За всю свою жизнь я редко когда становился объектом всеобщего внимания. Получение аттестата в старшей школе; легендарная подача в волейбольном матче в позапрошлом году, когда скорость моего мяча превысила семьдесят пять метров в час, что удавалось далеко не всем профессиональным волейболистам; или тот случай на приеме, когда я в первый и последний раз напился и приставал к бабушке папиного партнера, предлагая руку и сердце, а потом упал в бассейн во дворе. (Этот день я мечтал забыть, но Уилл, козел, заснял все на камеру.)

Теперь в этот короткий список добавился мой тост в честь годовщины родителей.

После того как я объявил о нашей женитьбе, все присутствующие – а это тридцать два человека, не включая меня и Айви, – смотрели на нас, не моргая, казалось, целую вечность. Даже Джерри, семилетний кузен по материнской линии, застыл, так и не донеся до рта вилку с ломтиком жареного картофеля.

В этом безмолвии игра пианиста казалась неуместной, но именно благодаря ей никто не услышал, как Мелани выронила столовый нож и тот со звоном ударился о тарелку.

Я думал, что жестко облажался, рассказав о нашей женитьбе, и Айви почувствует себя еще более неуютно, но тут неловкую паузу прервала миссис Лоренс:

– Боже, Рэйден, Айви, я так за вас рада! Виктория говорила, что ты по уши влюблен в свою девушку, а теперь, увидев ее лично, понимаю почему. – Она лукаво подмигнула мне, и я готов был расцеловать эту женщину.

Потом к поздравлениям присоединились и другие. Аманда, младшая сестра мамы, встала из-за стола и обняла нас с Айви, после чего взяла с моей жены обещание встретиться в следующий уик-энд, чтобы выпить кофе или чего-нибудь покрепче и посплетничать.

«Ну уж нет, любимая тетушка, – подумал я. – В следующий уик-энд Кнопка будет занята. Мной».

Возможно, большинство гостей приняли нас за глупцов и были убеждены, что наш брак не продлится долго, но виду никто не подал. Даже миссис Смит выдавила из себя тошнотворную улыбку и поздравила нас, а вот Мэл, воспользовавшись суматохой, ушла по коридору в сторону террасы.

На мгновение мне стало больно за бывшую лучшую подругу. Я и представлять не хотел, каково было бы расстаться с Айви и потом узнать, что она вышла за другого. Мной вдруг овладел порыв отправиться за Мэл и проверить, как она, но я быстро одернул себя. Ее попытка рассорить нас с Айви была не единичным случаем, вызванным ревностью и обидой. На протяжении нескольких месяцев она целенаправленно настраивала моих родителей против Айви, даже не задумываясь о моих чувствах.

Я сжал руку Айви и порывисто поцеловал ее в оголенное плечо.

– Я люблю тебя, – прошептал я, когда гости переключили внимание с нашей женитьбы на виновников торжества.

– И я тебя, – также шепотом ответила она и улыбнулась мне.

По ее глазам я видел, что она все еще волнуется, но сейчас Айви выглядела счастливой. Это была ее инициатива скрывать наш брак, и я понимал, что она боялась непринятия со стороны окружающих. Что ж, сегодня я снова доказал, что мне плевать на чужое мнение. Я влюблен, счастлив, ни о чем не жалею и буду день за днем бороться со страхами и неуверенностью Айви.

В кармане вновь завибрировал телефон, и я вытащил его из кармана, догадываясь, кто мне написал.

Кристиан

Хорошая речь.

Я повернул голову в его сторону, и он подмигнул мне.

Неужели это одобрение? Значит, я сумел произвести на отца Айви хорошее впечатление?

Мысленно отпраздновав маленькую, но значимую победу, я прислушался к тосту Аманды.

* * *

После трапезы все гости вышли из-за столов.

Вторая половина холла была отведена для танцев, и я любовался родителями, которые первыми вышли в центр и начали танцевать под медленную музыку. Я хотел пригласить Айви, но ее отец опередил меня. Его сменил Артур, потом Уилл, но я не испытывал досады или раздражения – только радовался, что Айви нашла общий язык с моими братьями, хотя первое время перед Артуром сильно робела.

Гости, которых не завлекали танцы, рассредоточились по холлу небольшими группами. Они пили шампанское и угощались закусками, которые официанты разносили на подносах, а также обсуждали последние новости Верхнего Ист-Сайда.

