Из маминых вещей Айви выбрала простое, но элегантное черное платье по колено. И хотя мама была выше и стройнее, платье благодаря свободному крою смотрелось на Айви прекрасно. Я же надел черную рубашку, и мы спустились в холл.

Большинство гостей даже не заметили нашего отсутствия, а Смиты уехали, что меня только обрадовало. Айви смотрела по сторонам в поисках отца, но его нигде не было видно.

К нам приблизилась бабушка Грета:

– Айви, как ты, дорогая?

– Все хорошо. Правда, – вполне искренне ответила Айви.

После нашего разговора и позорного инцидента с моей мамой она, наконец, перестала нервничать и накручивать себя.

– Пока вас не было, подали десерт. Конечно, пирожные с твоими не сравнятся, но ты должна попробовать.

Бабушка Грета увлекла за собой Айви, а я отправился на поиски Кристиана. Его я нашел на террасе, выходившей в цветочный сад. Он стоял, оперевшись локтями на каменную ограду, и курил, медленно выпуская спирали дыма.

– Сигарету? – спросил он, даже не взглянув на меня, когда я приблизился.

– Не курю.

– И правильно делаешь. Когда-то я тоже был противником курения. Привычка появилась у меня девять лет назад. – Он сделал долгую затяжку и выпустил дым через нос. – Как сейчас помню тот день. Мы с Линдой были в ссоре, и я целый месяц не навещал их с Вайноной. Наши отношения терпели крах, но я поехал в квартиру, которую снял для них в Лондоне, чтобы повидаться с любимой дочерью. – Он улыбнулся, с невыразимой тоской глядя вдаль. – Вайнона уже тогда сходила с ума по «Гарри Поттеру», и я купил ей целую коробку с атрибутикой. Ну, знаешь, волшебные палочки, шахматы, как в фильме, галстук Слизерина, кулон с Дарами Смерти и прочие безделушки. Я уже представлял, как ей понравится мой подарок.

В его голосе слышалось столько боли, что она передалась и мне.

Я легко мог представить малышку Айви, радующуюся подарку. Черт возьми, да она и сейчас пришла бы в неописуемый восторг от него!

– Когда я пришел, мне никто не открыл, – продолжил Кристиан, так ни разу и не посмотрев в мою сторону. – Я наивно предположил, что они просто пошли гулять, и открыл дверь своим ключом. На первый взгляд в квартире все оставалось, как прежде. Большинство вещей лежало на своих местах. Но когда я вошел в детскую, меня охватил страх. Со стен пропали любимые плакаты Айви, а ее книжная полка, где стояли все части «Гарри Поттера», пустовала. Уже тогда я начал догадываться, что произошло, но не хотел верить. Поспешил к сейфу, где лежали деньги, украшения и документы, но тот был пуст. Сомнений не осталось. Линда сбежала вместе с дочерью.

Кристиан нервно выдохнул и смял окурок в пепельнице, стоящей на парапете, а следом вытащил новую сигарету и закурил.

– Я так долго искал ее, а когда нашел, Линда снова обвела меня вокруг пальца и сбежала, сменив документы. Я не успел даже взглянуть на свою девочку. Довольствовался лишь фотографиями, сделанными частным детективом, которому я заплатил целое состояние, чтобы он отыскал Линду.

Я молча слушал его исповедь, не перебивая и никак не комментируя. Он в этом не нуждался.

– Впервые за несколько лет я увидел дочь, когда ей было уже шестнадцать. Такая взрослая, красивая… и такая одинокая. Я наблюдал за ней через школьную ограду. Она сидела в компании кузенов-близнецов, разговаривала с ними и звонко смеялась. Казалось, будто она почти не изменилась, вот только взгляд ее стал другим.

Наконец, Кристиан повернулся ко мне.

– В тот день я приехал в отель и напился. Потому что во взгляде моей некогда бойкой, шумной и веселой девочки отражалась беспросветная печаль и одиночество.

От его слов у меня запершило в горле.

Я понимал, о чем он говорит. Именно этот взгляд Айви и зацепил меня, когда я впервые увидел ее. Тогда, в кофейне, я смотрел на нее через большое панорамное окно, и меня беспокоил один вопрос: почему в этих прекрасных, необычайно больших и синих глазах столько грусти?

– Знаешь, почему я позволил тебе жениться на моей дочери так скоро?

