Прошло три дня, а Калининграда мы до сих пор не видели. Программа оказалась построена странно: вначале были запланированы экскурсии в другие города. Мы уже объехали Гвардейск, Янтарный, Светлогорск и Балтийск. Посмотрели на море, и это не произвело на меня сильного впечатления: просто серая мутноватая вода. Может, летом оно и похоже на настоящее, но сейчас, в конце марта, восторга не вызвало. Вдобавок дул ураганный ветер, который гнал к берегу высокие волны, и вода подступала к нашим ботинкам, заставляя отходить все дальше. Хотелось полюбоваться разбушевавшейся стихией, но шторм буквально сносил туристов с пляжа, и мы, спотыкаясь, увязая в песке и обгоняя друг друга, рванули обратно в автобус.

Но не успели облегченно выдохнуть, оказавшись в тепле и расстегнув куртки, как Елена Александровна нас огорошила:

– Сегодня вечером мы идем в театр.

По автобусу пронесся дружный стон, а потом раздались возгласы:

– Куда?

– Зачем?

– Какой еще театр?

– Устали же…

– Завтра тоже экскурсия рано, опять не выспимся!

Пока наша поездка и правда мало напоминала отдых. Мы вставали в семь утра (как в школу!), умывались и бежали на завтрак, не имея возможности толком насладиться шведским столом в ресторане на первом этаже гостиницы. А после сразу выходили и садились в автобус, в котором колесили до самого вечера. Сегодня экскурсия в Балтийск закончилась непривычно рано, после обеда в городском кафе, и все радовались небольшой паузе. А теперь оказывалось, что передышка отменяется: на вечер у нас особые планы. Вернее, у нашей неугомонной классной.

– У нас в Москве своих театров мало? – выделился в общем гвалте недовольный голос Артема.

Елена Александровна посмотрела вдаль, на последний ряд, где тот окопался со своими друзьями, и ледяным тоном заметила:

– А ты, Соловьев, вообще помолчи. Тебя на птичьих правах взяли, а теперь претензии предъявляешь.

Артем сразу заткнулся, и следом за ним все остальные – понимали, что спорить с классной бесполезно. Зато ей удалось уладить конфликт с математичкой, и он вместе со всеми отправился в Калининград. Подробностями Артем делиться отказывался, сколько мы ни пытались их вытянуть, видимо, произошло нечто совсем уж противное и унизительное. Но ему пришлось спрятать свою гордость и независимость куда подальше, чтобы не остаться на каникулах дома.

– И в чем идти? – вслух задумалась я, смирившись с неизбежным.

Тихо говорить я не умею, поэтому вопрос услышали все.

– Разве ты не взяла с собой вечернее платье? – пошутила Марина.

– Нет, а ты?

– Вот и я.

– Девочки, не волнуйтесь, – поспешила нас успокоить Елена Александровна. – Сейчас в театр не обязательно наряжаться. Просто оденьтесь аккуратно.

– А в джинсах можно?

– Конечно.

Вообще-то мы с мамой довольно часто куда-нибудь выбираемся: то на концерт, то в театр, то в цирк. Практически каждые выходные. И у нас есть негласная традиция: выглядеть на все сто, чтобы создать себе настроение праздника. Посещать театр в джинсах у меня привычки нет, а брать платье я, естественно, не планировала. Поэтому, едва мы приехали в гостиницу и разошлись по номерам, вытащила из чемодана джемпер, который еще не успела здесь поносить. Еще волосы можно будет распустить – на экскурсиях я заплетала их в косу.

Вернулись мы довольно рано, в пробку на въезде в город не попали, и Елена Александровна милостиво предоставила нам час на отдых.

– Везет тебе, – покосилась на меня Соня, с которой мы жили в одном номере. – Я взяла только худи.

– Ну и надевай худи. Сказали же: наряжаться необязательно.

– Предупреждать надо было.

– Тогда бы взяла вечернее платье?

