Дуняша вернулась вихрем с работы и швырнула с размаху желтоватый толстенький журнальчик на стол:

– Полюбуйся, папаня! Кто это тут у нас? А? Иван Белавин! «Новые уловки попов»!

Эти журналы регулярно привозили в колхоз и раздавали молодежи. Кто-то с интересом листал и зачитывал в обеденные перерывы в столовой особенно занимательные истории, кто-то с опаской брал и уносил домой, не осмеливаясь открывать у всех на виду. Но большая часть взрослых работников игнорировала такую периодику, брезгуя одним названием.

Самуил вытер руки ветошкой, потому что возился со старым серебряным окладом, почерневшим от времени, он его еще сильнее измазывал ваксой, чтобы если и дома придут «изымать», то хоть на Спасителя бы не позарились с истончившимся и в одном месте прорванным нимбом. Это была старая маленькая иконка с две ладони, какой благословил его тесть. Авось не заметят.

С возрастом он стал плохо видеть вблизи, но очки все так и не выписал, просто отодвигал от себя книгу или газету как можно дальше и читал, а во время службы и вовсе доставал из услужливой памяти нужные слова.

«В деревне Мары (Московской области) местный поп пускается на всяческие хитрости, чтобы привлечь к культу детей и молодежь.

В день своих имянин он роздал детям по 15–20 коп., истратив на это 20–25 руб.».

Самуил в гневе отбросил от себя журнал:

– Ну и мерзость, Дуня, – и пошел отмывать руки от ваксы и паскудного журнала.