– Потому что пробили всю мою подноготную вплоть до того, какая у меня группа крови, когда и с кем я впервые поцеловался и потерял девственность?

Да, Кристиан Колтон нанял частного детектива, чтобы тот собрал обо мне всю информацию. Я был в шоке, когда он рассказал мне об этом.

Он беззлобно фыркнул:

– И это тоже. Но главная причина в другом.

– В чем же?

Кристиан бросил в пепельницу недокуренную сигарету, приблизился и сжал мое плечо:

– Когда моя дочь с тобой, ее глаза сияют. Прямо как в детстве. Я очень прошу тебя: не повторяй моих ошибок и не допусти, чтобы этот блеск вновь померк.

У меня во рту пересохло, а в груди появилось слабое жжение. Я хотел заверить его, что сделаю все возможное, чтобы Айви была самой счастливой девушкой во всем мире, но лишь молча кивнул. Похоже, Кристиану этого хватило.

– Вот и славно. Ты хороший парень, Рэйден. – Он потрепал меня по плечу, а потом нахмурился и поморщился, будто ему резко стало плохо. – Только, бога ради, застегни верхнюю пуговицу. У тебя засос на шее.

Мне захотелось провалиться сквозь землю со стыда.

Прежде чем выйти из комнаты, мы с Айви снова целовались, и я даже не заметил, как она оставила мне засос.

– Это… это не то, о чем вы подумали, я… – Я аж заикаться начал от нахлынувшего волнения вперемешку со стыдом.

Но Кристиан нетерпеливо отмахнулся:

– Ой, да брось. Я тоже был молодым и все понимаю. Просто мне совсем не хочется думать о том, чем вы там с моей дочерью занимались.

«Мне бы тоже не хотелось, чтобы вы знали, чем я занимаюсь с вашей дочерью», – краснея, подумал я, но воображение, словно издеваясь, подкидывало мне картинки со мной и Айви в самых развратных позах.

* * *

Остаток вечера прошел в спокойной и неформальной обстановке. Большинство гостей разошлись, и остались только самые близкие друзья и родственники. Папа немного перебрал с алкоголем и теперь вместе с бабушкой Гретой фальшиво пел «Мама Мия», которую так любила мама. Она сама смеялась над ними и сетовала, что они исковеркали ее любимую песню ABBA.

Айви сидела рядом с отцом за отдельным столиком. Уже этой ночью Кристиан вернется в Лондон, и оставшиеся до отлета часы они хотели побыть вместе. Она положила голову ему на плечо, а он прижался щекой к ее макушке и гладил спину. Они будто находились в вакууме, в отдельном мире, куда вход остальным был запрещен. Я смотрел на них и раз за разом убеждался, что Айви – папина дочка и между ними есть особая связь. Может быть, именно поэтому она, как две капли воды похожая на мать, унаследовала его редкий цвет синих глаз?

Говорят же, что глаза – зеркало души, и Айви с Кристианом были родственными душами не только по крови.

– Теперь я понимаю, – прервала мои мысли мама, подсев рядом. Видимо, она сбежала от папы, который спорил с бабушкой Гретой, кто из них одержал бы победу в караоке-поединке.

– Что? – недоуменно спросил я и заметил, что ее взгляд направлен на Айви.

– Когда на Рождество ты впервые заговорил о своей девушке… перед тем как сбежать к ней прямо посреди праздника… – В голосе мамы слышались нотки недовольства, словно она до сих пор не могла простить мне ту выходку. – Ты сказал, что она та самая. Теперь я понимаю, что ты не преувеличивал.

– Я на ней женился, ма, а ты только сейчас поняла, что тогда я говорил серьезно? – с усмешкой спросил я.

– Не ерничай, Рэй. Жениться можно и под влиянием страсти, которую молодые люди часто путают с любовью. Но твои чувства к ней очень глубоки – по глазам видно. – Она улыбнулась и погладила меня по голове. – Ты смотришь на нее с такой любовью, что сомнений быть не может: эта девушка – твоя судьба. – На моем лице расплылась счастливая улыбка, а мама продолжила: – Признаюсь, когда произошла та ситуация с Мэл, я ожидала, что Айви закатит истерику, но она повела себя с достоинством. Меня это впечатлило.

– В шаге от истерики был я, мама, так где мои лавры? – проворчал я с притворным недовольством.

