Кресс не произнес ни звука с того мига, как Тени связали ему руки, чтобы отвести домой. Он молчал, когда его завели через Врата обратно в пронизанный магией воздух Эвера, потом потащили в лес, через деревни, мимо каменоломни и наконец в Серебряный замок. Никто не пытался остановить темных фейри: северяне обычно отступали и прятались, завидев серебристо-карие глаза.
Принца на виду у всей знати ввели через парадный вход в замок. Он миновал хрустальные коридоры и оказался в зале заседаний Совета властителей. Там, все так же храня молчание, он предстал перед судом.
– Ты умрешь от ударов холодного железа, приговор приведет в исполнение Братство ассасинов, – постановил новый член Совета – фейри, чья тень прокралась по полу замка и коснулась сапог Кресса. Фейри, от которого несло неприятностями. Фейри, в чьих глазах даже в этом полумраке виднелись серебристые прожилки.
Кресс недоверчиво хмыкнул. Значит, королева все же приняла с распростертыми объятиями в своем доме этих нечистых. Она куда больше боялась Кресса, чем их.
Кресс поднял взгляд бирюзовых глаз туда, где на троне молча восседала королева Левресс. Она не подошла к Крессу, не попыталась спасти его от суда. Вообще с ним не заговорила. Но смотрела на него со всем холодом ледяных полей Севера.
Погибнуть от рук собственных ассасинов. Удивительно подходящая смерть и какая же жестокая.
Тюремные камеры в Серебряном замке были позолочены, но Кресс подозревал, что это лишь иллюзия. Он не решался подходить близко к стенам и решеткам.
Какой-то бессердечный болван подбросил поленьев в очаг, горевший в конце коридора, и темница раскалилась. По лицу Кресса стекал пот; принц, до утра не сомкнувший глаз, сорвал с себя нелепую полицейскую форму.
Следующая ночь была еще хуже. По стенам камеры ползали светящиеся жуки, источая запах гнили.
Утром третьего дня в темный подвал проник лучик света, словно в конце коридора открылась дверь. Фейри подбросил в очаг еще поленьев. Кресс семнадцать раз прошелся взад-вперед, вдыхая жар.
Вдруг его окатили ледяной водой.
Кресс ахнул и, повернувшись, увидел даму с длинными белыми волосами и убийственным взглядом. Он едва не выругался, но тут понял, что это вовсе не Верховная королева. Поморгав, Кресс стер с лица воду и впервые за долгое время хорошо рассмотрел Хейвен.
– Освежающе, – сквозь зубы выдавил он.
– Тебе следовало искупаться. – Напевный голос Хейвен разлился по камере, но Кресс был готов к ее чарам. Воздух внезапно потяжелел.
По бокам от принцессы стояли слуги. Один шагнул вперед и осторожно протянул что-то Крессу через позолоченные решетки.
– Свадебный подарок? – съязвил принц. – Забыла, что мы уже не женимся, глупышка?
– Это твой наряд на вечер, – сказала принцесса.
Кресс неохотно взял у слуги сверток и развернул: внутри лежала кожаная форма Братства ассасинов с черной отделкой, панцирными защитными пластинами темно-синего цвета и легкими наплечниками.
Ну конечно, Левресс желала, чтобы он умер в этом облачении.
– Уходите, и я переоденусь, – заявил Кресс и, подходя к решетке, встал напротив Хейвен. По сравнению с ним она была словно тростинка. Возможно, ему хотелось дать Хейвен это понять.
– Я сейчас веду переговоры о сделке: сдается мне, она может тебя заинтересовать, Крессика.
– Мне плевать, – пожал плечами Кресс. Хейвен, похоже, уходить не собиралась, так что он решил переодеться прямо при ней. Крессика снял штаны, и принцесса закрыла рот. Она даже отвела взгляд, и Кресс жестоко улыбнулся. – Я давал тебе шанс уйти, – сказал он, натягивая форму. – И не строй из себя невинность. Мы оба знаем, что ты раздаешь проклятия, как конфеты.
Хейвен немного округлила глаза.
– Я рада, что мы не поженились, тупица, – сказала она.
– В этом ты не одинока, – снова сверкнул улыбкой Кресс.
– Но не по тем причинам, о которых ты подумал.
– Так просвети же меня. Дай умереть от скуки вместо участи, что мне предначертана.
Хейвен скривила рот. Светлые ресницы затрепетали.
– Я всегда воспринимала тебя как брата, хоть и не родного по крови, – сказала она. – Я тоже была против нашего брака. Это наша мать…
– Твоя мать, – отрезал Кресс. – Моя мать мертва.