Закончив танец с девушкой Артура, я направился к шоколадному фонтану, возле которого находился столик с канапе из ягод, маршмэллоу и кусочков бисквита, чтобы макать их в шоколад, но на полпути замер. Там стояла Мелани. Она набрала горячий шоколад в прозрачную креманку и, закинув туда несколько ягод малины, подозвала к себе Джерри. Тот носился по холлу вместе с Трейси, моей восьмилетней кузиной по отцовской линии, за что получал кучу замечаний от взрослых. Со стороны казалось, что Мэл тоже отчитывает его за чрезмерную непоседливость, но меня волновало совсем другое…

– Скучаешь без меня? – Айви подошла сзади и обняла меня за талию.

В груди моментально потеплело, и я повернулся, притягивая ее к себе.

– Я хотел потанцевать с тобой, но вокруг тебя так и вьется толпа кавалеров.

– Надо было заранее вставать в очередь. Следующий танец я пообещала мистеру Гловеру, – кокетливо сказала Айви. Она хотела добавить что-то еще, но заметила Мелани у шоколадного фонтана и резко осеклась.

Будто почувствовав ее взгляд, Мэл повернулась в нашу сторону и виновато улыбнулась. Она сжимала креманку с шоколадом так сильно, что побелели костяшки пальцев, а ее глаза покраснели, словно она недавно плакала.

Айви одеревенела в моих объятиях и стиснула зубы. Она не могла простить Мэл, и я ее за это не винил.

– Эй, детка, все хорошо. – Я нежно коснулся ее подбородка, призывая посмотреть на меня. – Она в прошлом. Тебе не нужно волноваться из-за нее.

– Знаю, – робко ответила она. – Но меня не покидает плохое предчувствие. Не могу расслабиться.

– Все дело в неудачном опыте общения с моей семьей и случившемся на дне рождения бабушки Греты. Но сейчас тебе не о чем переживать, – заверил я ее. – Мэл ничего тебе не сделает, особенно на годовщине родителей. Если она что-нибудь выкинет, мама никогда ее не простит. Она любит эту дату даже больше своего дня рождения. А самое главное – я рядом и всегда готов поддержать тебя. Одно твое слово, и мы уедем.

Айви прикусила губу, привлекая к ней мое внимание. Я не удержался и, наклонившись, поцеловал ее. Не глубоко, но чувственно и трепетно.

– Прости, не смог устоять, – хрипло шепнул я, погладив ее по щеке.

Айви смущенно хихикнула, а потом с опаской покосилась на своего отца. Но он разговаривал с моим и не заметил нашего поцелуя.

– Кажется, они поладили, – сказала она, большим пальцем стирая с моей нижней губы след от красной помады.

– Надеюсь, после этого вечера ты не будешь паниковать перед каждой встречей с моими родителями.

– Теперь мне и правда будет намного легче. Они не такие… – Айви замялась, подбирая слова, и я усмехнулся:

– Не такие заносчивые снобы, какими ты их представляла?

Она снова зарделась.

– Не волнуйся, я тебя понимаю. Мне тоже до сих пор страшно, когда остаюсь наедине с твоим отцом.

Плечи Айви расслабились, и она с недоверием фыркнула:

– Брось, мой папа добр к тебе.

– И при каждом удобном случае угрожает оторвать яйца, – парировал я. – А когда ты не видишь, он смотрит на меня таким взглядом, словно намекает: «Эй, парень, за тобой следят агенты MI6. Если облажаешься, Алькатрас покажется тебе отдыхом в пятизвездочном отеле по сравнению с тем, что я тебе устрою».

Смех Айви наполнил мою душу теплом и солнечным светом. Чувство скованности в груди, преследовавшее меня с самого утра, исчезло. Еще один страх Айви успешно повержен. Я счастлив.

Внезапно перед нами возникла бабушка Грета.

– Рэйден, не желаешь пригласить меня на танец? – Она звонко чмокнула в щеку Айви, а потом меня. – Как же восхитительно вы смотритесь вместе, мои птенчики!

Ее глаза блестели, улыбка обнажала белоснежные ровные зубы, а в движениях ощущалась не свойственная ей раскованность.

Я обреченно покачал головой:

– Ба, ты все же стащила виски из кабинета отца?

Она приложила указательный палец к губам и заговорщически прошептала:

– Ты же меня не выдашь?

– Но тебе нельзя!

Бабушка тяжело вздохнула:

– Сочувствую, Айви, но твой муж – зануда, боюсь, в старости тебе будет с ним скучно.

Я раздраженно цокнул. И уже хотел было прочитать лекцию о вреде алкоголя в ее-то возрасте – да еще и с больным сердцем, – но бабушка Грета схватила меня за плечо и с силой потащила к другим танцующим парам.