Мама цокнула и закатила глаза, но не успела ничего ответить. К ней подошел папа и, галантно поклонившись, пригласил на танец. У нее на губах расцвела нежная улыбка, когда она вложила руку в его. Вместе они вышли в центр зала и начали плавно двигаться под медленную музыку. Мама положила голову на плечо отца, а ладонь – ему на грудь. Папа накрыл ее изящные длинные пальцы своими, крепче прижимая к сердцу.

Я искренне надеялся, что мы с Айви, как и мои родители, будем идти по жизни рука об руку, а наша любовь не ослабнет даже к старости.

Словно почувствовав, что я думаю о ней, Айви повернулась в мою сторону. Наши взгляды встретились. В ее глазах плескались любовь, нежность и обещание, что именно так все и будет.

Мы всегда будем вместе.

Мы вернулись в квартиру, когда на город уже опустилась глубокая ночь.

Кристиан заказал такси до аэропорта прямо из дома моих родителей, и Айви с трудом сдерживала слезы во время их прощания. Он взял с нас обещание, что рождественские каникулы мы проведем в Лондоне, и заверил Кнопку, что через два месяца прилетит в Нью-Йорк по работе.

Всю дорогу до дома Айви молчала. Мне казалось, она расстроилась из-за отъезда отца, но когда мы добрались до квартиры, ее поведение внезапно изменилось.

– Хочу шоколадные хлопья, – заявила Айви, преградив мне путь к двери в подъезд. Ее глаза полыхали так, будто она собиралась идти войной на ближайший супермаркет, чтобы заполучить желаемое.

– Пойдем купим? – предложил я, немного сбитый с толку ее капризом.

– Сходи ты. – Выражение ее лица стало жалобным. – Новые туфли натерли, хочу поскорее снять их. – Она приподняла ногу, показывая высокий каблук.

– Хорошо, ты тогда иди домой, а я куплю тебе шоколадные хлопья, – сдался я и направился в сторону «Уолмарта».

В магазине я задержался у стеллажа с сухими завтраками, выбирая между «Лаки Чармс» и «Нестле» – Айви любила и те, и другие. С трудом определившись, я купил молоко, клубничный топинг для латте, поскольку он заканчивался, и направился домой в надежде, что мы сможем провести время наедине. Пусть я и говорил, что не дам ей сегодня спать, это была шутка. Кнопка очень уставала на работе, и мне не хотелось лишать ее крепкого, здорового сна.

– Я дома! – выкрикнул я, переступая порог нашей квартиры.

К моему удивлению, на кухне было темно, а из-под двери спальни просачивалась тонкая полоска света, указывая, что Айви там. Может быть, она хотела, чтобы я сам смешал хлопья, молоком и принес в комнату? Это можно организовать, но сначала мне хотелось переодеться в простые спортивки и футболку. И снять уже эту идиотскую портупею, которая натирала кожу подмышек.

Я оставил бумажный пакет с покупками на кухне и направился в спальню.

– Я купил хлопья со вкусом «Кит-Кат», – сказал я, открывая дверь. – Ты такие лю…

Слова застряли в горле, когда мой взгляд упал на кровать, где сидела Айви.

Голая.

Вернее, почти голая. Из одежды на ней были только чулки, пристегнутые к ажурному поясу, и черные туфли на шпильках. Волосы крупными волнами рассыпались по плечам, частично прикрывая грудь.

Айви призывно улыбалась, хотя румянец на ее щеках выдавал стеснение.

Я, кажется, разучился дышать.

– Ты же не снял портупею? – застенчиво спросила она.

Меня хватило лишь на то, чтобы отрицательно покачать головой. Во рту пересохло. Я как загипнотизированный шагнул к Айви и медленно опустился перед ней на колени.

– Айви… – наконец выдохнул я, разлепив губы. – Какая же ты красивая…

Ее улыбка стала еще шире, а глаза заблестели.

Она наклонилась, обхватила ладонями мое лицо и жарко поцеловала в губы. Я положил руки ей на колени и плавно заскользил по полупрозрачной ткани чулок вверх, к оголенной коже бедер.

– Рэй… – тихо простонала Айви, когда я ласково прикусил ее нижнюю губу.

– Да, любовь моя.

Перехватив инициативу, я принялся осыпать жадными поцелуями ее шею и ключицы, медленно приближаясь к голой груди.

– Я так хочу…

– Что ты хочешь, моя госпожа? – игриво спросил я, припоминая ей дневную переписку.