– У меня их нет, – засмеялась Соня.

Она и правда почти круглый год одевается одинаково, в вещи оверсайз – широкие джинсы и такие же футболки, а в холодное время к ним добавляются толстовки и худи.

– Я вообще театр не люблю, – призналась моя соседка. – Чего вдруг классухе приперло?

– Наверно, решила выгулять нас по полной программе. Мало ей того, что дома постоянно таскаемся.

На экскурсии мы не ходим и в другие города не ездим, а в театр классная нас регулярно водит: на спектакли по произведениям, которые изучаем по литературе. Поэтому мы даже не сильно удивились, что она захотела просветить нас во время поездки в Калининград. А может, просто не хотела давать нам слишком много свободного времени, чтобы мы не страдали фигней, а были заняты полезным делом под ее руководством.

– Что, кстати, смотрим-то?

– Не знаю. Но сидеть, наверно, будем на балконе. Дополнительных денег не собирали, значит, билеты самые дешевые.

Поняв, что Елена Александровна забыла сказать нам название спектакля, я совсем приуныла. Наверняка опять скучная ерунда по школьной программе: дома она уже водила нас на «Недоросля», «Капитанскую дочку», «Героя нашего времени» и «Преступление и наказание». Но это все в прошлом, мы давно переключились на литературу двадцатого века. Недавно проходили «Мастера и Маргариту» – может, спектакль по книге Булгакова? Тогда дела не так плохи, есть шанс не заснуть: роман мне очень понравился, правда я с трудом представляла, как его можно поставить на сцене. Мама предпочитала музыкальные спектакли, поэтому мы с ней обычно ходили на мюзиклы или оперетты, но сейчас нас явно ждало нечто иное.

Я не ошиблась. Когда наш автобус остановился на площади перед внушительным зданием с колоннами и мы высыпали на улицу, первое, что бросилось в глаза, – афиша на сегодня: «Уильям Шекспир “Ричард III”».

В толпе моих одноклассников снова раздались возмущенные вопли:

– Зачем?

– Какой такой Шекспир?

– Мы его не проходили!

– А он был в списке внеклассного чтения на лето, – парировала Елена Александровна. – Надеюсь, все прочитали?

– Еще и летом такое читать!

– «Мне, к примеру, «Ричард III» ну ничуть не интересен!» – процитировала я всплывшие в голове строчки.

Классная взглянула на меня с уважением:

– Женя, ты смотрела фильм «Ах, водевиль»?

– Нет, просто папа это часто вспоминает, когда мама его пытается с нами в театр затащить.

– А продолжение знаешь?

– Конечно. Так мама всегда отвечает: «Больше всех люблю на свете водевиль, где много песен!»[1] Мы с ней на мюзиклы обычно ходим, – пояснила я.

– Мюзикл не обещаю. Но с пьесами Шекспира давно хотела вас познакомить.

Артем подошел к афише, внимательно изучил ее и ужаснулся:

– Продолжительность три с половиной часа? Да вы издеваетесь?

Все тоже недовольно зашумели. Начало в семь, еще время на гардероб и обратную дорогу прибавить…

– Во сколько же мы спать ляжем? – озвучил общий вопрос Никита.

– Какие у меня примерные дети, – притворно восхитилась Елена Александровна. – Всегда ложатся спать вовремя, в десять ноль-ноль.

– Ну не в десять…

– Да ладно тебе, – похлопал друга по плечу Артем. – На спектакле выспимся.

– Соловьев, ты опять? – с угрозой в голосе протянула классная, и он благоразумно заткнулся.

Билеты у нас оказались не на балкон, а в партер. Похоже, цены в калининградском театре ниже, чем в столичных. Я думала, желающих смотреть спектакль про Ричарда по доброй воле найдется немного, но зал быстро заполнился, причем некоторые дамы явились именно в вечерних нарядах. Респектабельная публика с неодобрением поглядывала на нашу шумную компанию, с грохотом рассаживающуюся недалеко от сцены.