– Дорогой мой, – увещевательным тоном начала она, – мне семьдесят восемь, я и без алкоголя скоро отправлюсь на тот свет, так что прекрати вести себя как курица-наседка и потанцуй с любимой бабушкой.

Я положил руки ей на талию, и она улыбнулась мне с неприкрытой нежностью.

– Ты молодец, Рэйден, я тобой горжусь. – Она поправила волосы, спадающие мне на лоб. – Айви с тобой повезло. А тебе с ней.

– Я знаю, ба, спасибо за поддержку.

Пока я танцевал с бабушкой, к Айви подошел Уилл, и они о чем-то оживленно разговаривали.

Но потом к ним приблизилась Мелани.

Я мгновенно напрягся и уже хотел пойти к ним, но бабушка крепко сжала мое предплечье:

– Дай ей самой проявить характер. Айви сильная девушка, и она способна за себя постоять. Окружающие должны это увидеть.

Бабушка была права, но что-то все равно не давало мне покоя.

Я неотрывно наблюдал за ними. Айви выглядела напряженной, но держалась молодцом. Когда Мелани ей что-то сказала, она после короткой паузы неуверенно кивнула, и Мэл улыбнулась словно с облегчением.

Со стороны казалось, будто они две давние подруги, которые долгое время были в ссоре, а теперь наконец помирились, но не для того, чтобы дружить, как и прежде, а отпустить обиды и разойтись разными дорогами.

Мне бы радоваться, что проблема осталась в прошлом, но тревога, охватившая мою душу, когда я впервые заметил Мелани у шоколадного фонтана, вновь дала о себе знать. Она продолжала сжимать в руках креманку с шоколадом, в котором плавала все та же малина.

«Зачем Мэл шоколад?» – набатом звучал вопрос в голове, пробуждая во мне страшную догадку.

– Ба, мне все-таки лучше подойти к ней.

Извинившись, я поцеловал ее в ладонь и направился к Айви. Тут Мелани мельком взглянула влево и сделала шаг к ней. Я посмотрел в ту же сторону и увидел Джерри, который с громким хохотом убегал от Трейси.

– Джерри! Хватит носиться по залу как угорелый! – прикрикнула Аманда.

Мое сердце загрохотало от волнения, когда я понял, куда именно он несется. Я ускорил шаг, чуть ли не срываясь на бег, и остановился возле Айви как раз в тот момент, когда Джерри пробежал мимо Мэл и врезался в нее плечом. Я хотел загородить собой Айви, чтобы предотвратить ужасное, но не успел сделать и шага. От толчка Мэл неуклюже оступилась и опрокинула креманку с шоколадом и плавающей в нем малиной прямо на платье Айви.

В зале продолжала играть музыка. Гости продолжали танцевать, есть и веселиться. И только наши с Айви родители и несколько стоящих рядом человек заметили инцидент.

Кто-то подозвал официанта, чтобы убрал осколки креманки и брызги шоколада с пола. Мама, приблизившись к нам, начала что-то говорить про химчистку и сменную одежду для Айви. Мэл распиналась в извинениях. Но все это слилось для меня в сплошной фоновый шум. Я неотрывно наблюдал за Айви, которая смотрела на меня огромными синими глазами, полными слез.

– Мое платье… – одними губами прошептала она, и мое сердце сжалось от боли.

Для Айви это было не просто платье. Я понял это, как только она вошла в дом родителей. Такая красивая, с горящими глазами, взволнованная, но счастливая.

Это платье должно было стать символом, что она наконец-то обрела то, в чем так долго нуждалась: уверенность в себе, одобрение моей семьи и убежденность, что она ничем не хуже гостей, собравшихся сегодня в этом доме; что она ровня мне и, самое важное, своему отцу, по которому сильно скучала, но боялась в этом признаться даже самой себе. Который подарил ей не только платье, но и давно утраченное чувство опоры и защиты.

Этот день должен был стать идеальным. Он должен был стереть все ее страхи и барьеры в голове, которые она сама же построила, а теперь не знала, как из них выбраться.

Но Мелани снова все испортила.

Я снова не смог это предотвратить.

Айви

Когда ко мне подошла Мелани, я сразу почувствовала неладное и напряглась так, что у меня свело живот.

– Эй, расслабься, Ви, – шепнул на ухо Уилл и положил руку мне на спину, даря свое тепло и поддержку.

