Сорок восемь часов. Именно столько времени осталось до моего возвращения в Пенсильванию. Я склоняюсь над блокнотом и сверяюсь со списком дел, всё ли я успела. Я изучила территорию вокруг университета, нашла кафе, где буду читать книги, приобрела всё необходимое для общежития, купила сувениры для родителей и Коуди (а ещё обзавелась очень милым котёнком).

Вчера день в буквальном смысле был серым. Сегодня солнечные блики играют на белых стенах. Даже пахнущий летом ветер, который залетает в окно, как будто зовёт меня на улицу. Я рисую всякие узоры на полях, раздумывая, стоит ли мне покидать своё уютное убежище, как вдруг мои размышления прерывает звонок домофона. Я застываю на месте. Это точно не Робин, он живёт в этом же доме… Он бы постучался в дверь, а не звонил в домофон. Я подхожу к двери, осторожно, как будто мне предстоит иметь дело с гранатой, а не переговорным устройством.

– Алло?

– Привет, это Лила.

Радость мгновенно снимает всё напряжение.

– Привет, как ты? Поднимайся ко мне.

– А ты не хочешь пойти прогуляться? Мне необходим свежий воздух, – заискивающе говорит она.

Удивительно. На месте Лилы я бы забила свою комнату готовой едой и свечками и превратила её в бункер. Очень уютный бункер.

– Конечно, через пару минут спущусь.

Сегодня последний день моих каникул в Чикаго. Я уже подготовила все документы, необходимые для перевозки Ру, но мне ещё нужно собрать багаж, в том числе отдельную сумку с вещами для котёнка.

Лила ждёт меня на крыльце. Сегодня на ней самый непримечательный наряд из всех, что я у неё видела. Джинсы и футболка «Найк». Вид у моей новой подруги задумчивый, но при этом настороженный.

В знак приветствия мы обнимаемся, но чуть дольше, чем обычно.

– Ты уверена, что хочешь гулять?

– Мне это необходимо. Если я и дальше буду слушать папины нотации про то, какой осторожной нужно быть в интернете, у меня разболится голова, – отвечает она.

– Он, должно быть, очень волнуется за тебя.

– Я это понимаю, поверь. Просто… не хочу, чтобы в моей жизни начался полный хаос из-за какого-то одного странного типа. Я не могу контролировать действия других людей, но могу контролировать свои, а также то, как я реагирую на ситуацию.

Мы идём в произвольном направлении, и я поворачиваю на улицу, которую уже хорошо знаю. Лучше оставаться в знакомом районе.

– Так что с твоими соцсетями?

– Мне нравится общаться с людьми. Мне нравится выкладывать свои наряды и картины, а ещё узнавать, чем заняты мои подписчики и какие они ведут проекты, – говорит Лила. – К тому же некоторые бренды мне платят, а это поможет мне оплачивать обучение в университете.

– Значит, ты не собираешься закрывать аккаунт?

Лила качает головой.

– Я думала написать пост о подобных случаях, о том, как важно уважать чужие границы и думать над своими действиями, чтобы никому не было страшно или некомфортно, – говорит она, высоко вскинув голову.

– Хорошая идея.

– Такие ситуации не стоит держать в секрете, от этого никому лучше не будет.

Какое-то время мы просто идём, наслаждаемся солнышком и отпускаем мрачные мысли. Я собиралась провести сегодняшний день с Робином, но понимаю, что Лиле сейчас нужна компания, поэтому пишу Робину и предлагаю вместе поужинать.

Впереди показывается бар «Соки и смузи», я обращала на него внимание раньше, а теперь предлагаю зайти и угостить Лилу. Но вскоре мне приходится пожалеть о своём предложении: перед нами в очереди стоит Хлоя с собранными в конский хвост волосами.

Я зна́ком показываю Лиле, что нам лучше уйти, и делаю шаг в сторону двери.

– Но очередь не такая длинная, – с недоумением говорит она.

