Ровно пять дней назад Кресс впервые их увидел. На людской город опустилась полночь, и явились чудовища, которых Кресс учуял в библиотеке человеческих мудрецов. Он отправился по их следу к более крупной библиотеке на окраине города, где в щелях между книгами и в пыли на полках оставались следы фейри, а также каверзная, опасная злоба, что преследовала Кресса во снах долгие годы.
Отличительный знак темных фейри.
Кресс отказывался в это верить, пока не убедился воочию.
Он два часа просидел, затаившись на полке, и наконец они пришли. В помещении, где стояла тишина и не было ни свечей, ни фонарей, ни факелов, показались темные фейри. Уши у них были острее, чем у Кресса, татуировки – чернее, а глаза…
Серебристо-карие, как у Мора.
Тысяча воспоминаний о битвах, победах и страшных поражениях мелькнули в памяти Кресса, и он отступил в тень, наблюдая за группой из семнадцати фейри, собравшихся в центре комнаты. Их окутывала ночная тьма, а на лицах отпечаталась звериная ярость.
Что, во имя небесных божеств, фейри из Края Тьмы делают здесь, в царстве людей? Кресс потянулся к крылатой рукояти клинка в заднем кармане, но замер: к группе фейри присоединился еще один. Кресс слишком хорошо знал этот сводящий с ума запах. Именно из-за него Кресс ненавидел фейри Восточного края.
Натягивая тонкие перчатки на свои бледные руки, к собравшимся подошел Бонсвик. Кресс будто снова очутился в Серебряном замке и пытался угадать, что за секреты таил светлоглазый фейри.
Принц бесшумно поднялся и на цыпочках побежал к окну, пока его запах северянина не распространился по всей библиотеке. Он выпрыгнул в окно, тело его стало невесомым, как перышко, он пролетел по ветру добрую четверть мили. Затем, остудив себя до состояния камня, снизился и шумно приземлился.
Принц обернулся и убедился, что за ним никто не следит. Но вокруг были лишь темные улицы да звуки где-то в отдалении – воздух был чист и прозрачен. Кресс поморщился, увидев длинную трещину на асфальте, которая осталась после его приземления.
Следующий час он носился по улицам, заскакивая во все закоулки, забегая во все парки и оставляя свой запах у каждой достопримечательности и фонарного столба.
Удовлетворившись сложной паутиной запутанных следов, принц направился к рощице.
– Почему все зловещее или магическое всегда происходит в библиотеке? – пробормотал он себе под нос.
В голове у него царил кавардак. Он видел жестокую улыбку королевы, словно та была рядом. Ощущал ее призрачные прикосновения на своих плечах, невесомые, словно лапки лунных букашек. Левресс сама без устали охраняла врата. Только круглый болван поверит, что она не в курсе присутствия Теней в человеческом царстве.
Переходя через дорогу, Кресс одернул свой тесный свитер. Деревья раскачивались на полночном ветру, изо всех сил успокаивая принца. Но у входа во двор Тельмы Льюис Кресс вдруг встал как вкопанный при виде огромной кучи сухих листьев.
У него вырвалось глухое рычание. Кресс зашагал к дому, где всегда пахло чаем, свежеиспеченным шоколадным печеньем и медом. Он вошел тихо, чтобы не разбудить Тельму, и крадучись поднялся по лестнице. Большие ходики на стене показывали самый глухой час ночи. Вдруг из своей спальни вышла Тельма со скрещенными на груди руками, и Кресс чуть не скатился с лестницы.
– Кресс, – сурово начала она, – раз уж ты живешь под моей крышей, изволь соблюдать мои правила. Им следовал каждый юнец, которого я воспитала. И то, что у тебя полно сил на колку дров, не делает тебя исключением.
Кресс опустился коленом на ступеньку и кивнул.
– Никаких больше возвращений среди ночи. Ясно?
Кресс снова кивнул, он был не в силах посмотреть старушке в глаза.
Плечи Тельмы опустились.
– Тогда иди спать.
Кресс быстро взбежал наверх и скрылся в своей комнате.
Вернее, не в его комнате, а в той, что он выбрал из трех свободных.
С негромким щелчком закрыв за собой дверь, Кресс тяжело вздохнул. На комоде стоял кубок с чаем, источавший аромат меда. Принц коснулся его. Он был еще теплым.