Мне нравился младший брат Рэйдена. Благодаря его веселому и дружелюбному нраву мы быстро нашли общий язык. Он часто присылал мне смешные мемы и видео или рассказывал веселые истории из детства братьев Вэнс. Поэтому сейчас, стоя рядом с ним, я чувствовала себя чуточку увереннее, чем если бы была одна.

– Айви, – вместо приветствия произнесла Мелани, сжимая в руках креманку с шоколадом.

– Мэл, – вторила я более холодным тоном.

– Слушай, я понимаю, что никакие извинения не загладят мою вину перед тобой… – Она нервно усмехнулась и покосилась на Уилла.

Он смотрел на нее беззлобно, но взглядом будто предупреждал, что при любых обстоятельствах займет мою сторону. Именно Уилл переслал Рэйдену переписку Мелани и миссис Вэнс, а также знал, какой стервой на самом деле та была.

– Тогда зачем подошла?

Мне хотелось добавить: «Чтобы снова испортить всем праздник и свалить вину на меня?», но я прикусила язык – решила быть выше всего этого. В прошлом Мелани именно того и добивалась. Делала все, чтобы выставить меня в дурном свете перед Рэйденом и его близкими.

– Поздравить с помолвкой. – На этом слове ее подбородок дернулся, будто от внезапной зубной боли.

– С замужеством, – не без злорадства поправила я. – Мы с Рэйденом женаты.

– Да, верно, прости. – Она тяжело вздохнула, а потом посмотрела на меня взглядом, полным вины и сожаления. – Я знаю, что не смогу загладить вину, что разрушила нашу с Рэйденом дружбу и уже никогда ничего не исправлю, но в тот момент… – Она неопределенно махнула рукой. – Тогда меня переполняли обида, злость и ревность. Совру, если скажу, что искренне рада за вас обоих и хочу наладить с тобой отношения. Но сейчас я в полной мере осознала, что натворила, и, в общем-то, не горжусь собой. Это было мерзко и подло с моей стороны.

Она еще раз вздохнула, и ее плечи вздрогнули.

Я не перестала ее недолюбливать в одну секунду. Мне по-прежнему не хотелось впускать эту девушку в свою жизнь, не хотелось, чтобы Рэйден помирился с лучшей подругой и возобновил с ней общение, как бы эгоистично это ни звучало. Но она, казалось, говорила от всей души.

На примере своих родителей я знала, что непризнание ошибок отравляет жизнь не только человека, совершившего их, но и его близких. Мы с Мэл никогда не станем не то что друзьями, даже приятельницами, но держать в себе обиду не хотелось.

– Я прощаю тебя, Мелани. Думаю, со временем и Рэйден простит, – спокойным тоном сказала я без улыбки.

Я думала, что на этом наши пути разойдутся, что имя Мелани больше не будет вызывать у меня тошноту и неконтролируемое чувство ревности и агрессии, что я перестану ожидать подвоха с ее стороны. Надеялась, что остаток вечера проведу с легкостью на душе и без тени страха и неуверенности.

Но как же я ошибалась!..

Все случилось так быстро, что я ничего не успела понять. Детский смех, испуганный возглас Мелани, неприятное ощущение липкой влажности на коже и расползающееся шоколадное пятно на платье.

Нет. Не просто платье. Подарок папы. Дорогой и важный для меня подарок, и речь вовсе не о цене.

– Черт! Черт! Черт! Пожалуйста, прости! Не знаю, как так вышло? Джерри появился словно из ниоткуда, клянусь, я не хотела этого, правда. Боже, мне так жаль, умоляю, прости!

Голос Мелани раздавался словно издалека. В ушах у меня странно звенело, а перед глазами все помутнело.

Мне хотелось сбежать. Как тогда, на дне рождения бабушки Греты. Как поступала всю свою жизнь. Но я продолжала стоять посреди роскошного холла дома Вэнсов, прилагая титанические усилия, чтобы сдержать слезы. Мне казалось, что пол подо мной раскачивается, а от липкого шоколадного пятна на груди распространяется холод, но замерзнуть не дала большая теплая ладонь, мягко сжавшая мою руку.

– Айви, пойдем наверх, – прозвучал над ухом такой родной и успокаивающий голос.

Рэйден потянул меня к лестнице, и я послушно последовала за ним, не осмелившись посмотреть по сторонам. Не хотела видеть, какими взглядами провожают меня гости.

На ходу Рэйден что-то шепнул Уиллу, и тот, кивнув, куда-то ушел.

Только когда мы поднялись на второй этаж с длинным коридором и несколькими дверями, я заметила, что за нами идет мой папа.