Я прижимаю палец к губам, но уже поздно. Хлоя оборачивается на голос и удивлённо смотрит на нас.

– Ой… – шепчет Лила себе под нос, бросив на меня извиняющийся взгляд.

– Привет. – Хлоя произносит это совершенно нейтральным тоном, без своей обычной слащавости. – Лила, я рада, что с тобой всё хорошо. Я слышала, что случилось… Это ужасно.

– Дурные вести не ждут на месте, – пожимает плечами Лила.

– Я не думала, что такое может случиться в реальности. В смысле, я думала, такое бывает только со звёздами Голливуда, но не с кем-нибудь из моих одноклассников.

Судя по голосу, она действительно взволнована. И, что ещё удивительнее, до вчерашнего вечера я думала так же, как она.

– Я понимаю, о чём ты; но выходит так, что не обязательно быть знаменитым, чтобы привлекать ненужное внимание, – отвечает Лила.

Хлоя кивает. Её зовут по имени, и она идёт забирать заказ. Не успеваю я подумать, насколько корректной была эта беседа, как Хлоя возвращается со стаканом зелёного смузи в руке; теперь она смотрит на меня.

– Уинни, можно тебя на пару слов?

Она по-прежнему говорит нейтральным голосом. Не растягивает насмешливо слова. Но весь её вид вызывает у меня злость: я сразу вспоминаю, что она собиралась провернуть с Джессом. Я не хочу говорить с ней, но, если ей есть что сказать, лучше я узнаю это от неё лично, чем от какой-нибудь @chlopop в открытом интернете.

– Да.

– Я возьму нам смузи. Клубника с апельсином пойдёт? – спрашивает Лила, подбадривая меня взглядом.

– Да, спасибо.

Я пытаюсь отдать ей деньги, но Лила только отмахивается. Хлоя выходит из бара и уводит меня подальше от двери, видимо, чтобы никто нас не подслушал. Не стоило так беспокоиться: я всё равно перескажу Лиле весь наш разговор. Джульетте и Софи тоже.

Хлоя с кислой миной смотрит на меня и накручивает на палец свой хвост. Что бы она ни собиралась мне сказать, ей не хочется этого делать, и оттого меня сильнее разбирает любопытство.

– Чего ты хо?..

– Я решила поговорить с тобой только потому, что не хочу, чтобы ты считала меня какой-то неуравновешенной вроде того парня, который преследовал Лилу, – перебивает она. – Я поняла, что ничего хорошего не выйдет, если говорить всё, что вздумается, прячась за профилем в интернете.

Хлоя фыркает, чтобы спустить пар.

– Я из Голландии. Когда мне было тринадцать, мои родители собрали вещи и переехали сюда. Новая страна, культура, язык… мне было тяжело. Другие дети постоянно смеялись над моим акцентом и бледной кожей, а одна девочка застала меня плачущей в туалете, и после этого меня прозвали Плаксой Миртл, как того призрака из «Гарри Поттера».

– Маленькие чудовища, – тихо говорю я.

– Да, «прекрасное» было время. И только Робин с самого начала хорошо ко мне относился. Он говорил, что остальные слишком тупые, чтобы понять свою неправоту, что я не Миртл, а Флёр Делакур, аристократка из другой страны. Я всегда твержу себе, что он тогда сказал «красивая», но, честно говоря, не помню, так ли это было или я сама уже додумала после того, как сотни раз прокручивала в голове это воспоминание. – Какое-то время Хлоя молчит со смущённым видом. – Теперь ты понимаешь, почему он так мне нравится.

Я киваю. Разве могло быть иначе? Робин такой милый.

– В общем, однажды я купила нам билеты на музыкальный фестиваль. Там выступал Эд Ширан, и я предвкушала, что мы с Робином будем там вместе. Я еле достала те чёртовы билеты. Но Робин не смог пойти со мной, потому что в те выходные он улетал в Йорк на день рождения друга. Я помню, как спросила его, неужели они такие близкие друзья, что он готов пожертвовать Эдом Шираном ради вечеринки. Робин сказал, что дело не только в друге, он надеялся увидеть девочку, которую назвал именем Уинни.

