, зачем оплачивать дочерям дорогие занятия музыкой, но переубедить супругу он не смог. Разногласия в семье были не только из-за трат: Георгиос и раньше имел романы на стороне, а теперь для его адюльтеров преград не было, и вскоре родители Марии развелись.

«Он был слишком порядочным и галантным человеком, чтобы отвоевать себе место в джунглях бизнеса», – писала об отце Мария в своей книге. В ее глазах он остался благородным человеком, а его конфликты с матерью остались за кадром ее воспоминаний.

О своем американском детстве Мария мало что помнила и мало что рассказывала, кроме своих музыкальных занятий.

«Как только заметила мои вокальные таланты, мама решила как можно скорее сделать из меня вундеркинда. А у вундеркиндов настоящего детства не бывает. Я не в состоянии вспомнить любимую игрушку, куклу или какие-то детские забавы, зато песни – сколько угодно, мне приходилось репетировать их. В одиннадцать лет я отложила в сторону учебники. Моими буднями стали невыносимые ожидания на прослушиваниях для вундеркиндов, на которые меня регулярно записывали в надежде, что я буду участвовать в радиоконкурсах или выиграю какую-нибудь стипендию. Я, собственно, всегда училась благодаря стипендиям», – вспоминает о детстве сама Мария Каллас в своей книге «Дневники. Письма». В этой главе я буду часто ссылаться на нее – так наша героиня обретет свой голос, по крайней мере в этой главе моей книги.

К 11 годам на счету у Марии был лишний вес, очки от близорукости и прыщи. На фоне своей старшей сестры она выглядела гадким утенком. Мария знала, что она некрасива, и находила утешение в еде и пении. Она обожала греческие медовые сладости, рахат-лукум, конфеты. В семье поддерживали калорийное питание дочери: считалось, что певица должна быть в теле.

Мать выдвигала Марию на всевозможные конкурсы. В одном из таких конкурсов, который проводили на Бродвее, девочка получила свой первый приз: позолоченные часы.