– Вайнона, ты в порядке? – спросил папа с неподдельной заботой в голосе.

Я заставила себя улыбнуться уголками губ.

– Да, пап, ничего страшного. – Горло сдавил спазм, но я продолжала притворяться, что все хорошо. – Обидно за платье, конечно, но после химчистки оно наверняка будет как новое. Иди вниз, я скоро спущусь, мне просто нужно во что-нибудь переодеться.

Папа переводил подозрительный взгляд с меня на Рэйдена, а потом неуверенно кивнул.

Рэйден вновь потянул меня за руку и завел в свою комнату. Когда он закрыл за нами дверь, я судорожно выдохнула, и по моим щекам покатились предательские слезы. Я быстро смахнула их ладонями, злясь на саму себя.

– Эй, Кнопка, мне…

Договорить он не успел, потому что дверь в комнату снова открылась.

Я обернулась, ожидая увидеть папу или миссис Вэнс, но это была Мэл.

– Что ты тут делаешь? – холодно спросил Рэйден. Одну руку он засунул в карман брюк, а другой приобнял меня за плечи. Лишь сейчас я заметила на его белоснежной рубашке и черном пиджаке несколько пятен шоколада. Видимо, брызги попали и на него. Но, даже несмотря на это, он выглядел бесподобно. Я весь вечер не могла оторвать от него глаз и мечтала расцеловать, как только мы останемся наедине.

– Ребята, мне правда очень жаль. Я и сама не поняла, как так вышло, это не нарочно, клянусь.

На Рэйдена Мэл смотрела с мольбой и грустью, но когда переводила взгляд на меня, в нем отражалось что-то странное. Как будто она чего-то ждала от меня. Прощения ли? Поддержки? Я не могла понять, но, хоть и злилась на нее, в глубине души чувствовала, что в этот раз она действительно не виновата. Кто знал, что непоседливый кузен Рэйдена случайно толкнет ее?

– Чего ты добиваешься, Мэл? – таким же ледяным тоном спросил Рэйден, и на лице Мелани появилась растерянность:

– Что ты имеешь в виду?

– Шоколад.

Мелани выглядела сбитой с толку, и я тоже в недоумении покосилась на мужа.

– Что – шоколад? – настороженно спросила она.

– Ты меня за кретина принимаешь? Если я, к своему великому сожалению, все эти годы не замечал, что ты первоклассная стерва, это не значит, что я совсем слепой. Я помню, что ты не ешь шоколадные десерты. Даже помню, что нелюбовь к нему у тебя появилась после того, как в девять лет тебя стошнило после шоколадного коктейля. А теперь ответь честно: какого хрена ты подошла к моей жене с креманкой, до краев заполненной чертовым шоколадом?

Рэйден не кричал, но в его голосе слышалось столько гнева, будто обида из-за предательства подруги достигла предела. Я никогда раньше не видела его таким злым.

Глаза Мэл наполнились слезами, а губы затряслись. Прямо как в тот день, когда я обвинила ее в том, что она испортила мой торт.

– Я… я… – начала она.

Но Рэйден не нуждался в ее ответе:

– Какого черта ты это сделала? Чтобы испоганить всем нам настроение? Или чтобы спровоцировать Айви на ссору, а потом говорить: «Только взгляните на нее, она же неуравновешенная истеричка!» Ведь так ты сказала моим родителям после дня рождения бабушки Греты? Вот только, как бы ни пыталась, ты не изменишь того факта, что я люблю Айви, а тебя видеть не желаю. Совсем. Убирайся вон из нашего дома.

Мелани, которая еще секунду назад тряслась словно испуганный ягненок при виде волка, замерла. Потом расправила плечи, а в ее глазах отразилась решимость.

– Во-первых, как я уже сказала, это была ужасная случайность, и мне очень жаль. Во-вторых, в этом доме я желанный гость. Ты не имеешь права выгонять меня.

– Тогда это сделаю я.

Дверь снова открылась, и в комнату вошла Виктория вместе с Уиллом.

– Миссис Вэнс, что вы такое говорите, я же не… – начала блеять Мелани, притворяясь невинной овечкой, но мама Рэйдена взмахом руки заставила ее замолчать.

– Эй, Джерри, иди сюда, – позвал Уилл.

Через мгновение в дверном проеме показался их кузен. Он поднял на нас виноватый взгляд и шмыгнул носом.

– Ну, рассказывай. – Уилл говорил с улыбкой, без тени злости, но мальчик ссутулил плечи и виновато опустил голову, скрывая яркий румянец на пухлых щеках.