Кресс прислушивался, пока мягкие шаги Тельмы Льюис не стихли совсем. Он подошел к комоду снять свитер и остановился перед картинками в рамке, на которых темноволосая человечка с ореховыми глазами и овальным ртом, улыбаясь, стояла рядом с более юной Лили Бейкер.
Царицына погибель, эта треклятая улыбка!
Кресс рыкнул и, скинув свитер, направился к кровати, что насквозь пропиталась сладкими ароматами Кейт Коул. Он взял книгу с тумбочки, где оставил ее накануне вечером, и нашел заложенную страницу, напевая себе под нос: «Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла, речка течет, а звездочки поют, ла-ла-ла-ла…» Хрипловатый голос Кейт все еще звучал у него в голове.
Кресс полистал книгу. Возле каждого абзаца на полях виднелись неряшливые пометки, уголки нескольких страниц были примяты, а обложка затерлась. Похоже, Кейт Коул много раз перечитывала этот роман. Кресс задумался почему. История была ужасна.
Принц фейри вздохнул и опустил томик себе на грудь, в голове у него крутились мысли о врагах, таящихся в библиотеках, человеческих девицах, которых не стоило целовать, собратьях, которых следовало избегать, и наглых людишках по соседству, которые не знают своего места.
– Стой, стой! – прошептала Тельма, и Кресс с упреком на нее покосился. – Рано!
Старушка держала принца за рукав его клетчатого пальто на пуговицах. Она выглянула из-за дерева, и Кресс нетерпеливо хмыкнул. Седые кудряшки Тельмы блестели от утренней росы. Послышался глухой рев человеческой повозки о четырех колесах, и Кресс принялся ждать, лениво подперев кулаком щеку. Через плечо у него был перекинут большой черный мешок.
– Пора! – воскликнула Тельма, подталкивая его вперед.
Кресс поднялся на ноги и плавно, словно северный ветер, заскользил по двору, выглядывая из-за деревьев и кустов: нужно было убедиться, что никто из людишек за ним не наблюдает. Соседская повозка прогрохотала по улице; Кресс подошел к их запасному экипажу, стоявшему у дома. Принц распахнул дверцу и принялся перебрасывать охапки листьев из большого мешка прямо на заднее сиденье.
– Маловато! – раздался рядом с ним голос Тельмы. На руках у нее были садовые перчатки.
– Вы же должны были остаться и следить за дорогой! – прошептал Кресс в ответ.
– Нет, черт побери! Уж я им покажу, что не с той связались! – Тельма подняла мешок и высыпала половину содержимого в экипаж. Кресс вытаращил глаза. Он стал помогать ей, и наконец в мешке осталась только четверть прежнего количества листьев.
– Больше не влезет, – сообщил принц, заглядывая в мешок.
– Тогда мы подыщем им другое местечко. – Тельма направилась к дому и толкнула незапертую створку окна. Она с лукавой улыбкой оглянулась на Кресса и кивнула ему.
Кресс смотрел то на старушку, то на окно.
– Царицына погибель, – пробормотал он, пряча дурацкую ухмылку. Принц подтащил мешок к окну и опрокинул внутрь; листья посыпались в изысканную гостиную.
Тельма оглянулась и ахнула.
– Возвращаются! – воскликнула она, и Кресс быстро вытащил мешок. Остаток листьев разлетелся по траве.
Принц стал озираться, ища, где бы спрятаться, но Тельма схватила его за руку и потащила обратно к себе во двор. Они торопились, старушка хихикала, а принц прятал улыбку.
– Что вы будете делать, если они явятся разбираться? – спросил он.
– Пошлю тебя открыть дверь! – Среди сосен прокатился гулкий смех Тельмы, и Кресс придержал ее под локоть. Она оперлась на него, ковыляя так быстро, как только могла.
– Экая вы злая! – заметил Кресс. Но радость старушки проникла в него – казалось, в воздухе повис призрачный смех, однако вскоре улыбка Кресса угасла.
Зло – это порочные замыслы, скрывающиеся за жестокими улыбками, и угроза смерти.
По правде говоря, Тельма Льюис была вовсе не злая. Крессу не верилось, что в ней есть хоть капля зла – хоть ее внучка и убийца фейри.
Они вернулись в дом, и Тельма похромала на кухню.
– Заварю чай. Мы это заслужили.
– Я помогу, – сказал Кресс, но, услышав собственные слова, остановился. – Вообще-то… Я скоро, бабуля Льюис. – И рванул вверх по лестнице, пока Тельма не успела его ни о чем расспросить. Кресс закрыл за собой дверь комнаты.
