В 1944 году на концерте в Мулен Руж никому не известный певец Ив Монтан подменил другого исполнителя. На репетиции Эдит буквально впилась в него глазами. «Вы будете великим артистом», – сказала она новичку и приложила свою руку к тому, чтобы так и случилось. Отныне она была не Галатеей, а Пигмалионом-диктатором, который делал звезд из начинающих молоденьких певцов.

Настоящее имя юноши было Иво Ливи. Он работал докером в порту, а по ночам пел в ночных клубах. Эдит настояла, чтобы Ив перестал исполнять ковбойские песенки: такой красавец должен петь о любви, считала она. Пигмалион в юбке, Эдит заставляла Ива говорить с карандашом во рту, чтобы избавить его от марсельского акцента.

Весной 1945 года между Ивом Монтаном и Эдит Пиаф вспыхнул роман, а Анри Конте тем временем находил утешение в объятиях… собственной жены. Да, все это время он был женат и, несмотря на уговоры Эдит, супругу так и не бросил.

Эдит сама написала для Ива несколько песен, а песню «Моя малышка, девочка моя» Монтану подарил Анри Конте. Когда у Монтана состоялся дебютный концерт в театре «Этуаль», Пиаф втайне от него обзвонила всех своих знакомых и «малознакомых» в Париже, и зал был полон.

Они выступали вместе в Мулен Руж, на концертах для французских войск и войск союзников-американцев, потом гастролировали: Лион, Тулуза, Марсель. В Марселе Ив познакомил Эдит со своей семьей, и ее очень тепло приняли все его домочадцы – родители и сестра.

Их бурный роман длился два года. За это время Ив стал невероятно популярен: выступал на концертных площадках, снимался в кино. Пиаф закончила его «обучение» и бросила Ива Монтана, написав ему об этом в письме. «Я больше не могла ничего дать этому мужчине, пусть и очень красивому, ни как любовнику, ни как певцу, а потому следовало порвать с ним скорее», – так объясняла Эдит свое решение.

«Монтан начал весьма успешно сниматься в кино, женился на Симоне Синьоре и жил уже сам по себе, время от времени звоня и рассказывая о своих делах. Знаешь, скажу по секрету, когда он снимался с Мэрилин Монро в Америке и наставил своей Симоне ветвистые рога, он звонил, чтобы посоветоваться, стоит ли ему оставаться там и простит ли его Симона. Я сказала: „Не стоит. Простит. Возвращайся“», – а так Пиаф описала расставание с Ивом в своей книге.