Мэл же побледнела, будто вот-вот упадет в обморок.

– Она пообещала мне пятьдесят баксов. Сказала: «Увидишь, что я стою рядом с Айви, – устрой с Трейси игру в догонялки и толкни меня». А когда я возразил, что мне влетит от мамы, она пообещала двадцатку сверху. – Джерри посмотрел на Рэйдена: – Рэй, извини, я не думал, что она прольет шоколад на твою девушку… то есть жену. Айви, ты тоже прости меня.

Я слегка улыбнулась, не держа зла на ребенка, а Рэйден лишь горько усмехнулся и покачал головой:

– Иди, Джерри.

Он с облегчением выдохнул и убежал прочь.

На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина, которую нарушала Мелани. Она смотрела только на Викторию и нервно щелкала суставами пальцев.

– Миссис Вэнс, я…

– Не надо, Мэл, – оборвала ее Виктория. – Ты пришла в мой дом, на мой праздник и устроила цирк, оскорбив мою невестку. Я хочу, чтобы ты ушла. – Она говорила спокойно и тихо, но от холода в ее прекрасных серых глазах мне и самой захотелось спрятаться.

– Миссис Вэнс, пожалуйста, выслушайте…

– Довольно. Спектакли будешь разыгрывать перед матерью. А я хочу вернуться к гостям и забыть то, что ты тут устроила. Уходи.

Мелани громко всхлипнула и выбежала из комнаты, задев локтем Уилла. Как только на лестнице послышался стук ее каблуков, мы все облегченно выдохнули.

– Зря я тебя не послушала, Рэй. Мне и правда не стоило давать ей второй шанс, – с горечью прошептала Виктория.

Заметив в ее глазах слезы, я удивилась.

– Мам, ну ты чего? – Рэйден убрал руку с моих плеч, подошел к ней и крепко обнял. – Не вини себя.

Виктория поцеловала его в щеку, а потом приблизилась ко мне:

– Мне очень жаль, что по моей вине досталось тебе. – Она говорила так искренне, что у меня защипало в носу.

– Вы не виноваты, все в порядке, – тихо ответила я, пытаясь не выдать дрожь в голосе.

– Я бы обняла и тебя, но испорчу и свое платье. – Она несмело улыбнулась.

Я видела, что она старается поладить со мной, и мне хотелось, чтобы со временем она стала относиться ко мне так же, как к Аделе. До грации и манер невесты Триса мне, конечно, было далеко, поэтому я решила просто оставаться собой. Может быть, именно такой родители Рэйдена меня и полюбят.

– Обнимашки можно отложить на пото́м, когда я перестану напоминать шоколадного пасхального зайца.

Виктория фыркнула и раскрыла глаза, как будто удивилась своей реакции на мою шутку.

– Я принесу несколько платьев, подберем что-нибудь для тебя.

После этих слов она сделала то, отчего я по-настоящему впала в ступор. Она погладила меня по щеке с материнской нежностью, по которой я так истосковалась, а потом неловко отстранилась, смущенная своим порывом, и вышла из комнаты.

Уилл подмигнул нам напоследок и осторожно закрыл дверь.

Мы с Рэйденом вновь остались одни. Из меня словно выкачали всю энергию, и я уткнулась лбом ему в грудь.

– Мне жаль, Айви, – ласково прошептал он и поцеловал меня в макушку.

– Все нормально. Поступок Мэл не задел меня. Я и так знала, что она стерва, а теперь она доказала это и твоей семье.

На ничтожно короткий миг я почти поверила, что она сожалеет, ведь именно из-за своих козней потеряла не только надежду на отношения с Рэйденом, но и лучшего друга в его лице. Однако Мелани так ничего и не поняла.

– Я не про идиотский поступок Мэл. А про платье.

– Уверена, в химчистке его спасут, – пробормотала я, зажмурившись и сжав пальцами лацканы его пиджака.

Нет, не стану распускать сопли. Не буду. Это глупо и так по-детски…

Рэйден вдруг резко обхватил меня за талию, приподняв над полом, а потом прошел к столу и усадил на него.

– Айви, посмотри на меня. – Он взял мое лицо в ладони, вынуждая поднять взгляд.

Это стало последней каплей, и я расплакалась.

Как настоящая слабачка.

– Я чувствую себя золушкой, которая без приглашения пробралась на бал под чужой личиной, но превратилась в тыкву, даже не потанцевав с принцем.

Я знала, что мое желание произвести фурор на званом ужине было наивным и глупым, но ничего не могла с собой поделать.

