На следующий день допрос продолжился. Игнатюк казался более злым, чем прежде. Руки у него были все разбиты, на высоких сапогах виднелась неотчищенная кровь.

– Сегодня, поп, последний допрос, потом поедешь в барак.

Продолжение допроса Бубенцова Самуила Ермолаевича

11 ноября

Вопрос. У следствия есть сведения, что вы отказались принимать распоряжения властей о проведении религиозных собраний в указанное время и продолжили свои контрреволюционные действия и агитацию, не закрывая заведение культа даже по ночам. Вы подтверждаете эти свидетельства? Их дал староста деревни Мары и некоторые другие.

Ответ. Да, подтверждаю. Я отказался служить литургию после двух часов пополудни. Я не закрывал церковь даже ночью и читал Псалтирь по невинно убиенному звонарю церкви.

Вопрос. Вы проводили беседы, на которых отговаривали трудящихся вступать в партию, подчиняться требованиям властей. Вы подтверждаете эти данные?

Ответ. Нет, я не отговаривал трудящихся вступать в партию и что-либо подобное. Жизни паствы мне дороже убеждений.

Вопрос. У следствия имеются другие данные и показания свидетелей.

Ответ. Я считаю, что они неверны.

Вопрос. Вы обвиняетесь в контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации. Признаете ли вы себя виновным в этих деяниях?

Ответ. Нет. Не признаю.

Позже в этот же день на листах протокола появилось размашистое дополнение: «Виновен. Приговорен к высшей мере наказания» и три подписи.

Вечером того же дня Самуила вместе с еще двумя десятками заключенных, среди которых была одна женщина, отправили на машине с надписью «Хлеб» в подмосковное Бутово.