Он крепко прижал руку к груди.
– Ты что творишь, Крессика? – прорычал принц. Его не должно волновать, что старушка добра, или что она обещала научить его готовить свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой, или что у нее заразительный смех. Это его слабость, и он с постыдной легкостью ей поддался. Будь Тельма фейри, она великолепно расставляла бы ловушки – не с целью причинения кому-то вреда, а потому что ее тепло и талант к выпечке привлекали всех.
Кресс прислонился спиной к двери, окидывая комнату взглядом. Все здесь напоминало ему о человечке, которую он пришел убить. На комоде в корзинках лежали завязки для волос, зеркальца и красная помада для губ. Из ящиков торчала забытая одежда. На полке в дальнем конце выстроились книги, у кровати стоял высокий светильник – идеальный уголок для чтения.
Кресс закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь вновь овладеть собой. Подошел к тумбочке у кровати и взял из ящика златокрылую рукоять меча. Нащупал кнопку, что выпускала спрятанный клинок. Все, хватит. Нужно уничтожить Кейт Коул, пока не стало слишком поздно, пока он не потерял все, что для него важно.
С первого этажа в комнату проник аромат травяного чая, и Кресс глубоко вздохнул. Нет смысла причинять боль старушке. Она и так призналась, что человеческий недуг скоро ее погубит.
Но… Кейт. Растреклятая. Коул.
Нужно покончить с этим сегодня же, пока его не свела с ума постоянная нужда быть с ней рядом, слышать ее хрипловатый голос. Он только и мог, что прятаться в ее спальне, иначе бросился бы к ней через весь город не с самыми лучшими побуждениями.
К встрече с ней Кресс оказался не готов.
Прошло несколько дней с тех пор, как он в последний раз ее видел; по какой-то нелепой причине Кресс позабыл, как до странности глубок взор ее зеленых глаз, как сильно манит ее возмутительно невинный аромат.
А еще он забыл, как дышать, когда она влезла в мелкую мужскую ссору в человеческой книжной лавке. Кресс смотрел на происходящее в окно, и в крови у принца пылал огонь. Ему хотелось отлупить собратьев за то, что они такие упрямые дуралеи!
Кресс перебирал пальцами лежащую в кармане пряжу, глядя, как фейри выкатились из лавки, будто стая грязных болотных бакланов. У Шейна рот перепачкался в крови.
Кейт Коул отошла от них, и, несмотря на вопли Мора, удалилась в другом направлении. Кресс устремился за ней, на языке у него вертелось несколько суровых слов. Он предупреждал ее. Он говорил ясно. И все же его собратья убирали за людьми, посещали человеческие собрания, забыв о своем истинном месте среди гордых фейри. Забыв, что они – вышколенные убийцы, предназначение которых вовсе не в том, чтобы проявлять милосердие во время охоты.
Они миновали несколько кварталов, и вскоре показался магазинчик. Кресс остановился. На улице пахло ароматами чая и сладостей, но сильнее всего нос щекотал… колючий запах мерзкой фейской пряжи. Кейт взлетела по ступенькам к входной двери.
Кресс рванул следом и схватил Кейт Коул до того, как она успела войти внутрь. Она только тихо ахнула, но принц оттащил ее назад, отодвинул в сторону и вошел сам.
Смертоносный взгляд бирюзовых глаз упал на дамочек, сгрудившихся вместе, в воздухе веяло магией, в руках у них была пряжа.
Ассасины.
Ну конечно.
Неудивительно, что человечка сумела поработить его собратьев. Сделав это миленькое открытие, Кресс чуть не расхохотался. Кейт Коул была не сообразительнее его.
В следующий миг Кресс уже раскидывал сестер по две за раз прямо посреди жуткой человеческой улицы, но коварные старушки из Сестринства ассасинов продолжали вскакивать на ноги. Они одолели его при помощи благосклонности небесных божеств, когтей, спиц и железной воли. Загнали Кресса в переулок, где он упал и его окутала головокружительная, бесконечная тьма. Но тут среди черных волн проплыл ее голос, что погрузился в его сознание и пустил рябь по его мыслям.
– Стойте! – крикнула она, не дав Сестринству его убить. И этого хватило.
Кресс подавил стон: на него нахлынула душевная мука, хуже любой раны в его плоти. Впервые он был слишком слаб и оказался не в силах противиться собственным желаниям. Кейт подошла к нему, и он принялся умолять ее остаться, словно олух, который заслужил отсечение языка.