Сначала все шло прекрасно. Папа был рядом и с гордостью смотрел на меня. Рэйден весь вечер не отводил от меня влюбленного, восторженного взгляда. Его родители и родственники были добры ко мне. А гости праздника, узнав о нашей тайной женитьбе, отреагировали спокойно. Но потом появилась Мэл и своей выходкой напомнила, что мне здесь не место.

– Айви, даже в старой футболке с Микки-Маусом и в пижамных шортах в горошек ты прекраснее всех принцесс этого мира. – Рэйден большими пальцами стер слезы с моих щек. – Тебе не нужно никому ничего доказывать, чтобы заслужить любовь близких. Прошу, оставь в прошлом те установки, которые внушила тебе мать. Ты заслуживаешь всего, о чем мечтаешь, и для этого тебе не нужно перекраивать себя. Просто будь собой, Айви. Именно такой я тебя полюбил – и буду любить всегда.

Слезы градом стекали с моего подбородка на руки Рэйдена, но теперь уже не из-за боли и обиды, а из-за щемящего чувства нежности и безграничной любви к этому мужчине.

– Рэй, – шмыгнув носом, прошептала я. – Я люблю тебя. Так сильно люблю.

– Знаю, душа моя. – Рэйден легонько коснулся губами моих губ. – Не плачь.

Я крепче ухватилась за лацканы пиджака, притягивая его к себе, и поцеловала с отчаянной нежностью и неутолимой жаждой. Рэйден тут же ответил на поцелуй, углубляя его. Одной рукой он сжал мою талию, а другой уже хотел зарыться в мои волосы, но я предостерегающе зашипела на него.

– Испортишь прическу – убью, – пробормотала я ему в губы, и Рэйден тихо рассмеялся.

Я провела ладонями по его груди и нащупала ремешки, выпирающие сквозь тонкую ткань рубашки.

– Это что? – с изумлением спросила я. – Портупея? Та самая, в которой ты сделал селфи?

В глазах Рэйдена вспыхнули огоньки.

– Ага, – ухмыльнулся он. – Хочешь, покажу? Мне как раз нужно сменить рубашку.

Я почувствовала, как к щекам стремительно прилил жар. Смущение боролось с любопытством, но потерпело сокрушительное поражение, когда Рэйден неспешно скинул пиджак. Прикусив губу, я любовалась тем, как он медленно расстегивает рубашку. Когда последняя пуговица выскочила из петли и моему взору открылся обнаженный торс, перехваченный кожаной портупеей, я инстинктивно сжала бедра.

Обалдеть.

Нет.

Охренеть!

До чего же он хорош, черт возьми.

Я судорожно сглотнула, когда рубашка соскользнула с его плеч, а сам Рэйден приблизился ко мне, властно обхватил за ягодицы и завладел моими губами с животным голодом. Он скользил по ним языком, слизывая мои тихие стоны, покусывал, разжигая во мне пламя желания, а потом проник в рот, похищая остатки рассудка. Я ерзала бедрами по столу, словно уж на сковородке. Мне хотелось обвить ногами его талию, но длинный подол платья мешал.

Когда его губы опустились к моей шее, я зажмурилась до белых звездочек в глазах, наслаждаясь восхитительными прикосновениями горячего языка к чувствительной коже. Мои руки сами собой потянулись к его торсу – пресс Рэйдена, умопомрачительно крепкий и рельефный, сводил меня с ума. Я вырисовывала на его коже узоры, слегка царапая ногтями, и продвигалась вверх, к груди. Я намеренно задела штангу в соске, и с губ Рэйдена сорвался низкий хриплый стон, пробравший меня до мурашек.

– О боже. – Тяжело дыша, он прижался лбом к моему плечу. – Нам лучше прекратить, иначе я не смогу остановиться и возьму тебя прямо на этом столе.

– Да, ты прав, – ответила я, с трудом выровняв дыхание. – Меня не прельщает перспектива заняться сексом в доме твоих родителей в день их годовщины, на которой собралась куча гостей, включая моего отца.

Рэйден, не поднимая головы с моего плеча, обнял меня за талию без былой страсти, но все с такой же нежностью.

– Рэй.

– М-м?

– Давай заберем портупею домой. И купим плетку…

Я изо всех сил пыталась сохранять серьезное выражение, но мои старания не увенчались успехом, когда плечи Рэйдена затряслись от смеха. Он поднял голову и, посмотрев мне в лицо, нахмурился:

– У тебя тушь потекла.