– Слишком близко, – забраковал Артем. – Не удастся поспать.

– Если заснешь, не захрапи, – посоветовал Никита.

– Мальчики! – шикнула на них Елена Александровна.

Спектакль оказался не так уж плох. У исполнителя главной роли получился инфернальный злодей, а действие развивалось увлекательно, как в приключенческом фильме. Правда, я сама едва не заснула в темноте зрительного зала, поэтому пропустила момент, когда на сцене нарисовались принцы. Их играли не взрослые актеры, а мальчишки примерно нашего возраста. Я, наверно, ненадолго выключилась и утратила нить сюжета, но при появлении принцев встрепенулась и начала следить за ними с большим увлечением.

Братья – законные наследники престола, насколько я поняла из предыдущих пространных диалогов и монологов, – оказались неугодны тому самому Ричарду, их родному дяде, и он постарался от них избавиться, заточив в одной из башен Тауэра. На этом месте я окончательно проснулась и стала внимательно смотреть на сцену. Младший брат, тоже Ричард, меня не очень заинтересовал, а вот старший, Эдуард…

Он был наряжен по условно средневековой моде в черный камзол, короткие штаны до колен и туфли с пряжками, а между ними надето что-то светлое… Чулки? Я хмыкнула и перевела взгляд выше. Бледное лицо, длинные темные волосы, выбивающиеся из-под берета с пером, – парик или свои? Свет настроен так, что сразу не поймешь. Текста у принцев оказалось немного, но страдали в заточении оба очень убедительно. Особенно жалко было старшего… Интересно, его в итоге казнят? Если да, то это покажут? Впервые я пожалела, что плохо помню историю Средних веков. Или действие происходит не в Средние, а какие-то другие века?

Наши девчонки тоже не оставили без внимания чудесное явление принцев и принялись горячо обсуждать их во время антракта.

– А я говорю: это взрослые актеры! – доказывала Соня.

Обычно она вела себя довольно флегматично, но если что-то цепляло за живое, мою подружку было не узнать. Что же ее так захватило на этот раз?

– Ничего подобного, – возражала ей Марина. – Оба не старше Соловьева, а у него день рождения в декабре.

– И что?

– И то! Он у нас в классе самый старший из парней!

– И что это доказывает?

– Да ничего!

Слушая этот содержательный диалог, я предпочитала помалкивать, чтобы не выдать своего слишком явного интереса. Не сомневалась, что Эдуарда играет не взрослый парень, но встревать в разговор со своими наблюдениями почему-то не хотелось.

– А давай проверим!

– А давай!

– Как вы собираетесь это проверять? – все-таки не удержалась я.

– Очень просто! – заявила Соня. – Встретим его после спектакля у служебного входа.

– А ты знаешь, где он?

– Не знаю, но в чем проблема? Карты все входы и выходы в любое здание показывают. Театр не исключение.

Она полезла в телефон и вскоре заявила:

– Служебка совсем недалеко, в переулке за углом.

– И что мы ему скажем?

– Ничего. Просто издалека поглядим, и все.

– Будем караулить, как чокнутые фанатки?

– Ой, подумаешь! Скажем, что мы туристы и заблудились.

– Скажем?

– Ну если спросят.

– Кто?

– Ой, все! – не выдержала Соня.

– Думаете, Елена Александровна вас отпустит? – осторожно вклинилась я. – Она же нас по головам постоянно пересчитывает.

– А мы из зала первыми выскочим, типа в туалет, – тут же сообразила моя соседка. – Сразу в гардероб и на улицу. И потом вернемся к центральному входу. В крайнем случае и правда скажем, что потерялись… Не, это тупо, все ржать будут. Просто разминулись, ждали в другом месте.

– Ну можно, – с сомнением протянула Марина и вдруг повернулась ко мне: – А ты пойдешь?

Я хотела отказаться, но вместо этого почему-то кивнула.