Хейвен вздохнула.
– Это Левресс хотела навязать мне брак с тобой. Я не выношу тебя, чудовище. Это правда: ты мне никогда не нравился, но лишь потому, что ты больше восхищал мать, чем я. Выйди я за тебя замуж, принц, ты бы тоже пытался помыкать мной, как она.
– Да. Именно так я бы и делал, – согласился Кресс, затягивая наплечники.
– Видишь ли, я понимаю, какая это мука – расти с Левресс, – сказала Хейвен, и Кресс перестал застегивать пряжки. – Это у нас общее, – добавила она.
Взгляд Кресса встретился с ее взглядом – злым и пристальным.
– Это ты так пытаешься сообщить, что будешь по мне скучать? – недоверчиво спросил он.
– Не стань тебя – я бы не скучала, Крессика. Но это не значит, что я хочу смотреть, как тебя убивают, – я уже видела, как все эти годы ты страдал вместе со мной. Вот почему я кое-кого к нам пригласила.
Кресс скрестил на груди руки. И снова их опустил, узрев, как по проходу неспешным шагом к ним направляется Бонсвик.
– Никогда больше я не заключу сделку с этим мерзавцем, – выругался Кресс. – Убери его от меня, пока я не разнес решетки и не прибил вас обоих, – потребовал он.
– Тебе не нужно заключать никаких сделок, принц. – Серебристые глаза Бонсвика уставились на Кресса. – А вот ей – да.
– Когда ты нас покинешь, я выйду за Бонсвика. На рассвете я объявлю о помолвке. Но взамен я попросила его вернуться в мир людей, – сообщила Хейвен, а Кресс поморщился. – Он убедит Теней, что им нет причин там оставаться. Возможно, ему придется отнять у них воспоминания или что-то похуже. – Она посмотрела на фейри с серебристыми глазами. – А вернувшись, он сообщит Совету властителей, что убил тебя. Слишком давно мы вмешиваемся в людские дела. Мы преступили сотни фейских законов и, если не остановимся, – навлечем проклятие на весь Эвер.
Кресс схватился за позолоченный прут решетки, зарычал и отпрянул: ладонь ему обожгло замаскированное холодное железо. Кресс потряс рукой, глядя на Бонсвика.
– Как он заявит, что убил меня, если к рассвету я и так буду мертв? Он нарушит все обещания, Хейвен. Нельзя ему доверять! Он хочет мне отомстить, вот и все!
– Он сделает все, что я пожелаю, если хочет стать королем-вассалом Севера, – заявила Хейвен. – Итак, заключим сделку, лорд Бонсвик?
Тот криво улыбнулся.
– Вряд ли она нужна, – сказал он, не отрывая взгляда от Кресса. – Я преподнесу это как дар будущей жене. Считайте, дело сделано.
– Нет, не соглашайся, – покачал головой Кресс.
Но Бонсвик уже исчез; принц ударил по решеткам клетки.
– Хейвен! – прорычал он. – Нельзя доверять этому идиоту с Востока! С чего бы еще ему отказываться от сделки? Он попытается тебя перехитрить.
Губы Хейвен изогнулись в улыбке.
– Конечно. Попытается.
– Как ты можешь выйти за такого пустозвона? – спросил Кресс. Он мерил шагами камеру и с трудом сдерживался от пинков по решеткам.
– Потому что только так я буду спокойна: Север останется за мной, – отозвалась принцесса, складывая тонкие бледные руки на груди и пощипывая кончики белых волос. – Ты бы помыкал мной, верно? А Бонсвика я сама могу держать под каблуком, если пожелаю. Я буду управлять Северным краем под присмотром матери. А Бонсвик будет лишь занимать место моего мужа.
Кресс покачал головой.
– Просто так он на это не пойдет. И не выполнит того, о чем ты просила. Наверное, он в человеческом мире… – Кресс мученически застонал. – Небесные боги, смилуйтесь, он же, наверное…
– Приготовься, Крессика, – сказала Хейвен и прикусила палец: на нем показалась капля фейской крови. Она коснулась кровного замка, который установила в темнице Левресс, и тот открылся. – Как только ты отсюда выйдешь, все твое Братство попытается тебя прикончить. Считаю до двадцати, а потом подниму тревогу.
Золоченая решетка отошла в сторону, появился широкий проход, и Кресс заморгал, уверенный, что ему все это только мерещится.
Он медленно вышел из камеры, трусливые слуги отпрянули в стороны. Никто не преградил ему путь, и Кресс смерил Хейвен суровым взглядом.