Айви покраснела еще сильнее и прикусила губу, словно стеснялась признаться.

– Ну же, смелее, детка. Я весь твой.

Я медленно развел ее колени и застонал от открывшегося вида.

– Встань, – тихо попросила Айви. – Хочу сделать тебе приятно.

От ее томного признания в брюках стало еще теснее. Я встал с колен, на ходу расстегивая рубашку. При виде портупеи на моем торсе Айви тяжело сглотнула, и в ее глазах появился вожделенный блеск. Она ласкала меня взглядом, а я не мог оторваться от ее роскошного обнаженного тела. Налитая грудь, так идеально умещающаяся в моих ладонях, мягкий животик, пышные бедра – она вся источала женственность и нежность.

Моя жена была нереальной.

– Какие будут дальнейшие приказы?

Желая подразнить ее, я приблизился к ней так, что кончик ее носа коснулся моего торса. Но Айви не оробела. Она потянулась к ремню и принялась его расстегивать. Ее взгляд пронизывал меня, парализовал, и в нем удивительным образом смешались страсть, желание, любовь и доверие.

Спустив брюки вместе с боксерами мне на бедра, она облизнула нижнюю губу, и это движение отозвалось ноющей болью. Мне до жжения хотелось ощутить тепло ее рта, и я положил ладонь ей на затылок, осторожно потянув к себе. Айви подчинилась. Хриплый стон оцарапал мне горло, позвоночник прошибло удовольствие, и я откинул голову, наслаждаясь неторопливыми ласками Айви.

– О боже, Айви… да, детка, продолжай… – бессвязно бормотал я, намотав ее длинные волосы себе на кулак.

Я чередовал нежность и грубость, но никогда не переходил грань. За месяцы отношений я изучил Айви вдоль и поперек и знал, как именно нравится моей девочке.

Айви не прерывалась ни на секунду. Продолжала ласкать меня с таким усердием и страстью, будто от этого зависела ее жизнь. Я с трудом сфокусировал на ней затуманенный похотью взгляд. Раскрасневшиеся, влажные от слез щеки, растрепанные волосы, припухшие губы и полыхающие желанием глаза.

– Я умру, если не овладею тобой прямо сейчас, – прохрипел я, сгорая от страсти, и отстранился от Айви.

– Рэй, – прошептала она, утирая ладонью рот. – Что мне еще сделать для тебя?

– Ложись, – скомандовал я низким, почти угрожающим тоном.

Остатки моей одежды вмиг оказались на полу.

Я забрался на кровать в одной лишь портупее на голое тело и навис над Айви. Она тяжело дышала, отчего ее грудь соблазнительно вздымалась и опадала. Поддавшись дикому желанию, я губами поцеловал ее. Громкий стон Айви усилил мое возбуждение. Мелодичный и сладостный, он звучал только для меня. Только для меня Айви становилась такой раскрепощенной, дерзкой и жадной до удовольствия.

– Моя, слышишь? – произнес я, скользя губами от одной груди к другой. – Только моя.

Айви схватила меня за плечи и зарылась пальцами в волосы, пока я ласкал ее, целуя бархатную кожу, от которой исходил приятный сладковатый аромат ее любимого лосьона для тела. Ее стоны сводили меня с ума, лишая последних крох рассудка.

Я не просто желал ее. Я нуждался в ней.

Айви всхлипнула, закатывая глаза от блаженства, и поцарапала мою спину.

– Рэйден…

Мое имя, произнесенное с мольбой и похотью, стало последней каплей.

Одной рукой я схватился за изголовье кровати, другой сжал ее горло, нежно придушив. Я брал Айви жестко, грубо и исступленно, наслаждаясь ее оглушительными стонами. Внутри меня разгорелась такая страсть, что хотелось расцеловать каждый дюйм ее тела, искусать ее, прижимать к себе до хруста в ребрах и слиться с ней в одно целое.

Навалившись на нее всем весом, я поцеловал Айви глубоко, жадно и сладко. Я глотал стоны, ласкал ее язык своим, чувствовал мягкость ее волнующих изгибов под собой и все равно не мог ею насытиться. Мне было чертовски мало.

Пот стекал по моим вискам, влажные пряди падали на лоб, но я не замедлялся ни на секунду. Мои руки хаотично блуждали по телу Айви: гладили ее живот, сжимали грудь, ласкали, приближая к пику наслаждения. Ее стоны давно переросли в крики. Соседи наверняка проклинали нас, пока мы летели в бездну удовольствия.

