Кошка удалилась и больше не объявлялась. В кухню идти было незачем. Я отправился на Выпас повидаться с Реведжером. Он сидел на привязи и пел печальную песню. Мне он рассказал свой сон. Называется Кошмар.
– Я, – говорит, – когда вчера ночью спал, вижу во сне, что я вырос в настоящую Охотничью собаку, прямо-таки в подлинную Гончую. И я – во сне – отправился на охоту с другой собакой – белой с жёлтыми подпалинами. И мы вместе охотились на Огромных лис в Дремучем лесу. А потом я вдруг свалился в пруд. А к шее у меня было привязано что-то тяжёлое-тяжёлое. И стал я тонуть. Было ух как темно! И ух как страшно! И я от страха проснулся. Проснуться-то я проснулся, но только какая-то тоска меня гложет.
– А чего это вдруг тебя привязали? – спросил я.
– Мистер-Кент привязал меня и ждёт, что скажет Мур.
– Не нравится мне всё это, – заметил я. – Схожу-ка я поспрашиваю Охотничьего Терьера.
Я отправился в Парк. Шерсть у меня стояла дыбом – так я беспокоился за своего лучшего друга Реведжера. По дороге я наткнулся на ёжика. Он тут же свернулся в клубок. Я громко сказал, что про него думаю. Тут из кустов вылез Старый Терьер, пнул ёжика и столкнул его в лужу. Ну, тот, хочешь не хочешь, распрямился. Терьер его куснул.
Я обратился к нему с речью.
– Вы, – говорю, – самый мудрый, храбрый и сильный пёс на свете.
– Чего тебе от меня надо, болонка несчастная? – огрызнулся он.
– Скажите мне, что означает «неправильный прикус»?
– Это то самое, за что выбраковывают щенков охотничьих собак, потому что они не могут толком схватить добычу. Вот вроде тебя, болонка.
– Я очень даже могу схватить добычу, – ответил я. – Я – сын Чемпиона Породы Килдонана Брога, Прекрасного пса, да будет это вам известно!
– Да знаю я этих Брогов и иже с ними. Они только на блох умеют охотиться. А тебя-то какая блоха укусила?
– Реведжер, мой друг, очень переживает, – сказал я. – И я за моего друга в большой тревоге.
– Да? – удивился Терьер. – А ты, видать, не такая уж болонка, как кажется на первый взгляд. Ну-ка рассказывай, в чём там дело?
Я рассказал про Реведжеров сон – про то, как он охотился на Лис и упал в пруд.
Старый Терьер спросил:
– Он охотился во сне с белой собакой с жёлтыми подпалинами и шрамом на морде?
– Да, он сказал, что с ним была ещё одна гончая, белая, с жёлтыми подпалинами. Но про шрам он ничего не говорил, – ответил я.
– Ладно, – сказал он. – Я ещё вчера понял, что Реведжера не ждёт ничего хорошего.
И тут показался Мур на своей высоченной лошади.
– Он направляется к Хозяину говорить насчёт Реведжера. А ну-ка, бегом! – скомандовал Терьер.
Я был бегучее Терьера. Он даже на меня разозлился. В Парке стоял Большой Дом посреди сада. А в садовой ограде сбоку была калитка. В неё Мур и вошёл. Старый Терьер остался сторожить Лошадь. Он с ней дружил и называл её Высоченной Подругой. А я вошёл в калитку вслед за Муром.
В саду я увидел Подходящего Человека Милорда. Того, что там, на Выпасе, приласкал Реведжера. Он глянул на меня и спросил:
– Мур, а это-то кто? Ещё один Терьер?
– Нет, милорд, – ответил Мур. – Это тот маленький чертёнок, что вечно прибегает к Кенту и сбивает Реведжера с толку.
– Что ж, надо с Реведжером решать сегодня, – вздохнул Милорд.
– Обязательно сегодня. Ночью собака, его мать, так ужасно выла.
– Да, да, я слышал, – отозвался Милорд.
– Ну так что с Реведжером? – настаивал Мур.
Милорд отрешённо посмотрел куда-то в сторону невидящим взглядом. Так иногда смотрит мой Хозяин, когда он сидит и курит трубку.
Мной овладело дурное предчувствие. Я сел перед Милордом и изобразил Попрошайку, долгую-долгую, как никогда в жизни. А что другое я мог предпринять? Подходящий Человек Милорд поглядел на меня.
– Ты видишь? – засмеялся он. – Мур, погляди, и он участвует в разговоре. Ты просишь за друга, да? – наклонился он ко мне.
– Прекрати свои-бахвальства-в-гостиной! – прорычал из-за забора Терьер. – Сейчас же иди сюда!
Ну, я послушался и тоже вместе с ним немножко посторожил Лошадь.
А через некоторое время из калитки вышел Мур. Он подхватил Старого Терьера на руки, усадил в седло перед собой и ускакал. А я – давай за ними. По дороге Охотничий Терьер с высоты своей Лошади нёс всякую гадость про мои короткие лапы.
На Выпасе Мур крикнул Человеку-Мистер-Кент:
– Всё в порядке!
– Вот и отлично. Как это получилось?
– Риган спасла его. Она выла всю ночь, а когда его светлость зашёл утром на псарню, она уж так вокруг него скакала, так ластилась, так просила. Всё-то она понимала… Он тогда отмолчался, а только что приказал: «Отправить, – говорит, – Реведжера в Питомник вместе с прочим молодняком из нового помёта. Надеюсь, что прикус не передаётся по наследству».
Человек-Мистер-Кент отвязал Реведжера. Реведжер стал прыгать, кататься по траве, болтать без умолку. Мы с ним затеяли игру. Как будто я лис-в-норе-среди-скал. А скалами как будто были домики-где-жили-свинки. А потом я пробрался в курятник. Леди Курицы остались недовольны и раскудахтались. А Старый Терьер сказал, что, если бы я попал ему в лапы на годок-другой, он научил бы меня зарабатывать себе на хлеб. Но мне это ни к чему. Не хочу я становиться Охотником. А вдруг меня утопят в пруду, потому что у меня тоже окажется «неправильный прикус»? Ну а сейчас-то мне хорошо от лап до самого кончика хвоста. Я поел травки. Стошнило. Хорошенько очистился. Я – самая счастливая собака на свете!