Перед самыми майскими праздниками немного потеплело, и мы с Соней и Мариной решили после школы покататься на самокатах. Вообще-то мама не очень это одобряла, но разрешила привязать карту к приложению. А папа и сам периодически пользовался прокатными самокатами и велосипедами, он же и научил меня ими пользоваться. Недавно, правда, ввели авторизацию через городской портал, но первые несколько поездок остались доступны, чем мы и решили воспользоваться.

Мы подошли к стоянке, разблокировали себе по самокату и поехали по дорожке вдоль парка: она обычно была свободной и малолюдной. Я сразу заметила неладное, но подумала, что мне показалось. Самокат странно себя вел, однако я списала на то, что не очень хорошо умею кататься. Лишь когда руль вильнул в моих руках и не повернулся в нужную сторону, я все поняла, но было уже поздно – не удержала равновесие и полетела на асфальт…

Девчонки мигом остановились, подскочили ко мне, помогли подняться.

– Жень, ты как?

– Сильно ушиблась?

– Пока не знаю…

Сгоряча я не могла оценить масштабов катастрофы. Руку ободрала, когда тормозила, носом по асфальту проехалась, но больше вроде ничего не болело…

– Давай мы тебя домой проводим, ссадины промыть надо и антисептиком обработать.

– Подождите, – притормозила я. – Сегодня короткий предпраздничный день, мама наверняка уже дома… Нельзя в таком виде появляться, она меня убьет.

– Тогда ко мне, – решила Марина. – Сейчас у меня точно дома никого.

– А по дороге в аптеку зайдем, – подхватила Соня. – Купим все что нужно.

Я согласилась – это был лучший вариант. По крайней мере, я смою кровь, грязь, отряхнусь и почищу одежду, хотя куртку, кажется, порвала. Явлюсь на глаза маме не в самом ужасном виде, чтобы она поменьше переживала. Ничего же страшного не случилось…

– Как ты умудрилась? – спрашивала по дороге Соня.

– Управление потеряла. Руль не слушался. А я сразу не поняла.

– Это всякие придурки не умеют самокатами пользоваться, – возмущалась Марина. – Катаются по двое, по трое, заезжают на бордюры, прыгают на них, а потом бросают неисправные.

– Заметила что-то странное, но не успела сообразить, – призналась я.

– Надо было остановиться и поменять, пока далеко от стоянки не отъехали.

– Надо было…

Мы зашли в ближайшую аптеку, и Соня деловито попросила бинт, лейкопластырь и перекись водорода. Девушка за окошком сочувственно взглянула на меня и спросила:

– С самоката упала?

– Да, – удивилась я. – А как вы догадались?

– Вы сегодня уже не первые. Чуть потеплело, все бросились кататься. Наверно, отвыкли за зиму…

– Не в этом дело. Самокат неисправный попался.

– И такое бывает…

Дома у Марины и правда никого не оказалось. Кот Пушок вышел к нам навстречу, потерся о ноги, но сейчас я едва обратила на него внимание. Стянула перепачканную куртку – новую, между прочим, по случаю потепления сегодня в первый раз надетую. На маркетплейсе было много разных вариантов, но я захотела белую. Мама меня отговаривала от непрактичного цвета, но в итоге согласилась. Похоже, была права – не уверена, что ее теперь удастся отстирать. Но, как она сама говорит, вещи любых цветов пачкаются одинаково, просто на темных это меньше заметно…

Впрочем, куртка – не главное. Я пока не могла оценить полученные повреждения, поэтому первым делом пошла умываться. Осторожно помыла руки, лицо и только после этого заглянула в зеркало. Дела обстояли неважно. На носу царапина, на подбородке тоже. Кожа на ладони содрана: я рефлекторно затормозила ею об асфальт. Рука побаливала, но это, надеюсь, само пройдет. Вывих или перелом болели бы сильнее.

Я знаю, о чем говорю, – ломать руку мне уже доводилось. Это случилось в начальной школе, когда во время новогодних каникул к нам в гости приехал мамин брат со своей дочкой – моей двоюродной сестрой. Сначала мы мирно играли в настольный боулинг, а потом Алине вздумалось похвастаться, как она на занятиях гимнастикой ловко научилась делать колесо. Она несколько раз прошлась по ковру и осталась очень довольна собой. Мне немедленно захотелось повторить этот трюк, хотя делать колесо я не умела, – на танцах такого упражнения не было. И неудачно подвернула руку…

В первые минуты даже не почувствовала подвоха – ну болит рука, и ничего, поболит и перестанет. Но она не переставала, а болела все сильнее, даже когда гости давно ушли. Однако я помалкивала – на следующий день мы с мамой собирались на елку. Нарядились, вышли из дома, мама попыталась взять меня за руку, а я ее отдернула – тогда-то и всплыла неприятная правда, что она по-прежнему болит. На елку мы все-таки сходили, а после нее прямиком направились в травмпункт. Мама до последнего не верила, надеялась, что ушиб или хотя бы трещина. Но врач отправила меня на рентген и потом, разглядывая снимок, назидательно заявила:

– Не существует такого понятия, как трещина. Перелом – он и есть перелом.

На запястье наложили гипс, с которым я проходила две недели. Потом меня выписали, но на месяц освободили от физкультуры, чему я была только рада. И на танцы не ходила, много пропустила и сильно отстала от группы. Может, тогда и начались мои проблемы в студии?