– Черт! Клатч остался внизу. Мне нужно к зеркалу.

– Сиди тут.

Рэйден шутливо щелкнул меня по носу и скрылся за дверью, ведущей в ванную. Через минуту он вернулся с ватными дисками и мицеллярной водой.

– Откуда это у тебя?

– У нас с Трисом одна ванная на двоих. Их оставила Адела, когда гостила здесь в последний раз.

Рэйден смочил ватный диск.

– Я могу сама, – запротестовала я, но он накрыл мои губы указательным пальцем.

– Хочу поухаживать за тобой, – сказал он и начал бережно стирать разводы туши под глазами.

Некоторое время спустя в дверь постучали.

– Входите, – громко сказал Рэйден.

Он с таким усердием поправлял мой макияж, что даже забыл, что стоит с голым торсом. И в портупее.

Я не успела предупредить его или что-то предпринять, а он сам опомнился, только когда дверь открылась и в комнату вошла Виктория.

– Вот черт, – шепотом выругался Рэйден, опустив взгляд на портупею, и покраснел до кончиков ушей.

– Рэй… – ошеломленно произнесла Виктория, держа в руках несколько вешалок с платьями. – Что за…

Он с тяжелым вздохом прикрыл глаза и сжал двумя пальцами переносицу.

– Ма, это не то, что ты думаешь.

– Я даже не знаю, что и думать. – Казалось, Виктория смутилась сильнее сына, а я с трудом сдерживала смех от комичности ситуации. Мне пришлось даже прижать ладонь ко рту. – У тебя что, еще одна татуировка?

Она выпучила глаза, глядя на Кольцо Всевластия у него под ребрами, и Рэйден обреченно покачал головой.

– Мам, мне уже двадцать один, давай без нотаций. – Он убрал руку от лица и повернулся к ней, но…

Это была плохая идея.

Виктория открыла рот и так и замерла с отвисшей челюстью.

– Твою мать… – протянул Рэйден, осознав, что только что продемонстрировал матери проколотый сосок.

– Это… это… – заикалась она, не в силах подобрать слов. – Сосок? Рэйден, ты проколол сосок?

– Это был глупый спор, мам, я скоро сниму пирсинг и все зарастет. Прекрати панику.

Виктория недоверчиво покачала головой.

– Так и знала, что одним пирсингом дело не закончится. Сначала штанга в ухе, потом тату на запястье, а теперь еще и это… – Она махнула рукой, указывая на его торс. – А дальше что? Раздвоишь язык или вставишь импланты в виде рожек?

– Мама, я же не фрик какой-то. – На лице Рэйдена отразилась гримаса страдания.

– Ты стоишь передо мной с проколотым соском и в кожаной портупее!

От попыток не рассмеяться у меня заслезились глаза.

Виктория положила платья на кровать и уже хотела уйти, но внезапно остановилась и перевела внимание на меня:

– Хотя нет, я должна знать. Айви, умоляю, скажи, что у него больше нет татуировок или пирсингов.

– Все чисто, миссис Вэнс. – Я подняла руки ладонями вперед. Видимо, пережитый стресс давал о себе знать, и я захихикала как дурочка, не в силах успокоиться. – Правда, он хотел проколоть кое-что еще в честь нашего брака. Я его с трудом отговорила.

Рэйден в шоке уставился на меня.

Миссис Вэнс издала нечленораздельный звук и потерла лоб.

– Притворюсь, что ничего здесь не видела. Но, Рэйден, очень прошу: если надумаешь сделать со своим телом что-то еще или, не знаю, вырядиться в латекс, например, я об этом знать не должна. Никогда.

С этими словами она стрелой вылетела из комнаты, и я расхохоталась в голос.

– Предательница! – возмущенно сказал Рэйден, но в его взгляде не отражалось ни тени обиды, ни злости, а губы подрагивали от едва сдерживаемой улыбки. – Ну подожди, приедем домой – накажу тебя.

– И как ты собрался меня наказывать? – все еще смеясь, спросила я.

Недавние страхи и переживания из-за платья отступили. В груди разлилось приятное тепло, а все благодаря поддержке любимого мужа. И хотя я до сих пор чувствовала, как влажная ткань платья неприятно липнет к коже на груди и животе, и мечтала поскорее переодеться, мне было по-настоящему хорошо.

Рэйден подошел ко мне и коснулся губами моего уха.

– Эту чертову портупею наденешь ты. На голое тело. А потом я привяжу тебя к кровати, и поверь мне, Кнопка, сегодня ты спать точно не будешь.