– Я считал, что вырос без семьи. Похоже, я ошибался.
– Десять, – произнесла Хейвен, и Кресс переменился в лице. Он схватился за рукоять меча. Потом развернулся и помчался по проходу темницы, мимо дышащего жаром очага, затем ввысь по стеклянной лестнице. Едва он успел добраться до верха, как пронзительный крик Хейвен взмыл крылатой птицей и разнесся по Серебряному замку, достигая каждого коридора и зала и оповещая всех могущественных и опасных фейри о побеге узника.
Кресс хмыкнул, взмахивая мечом.
– Счет еще не вышел, – пробормотал он. Кресс сделал ровно три шага, и тут из-за угла вывернул фейри в точно такой же форме. Ассасин был принцу знаком – как и все остальное Братство. Кресс стиснул зубы, заставляя себя забыть имя встретившегося, забыть, откуда тот родом, и просто сражаться.
Их мечи ударились друг о друга, Кресс отпихнул фейри к хрустальной стене и высоко подскочил в воздух. Ассасин метнул в него кинжал, но Кресс перелетел через клинок, сбив его во время прыжка, и тот упал где-то в стороне.
За углом послышался топот. Еще трое ассасинов выскочили в коридор. Кресс посмотрел на своих братьев.
Вспыхнуло серебро: все они ринулись на него одновременно.
Крессу порезали живот.
Следующий удар пришелся в бедро.
Кровь капала у него с плеча; шатаясь, он покинул коридор, оставив там лежать четырех ослабевших ассасинов. Единственное, что утешало Кресса, – это то, что со временем они исцелятся и кости их срастутся.
В каждом коридоре на пути из дворца ему встречались ассасины. Это была битва стальных клинков и стальной воли.
Наружу Кресс вышел с подбитыми глазами, расквашенной губой и таким количеством порезов, что не сосчитать; во дворе его поджидали десятки ассасинов в черных одеждах Северного братства.
Их было много.
Слишком много.
Кресс покрутил меч в руке и уперся каблуками в землю.
Над травой полетели ветер и пепел: Кресс ринулся вперед. Он знал каждое их движение. Учился вместе с этими фейри, а кое-кого даже учил сам. Но вдруг принц споткнулся о куст звездоцвета и повалился на полночно-синие лепестки; он зажмурился и стал ждать смертельного удара.
Прошла секунда. Слышалось тяжелое дыхание.
– Вставай, Крессика, – приказал низкий голос фейри.
Приоткрыв один глаз, Кресс увидел у своего горла клинок Торна – учителя ассасинов. Однако он не спешил пронзить Кресса мечом.
– Убейте меня, – попросил Кресс, переводя взгляд с одного ассасина на другого. – Положите конец моим бедам.
Убийцы медлили.
Кресс с трудом поднялся на ноги и протянул им свой меч. Они молча смотрели, как он пытается обрести равновесие. Его окровавленные губы растянулись в улыбке.
– Глупцы, – сказал принц. – Она поймет, что вы меня отпустили. И накажет вас.
Торн замахнулся на него мечом, и Кресс легко отбил удар.
– Так тому и быть, – гулко пророкотал Торн. – Половина Братства не хочет тебя предавать. – Он кивнул в сторону садовой дорожки, что вела в деревню и через лес, за которым находились врата в человеческое царство.
– Что ж, тогда давай устроим ей представление. Уверен, королева наблюдает. – Кресс выбил у Торна меч. Пробиваясь к дорожке, принц оставил порезы на плечах пары фейри и даже вонзил клинок в икру одного из молодых парней, молясь небесным богам, чтобы тот его за это простил.
Двигаясь уже не так быстро, как прежде, Кресс пробрался под хрупкими ветвями сада, с которых свисали спелые фиолетовые плоды. Он проковылял мимо золотых деревьев: их кора окрасилась в оранжевый цвет на фоне утреннего неба; принц оставлял за собой кровавый след – по нему его должны были отыскать ассасины. Пусть половина Братства проявляла милосердие – другая половина догонит его, как только поймет, в чем дело.
Задыхаясь, Кресс доплелся до деревни, он держался за грудь и сплевывал кровавые ошметки на зеленую землю. Из домиков и хижин на ветках показались фейри, самые могущественные из них касались почек, чтобы посмотреть, как те распустятся. Проходя мимо Кресс впитывал взглядом все это, откладывая образы на потом, когда ему захочется вспомнить, каким был Эвер.
Преодолевая боль от горящих порезов, он стремился опередить собственных ассасинов и, что было важнее всего, Бонсвика.
