Криминальное профилирование определяется как «метод выявления основных личностных и поведенческих характеристик подозреваемого на основе элементов совершенного им преступления»[7]. Этот метод позволяет оценить социально-демографические и поведенческие характеристики преступника (возраст, социальное, семейное и профессиональное положение, интеллектуальный уровень, степень подготовки и т. д.) на основе данных с места преступления.

В чрезвычайных ситуациях профилирование доказывает свою ценность и эффективность. Оно позволяет быстро получить представление о личности преступника и на основе этих исходных данных направить расследование, составить план переговоров или выработать стратегию задержания.

Профилирование – это постоянно развивающийся метод. Он основан на аксиомах, а не на теоремах, поскольку личность каждого преступника уникальна. Однако формулирование достоверных гипотез также позволяет нам продвигаться вперед. По сути, расследование всегда происходит под огромным давлением времени – как только обнаруживается факт преступления, начинается обратный отсчет. Поэтому необходимо выбрать самые правдоподобные направления расследования, а профилирование, дополняющее традиционные методы, может дать представление о преступлении и характеристиках преступника.

Долгое время психологии было трудно найти свое место или признание в полицейских расследованиях. Ведь ее можно легко спутать с интуицией следователя, чей личный опыт помогал ему заставить потенциального преступника признаться, а также выявить лжеца, предоставив противоречащие его словам доказательства. В таких условиях не было необходимости вызывать психокриминолога. Более того, такое восприятие не ограничивалось только расследованиями: некоторые сотрудники отдела кадров импровизировали, примеряя на себя роль психологов. Намерения благие, но, как говорится, «благими намерениями вымощена дорога в ад». С другой стороны, тенденция в средствах массовой информации создавать впечатление, что психологи – это своего рода шаманы, способные читать мысли, возможно, является позитивным образом в краткосрочной перспективе. Однако в долгосрочной перспективе этот образ профессионала, обладающего сверхспособностями, порождает недоверие к тому, чем является эта дисциплина: гуманитарной наукой, а не магией.

К счастью, изменение отношения и выдающаяся работа первопроходцев в сочетании с неоспоримой эффективностью их результатов, влиянием англосаксонской модели судебной экспертизы помогли выйти из профессионального тупика на благо судебной экспертизы. И хотя этот момент менее важен, телевизионные сериалы и их знаменитые профайлеры также сыграли довольно позитивную роль с точки зрения знаний и признания обществом. Сегодня это новая профессиональная среда, к которой с каждым днем увеличивается интерес, а значит, и число должностей психологов-криминологов.

Что касается меня, то я начинала как обычный студент и толком не знала, какой путь для себя выбрать, следуя советам специалистов по профориентации, учителей, друзей и родственников. Я была уверена по крайней мере в двух вещах: во-первых, в своем интересе к математике, логике и рассуждениям. А еще меня увлекало все необычное, как и странное, неожиданное, ненасытное любопытство к другим людям и порой навязчивый вопрос: да, но почему?

Трудно описать, каково это – быть увлеченным и чувствовать, что ты нашел свое призвание. Каждое событие возвращает вас к нему и питает его. Моим хобби были психология, наблюдение и анализ поведения, а для других – спорт, культура, астрономия или косплей. Наряду с курсами психопатологии я подпитывала любопытство, много читая о криминологии, профилировании и, конечно же, преступниках. Мне хотелось понять, что происходит в головах убийц, и узнавать их по особенностям поведения – как самого банального, так и самого исключительного.

Я превратилась из растерянного студента в увлеченного. Каждый новый курс давал исключительную возможность утолить жажду знаний и стимулировал желание идти дальше, поскольку для меня открылась бескрайняя область психокриминологии. Так я нашла свое призвание.

В конце 1990-х годов психокриминология привлекала немногих студентов. Дело было не в отсутствии интереса к этой специальности, скорее в недостатке знаний о профилировании. Благодаря американским фильмам и телевидению французы впервые познакомились с этой дисциплиной и областью ее применения, причем настолько, что это стало социальным феноменом. Фильм «Семь» (1995), сериалы «Уголовная полиция» (1997), «Серийные преступления» (1998), «Закон и порядок: Специальный корпус» (1998) и «Преступление» (1998) сыграли в этом огромную роль. С этого момента люди стали проявлять больший интерес к данной профессии.

Между тем меня несколько шокировали эта тенденция и тот факт, что все больше и больше студентов шли в область психокриминологии. Основная проблема была связана с карьерными возможностями – их достаточно мало. Я уже тогда прекрасно понимала, как будет сложно добиться профессионального успеха всем студентам-психологам, поэтому была не готова рисковать и начинать карьеру в специализации без перспективы роста. Поэтому решила двигаться в другом направлении.

Так как я не хотела начинать свою карьеру в здравоохранении, приняла решение заниматься клинической психологией в оперативной профессиональной среде, в нетипичных областях, в полевых условиях – например, в пожарной службе, полиции или армии. Мне хотелось пойти в ту область, где женщины были редкостью. Помню, мне говорили, что это «мужская среда» и «мужская работа», но мир и традиции изменились.