В общем, историю с переломом я давно забыла. Неужели теперь придется вспомнить? Пока непонятно… Но гораздо больше меня беспокоило лицо. После того, как я умылась, стало ясно: на носу ссадина поверхностная, им я проехалась по асфальту по касательной. Сильнее пострадал подбородок: на него пришелся основной удар. Кожа была рассечена, но вроде выглядела не очень страшно…

Девчонки взяли ватные палочки, обработали мне лицо и руку перекисью, нос и подбородок заклеили пластырем, а запястье Соня довольно ловко забинтовала. Марина тем временем отряхнула и попыталась почистить куртку, но это не очень помогло: на белом грязь только сильнее размазалась. Хорошо, что сегодня было сухо.

Перед выходом я последний раз взглянула на себя в зеркало. Вид немного улучшился, но все равно оптимизма не вызывал.

– Тебя проводить? – предложила Соня, когда мы вместе вышли из Марининого дома.

Я помотала головой:

– Не надо, сама дойду. Тут недалеко, да и чувствую я себя нормально.

– Может, маме сообщение напишешь, чтобы предупредить?

– Ты что! Только хуже будет.

Я не знала, как в таком виде покажусь маме на глаза. Может, повезет и она еще с работы не пришла…

Не повезло. Мама была дома и, как всегда, встречала меня в прихожей. Ее глаза широко распахнулись, и я поспешила успокоить:

– Мам, ты только не волнуйся. Я с самоката упала, но ничего страшного…

– И это называешь «ничего страшного»? Не раздевайся, сейчас в травмпункт поедем! – велела она.

– Не надо в травмпункт, – запротестовала я. – Реально ничего страшного, просто немного поцарапалась.

– Вижу я, как немного. Ты чем ударилась?

– Рукой. Ну и головой.

– Значит, точно надо ехать. Сейчас адрес посмотрю, а то уже забыла, как мы в прошлый раз туда добирались…

Мама зашла в карты на телефоне и вскоре с удивлением заметила:

– Надо же, новую поликлинику запустили буквально сегодня. Мэр приедет на торжественное открытие… А при ней свой травмпункт. Повезло тебе, никуда ехать не надо. Нам до нее пять минут пешком.

Я скривилась: вот это повезло! Новую детскую поликлинику рядом с нашим домом строили уже давно, мы даже не знали, когда она начнет работать. Мама шутила, что я скорее вырасту, чем успею ею воспользоваться. Кажется, все-таки успею…

В травмпункте нас встретили гирлянды из разноцветных шариков – похоже, сегодня и правда отмечали открытие. Не удивлюсь, если я стала первым посетителем: меня приняли без очереди, сразу отправили на рентген. К счастью, и с головой, и с рукой все оказалось в порядке. Зашивать тоже ничего не понадобилось – меня завели в процедурный кабинет и заново перебинтовали руку, похвалив работу Сони. На подбородок приклеили стяжку из пластыря, а нос намазали зеленкой. Медсестра проделала это все так быстро, что я не успела воспротивиться, да и просто притормаживала после падения.

В таком виде я и пришла домой, когда уже вернулся с работы папа.

– Ну ты даешь, – высказался он, узнав, что произошло. – Прямо перед праздниками. Хорошо, что мы не планировали куда-то ехать.

– Но у нас билеты в театр… – растерянно протянула мама.

– А в театр можно и с зеленым носом.

– Ну спасибо, – пробурчала я. – Всю жизнь мечтала.

– Сама виновата, – припечатал он. – Как это произошло?

– Самокат неисправный попался.

– Я же тебя учил: прежде чем ехать, надо проверить.

– Все было нормально. А потом руль из рук вывернулся…

– А я вообще против этих самокатов, – вмешалась мама. – Носятся на них по тротуарам, как сумасшедшие, еще и сигналят. С какой стати, спрашивается, я должна им дорогу уступать? Тротуары для пешеходов.

– Самокаты – это удобно, – не согласился папа. – Можно легко и быстро добраться куда надо.

– Да, но, если прохожий торопится, он же не кричит на ходу: «Эй, расступитесь все!»

– А я иногда прошу пропустить, если передо мной большая компания медленно идет во всю ширину тротуара.

На это маме было нечего возразить, и она нашла другой аргумент:

– Пользоваться самокатами подросткам до восемнадцати лет запрещено. Жаль, что я раньше не знала. За это штраф крупный. Ты готов платить?

– Все катаются, – решила вмешаться я.

– Вот ты и докаталась!

– Ничего же страшного не случилось.

– Скажи спасибо, что на этот раз легко отделалась! И ехать далеко не пришлось. Представляешь, новую поликлинику буквально сегодня открыли, – поделилась она с папой. – Мэр должен был приехать.

– Видели мэра?

– Нет, мы же только в травмпункте были, в основное здание не заходили.

– А еще пойдете?

– Через день повторный прием назначили и перевязку. Женя, чтобы ты больше к самокатам не подходила! – категорично заявила мама.

– Да что такого-то? – вяло воспротивилась я.

– Мало тебе? Хочешь добавить? Притом это правилами запрещено.

– Прокатными пользоваться запрещено, – уточнил папа. – А если бы был свой электросамокат, то она, согласно правилам, могла бы спокойно ездить на нем с четырнадцати лет. Притом по проезжей части.

– Слышать ничего не хочу про самокаты! Прошу больше при мне это слово не произносить! – отрезала мама и ушла в ванную, чтобы положить в машинку мою куртку.

Папа ободряюще улыбнулся, и я слегка повеселела. Пройдет время, у меня все заживет, мама успокоится и забудет эту историю. И тогда я снова смогу кататься на самокате, пока не истек доступный лимит поездок…

Я ушла в свою комнату и оживила телефон, про который совсем забыла. Хорошо, что он не выпал из кармана, а то падения мог и не выдержать – еще после утопления до конца в себя не пришел. Я взглянула на экран и вздрогнула. Там висели уведомления о куче непрочитанных сообщений и непринятых звонков от Ратмира…