Вместе. Одновременно.

– Р-рэй! – хрипло прокричала Айви и обмякла в моих объятиях.

Меня самого накрыло мощной волной. Сердце колотилось как после интенсивной кардиотренировки.

Я не выпускал Айви из объятий, пока мое тело мелко дрожало.

– Айви, прием, ты еще на связи? – с улыбкой спросил я.

– Не-а, – пролепетала она, едва шевеля языком. – Меня, кажется, забрал в сексуальное рабство похотливый инопланетянин.

Я фыркнул от смеха и, скатившись с нее, устроился рядом.

– И это говорит девушка, которая встретила меня в одних чулках и туфлях.

Айви приоткрыла сонные глаза. Она выглядела взъерошенной, помятой и такой до неприличия счастливой, что у меня от нежности екнуло сердце.

– Кстати о туфлях, не поможешь их снять? А то я даже пошевелиться не могу.

– Сочту твои слова за комплимент.

Я сел, снял с нее туфли и чулки, а потом склонился над животом, чтобы расстегнуть пояс. Когда Айви осталась совершенно голой, я снова почувствовал возбуждение.

Никогда не смогу насытиться своей женой.

– Ты такой дико сексуальный в портупее.

Айви повернулась на бок, подложила под щеку сложенные ладони и с обожанием посмотрела на меня.

– Рад, что тебе понравилось. – Я лег рядом, отзеркалив ее позу. – Иначе я бы умер от досады. Эта идиотская портупея натерла мозоли на подмышках, а еще я чувствую себя в ней элитной проституткой.

Комнату заполнил смех Айви – переливчатый, как звон колокольчиков.

– Значит, мне надо дать тебе чаевые за хорошую работу, моя милая потаскушка, – все еще посмеиваясь, сказала она.

Недоверчиво выгнув бровь, я резко притянул ее к себе и принялся щекотать. Айви завизжала, словно поросенок, и я звонко рассмеялся.

Мгновение назад мы занимались развязным сексом, а сейчас дурачились, как малые дети.

Закончилось все тем, что, пытаясь отбиться от моей щекотки, Айви потянула за портупею, и один из кожаных ремешков врезался в свежую мозоль, заставляя меня охнуть от боли.

– Иди сюда, потаскушка. – Айви села мне на колени. – Помогу снять твою униформу.

Ее щеки раскраснелись от нашей шуточной перепалки, волосы растрепались еще сильнее, и теперь она напоминала ведьму. Милую и очаровательную.

Айви расстегнула ремни и стянула с меня уже ставший ненавистным аксессуар.

Я с облегчением выдохнул.

– Ого, у тебя и правда мозоли. – Айви ласково провела пальцами по воспалившейся коже, и меня вновь затопило чувство всепоглощающей нежности. – Когда примем душ, я намажу их успокаивающим гелем с алоэ.

– Айви. – Я заправил локоны ей за уши и обхватил ладонями лицо. – Я так сильно тебя люблю.

– И я тебя люблю. Очень-очень сильно, – улыбнулась Айви и обняла меня, уткнувшись лицом мне в шею.

Мы долго просидели так в обнимку. Голые, усталые, вспотевшие, но счастливые и до одури влюбленные.

Нам обоим хотелось спать, но мы никак не могли оторваться друг от друга и проговорили почти час. Айви делилась впечатлениями о приеме родителей и планами на новую рабочую неделю, а я рассказывал ей о новых проектах, над которыми работал в издательстве.

Она так и уснула, сидя у меня на коленях.

Я осторожно уложил ее. Порывшись в шкафу, достал футболку-оверсайз с символикой «Мстителей», которую Айви украла у меня, заявив, что ей она идет больше, и натянул на нее. Она спала так крепко, что даже не шелохнулась, пока я продевал ее руки в рукава.

Потом я принял душ и, надев чистые боксеры, забрался в постель. Не прошло и минуты, как Айви потянулась ко мне во сне и положила голову на грудь. Она всегда так делала, а я, кажется, уже не мог спать без ее объятий.

Засыпая, я думал лишь о том, что, как бы окружающие ни осуждали нас за столь ранний брак, я ни о чем не жалел. Знал, что Айви – моя родственная душа, и это не изменится даже через десятки лет.

Конец