Вскоре Кресс, пошатываясь, добрался до Врат – арки, окруженной ореолом силы, построенной из цельного камня и источающей магию древних. Похоже, стражи в этот день отдыхали от трудов – наверняка заслуга Хейвен.
Дойдя до арки, Кресс в последний раз оглянулся на Эвер. А потом отправился туда, где ему было самое место.
Люди удивленно смотрели на принца, который, прихрамывая, шагал по тротуару; ладонью он зажимал плечо, откуда сочились кровь и сила. Доспехи ассасина были покрыты пурпурной кровью его собратьев, волосы прилипли ко лбу, глаза ему жгло – он часто моргал, пытаясь не лишиться чувств.
Подойдя ближе, Кресс учуял аромат кофе и резкий запах подкисших фруктов. В груди его зародился трепет надежды, принц завернул за угол…
Мор.
Его он увидел первым.
Кресс был уверен, что у него помутилось зрение. Он несколько раз поморгал.
Тело брата лежало наполовину на тротуаре, наполовину на дороге. Кудрявые волосы прикрывали лицо. С шумом подкатили повозки человеческих целителей, сияя красными огнями, оттуда выскочили люди с ящичками, полными лекарств.
Взгляд Кресса то мутнел, то прояснялся и наконец наткнулся на остывающее тело Драниана. Пошатываясь, Кресс шагнул к нему, теряя чувствительность в руках и ногах. Рядом с Дранианом лежал Шейн, на белокурых волосах – темные пятна крови, голубые глаза смотрят в небеса, на жестоких небесных богов, которые его не спасли.
Женщины – Кресс узнал в них Сестринство ассасинов – были разбросаны по земле, а вокруг, словно трупики животных, валялись обрывки пряжи и сломанные спицы. Среди них была и крестная Кейт. Блестящую серьгу сорвали у нее с уха.
Но были и другие тела.
Тела людей.
Сглотнув, Кресс шагнул ближе, чуя слабый запах страха и глухие крики, что звучали здесь совсем недавно, возможно, лишь пару часов назад. Он был уверен: тела еще не остыли. Братец Грейсон лежал у двери кафе, капюшон его свитера промок от подтаявшего снега и кисловатой человеческой крови. За ним в офицерской форме распростерлась безжизненная Лили Бейкер; ее оружие валялось на снегу недалеко, но вне пределов досягаемости.
И… Кресс захрипел, увидев ее.
Безошибочно узнаваемые винно-красные волосы Кейт Коул кто-то наполовину вырвал из узла. Одна рука покоилась на животе, другая тянулась куда-то, будто искала помощи. В воздухе слабо пахло ее душистым мылом, и Кресс закрыл ладонью глаза, отказываясь смотреть на происходящее.
Его братья.
Его люди.
Его причины жить.
– Их больше нет, Кресс. Ты опоздал, – раздался жестокий голос позади.
Кресс сжал зубы и развернулся, целясь клинком в горло Бонсвика. Но тот оказался быстрее.
Кресс ощутил, как холодное лезвие прошло сквозь его тело и вышло из спины. Во рту он ощутил вкус фейской крови. Онемевшие пальцы выронили меч, принц рухнул на колени, и от падения его удерживал лишь серебряный клинок Бонсвика.
Сила Кресса схлынула, и он содрогнулся, решив смириться. В конце концов, он не смог защитить Мора. Шейна, Драниана, людей. Ее.
Его вечную половинку. Она ни в чем не виновата. И никогда виновата не была.
Это правильно. Так все и должно закончиться – принц Севера это заслужил. Бирюзовые глаза Кресса скользнули по ней в последний раз.
Он написал конец этой истории – фальшивый конец. Но даже тогда он такого финала не предполагал.
Бонсвик вытащил из его тела клинок, и Кресс рухнул в лужу собственной крови темно-красного цвета. Десятки Теней, что стояли рядом с Бонсвиком, видели, как принц Севера испустил последний вздох и закрыл глаза.
– Нам пора. В Эвере нас ждут великие дела, – услышал он слова Бонсвика. А затем – тихие хлопки, с которыми исчезали Тени.
Давным-давно принц фейри воевал с могущественной королевой. Но он проиграл. И за это поплатились все, кого он любил.
Жизнь Кресса вытекала из него. Все воспоминания ускользали. Он расслабился и приготовился уйти, но тут тьму пронзил хриплый голос.
– Кресс? – позвал этот голос. – Кресс!
Царицына погибель…
Кейт Коул была жива.