Моё сердце на секунду сбивается с ритма. День рождения Дэвида Флёри. Робин поехал туда, чтобы увидеться со мной?

– Когда в понедельник Робин вернулся, я спросила, как всё прошло. Он сказал, что та девочка так и не появилась, и по его чудесным голубым глазам я прочла, насколько он огорчён. – Хлоя с усмешкой смотрит на меня. – Из-за тебя я не смогла пойти на концерт с Робином. И ты продинамила его.

– В тот день я лежала больная с гриппом, – резко отвечаю я.

Откуда мне было знать, что Робин не пошёл на концерт, потому что хотел повидаться со мной? К тому же он приехал в Йорк не только ради меня, Дэвид тоже его друг. И это был его день рождения.

– Допустим, – говорит Хлоя: кажется, она мне не поверила. – В прошлом году мы начали встречаться, но у нас ничего не вышло. Прошло какое-то время, прежде чем мы снова научились по-дружески общаться и не чувствовать себя неловко в присутствии друг друга.

Она смотрит куда-то вдаль, как будто припоминает ту боль и огорчение, которые испытала.

– А потом ты внезапно объявилась в «Бонбон», и я сразу же поняла, кто ты такая. Уинни – не самое распространённое имя… – Хлоя произносит его так, словно это какое-то ругательство. – Робин никогда раньше не выкладывал к себе на стену фотографии девушек, даже фото со мной не выкладывал, а тут появилась ты, как минимум твоя спина… и я разозлилась. Мне снова стало больно из-за тебя, и я решила сделать больно тебе.

Хлоя, сверкая глазами, скрещивает на груди руки. Неприятно осознавать, что передо мной стоит всего лишь девушка с разбитым сердцем. Такая же, как я.

– Мне жаль, что так вышло с концертом. Я про него ничего не знала, и это не даёт тебе права лезть в мою личную жизнь и писать Джессу. Это некрасиво.

Я мрачно смотрю на Хлою, но чувствую, что невольно испытываю к ней толику жалости. Я больше не смогу относиться к ней с прежней неприязнью.

– Я знаю. Прости меня за это.

Мы настороженно разглядываем друг друга. По крайней мере, теперь я понимаю, что творилось у Хлои в голове. Это её не оправдывает, но зато объясняет её поведение.

– Я больше не буду вмешиваться в ваши отношения. Робин всегда был добр ко мне. Мне не стоило действовать ему на нервы. – Хлоя перебрасывает волосы за спину. – А тебе не стоит огорчать его во второй раз.

Она снова начинает издевательски тянуть слова. Как будто стального блеска в глазах недостаточно, чтобы пригрозить мне.

– Я буду стараться, – обещаю я.

* * *

После бара Лила ведёт меня в магазин, где можно купить дешёвую спортивную сумку, достаточно большую, чтобы туда поместилась кроватка Ру и прочие его вещи, а затем мы возвращаемся ко мне, и Лила помогает мне со сборами. Её очень позабавила моя сумка для ручной клади.

– Это из какого века? – спрашивает она, уставившись на маленький саквояж цвета слоновой кости. – А про чемоданчики ты слышала?

– В этом есть свой стиль, – смутившись, отвечаю я. – В него входят все мои вещи, и я точно знаю, где что лежит.

– А-а-а-а, – лукаво тянет Лила.

Она подходит к стене, где пока что висит мой коллаж из полароидных фотографий, которые я скотчем закрепила на гирлянде. Их около десятка, на каждой запечатлено важное событие тех дней, что я провела в Чикаго.

– Это очень круто, – говорит Лила. – Столько всего случилось за две недели.

Я киваю. Столько новых воспоминаний…

– Но кое-что ты упустила, – продолжает Лила. – Точнее, кое-кого.

– Я знаю.

У меня есть фотографии тех дней, которые я провела с Робином, только его самого нет ни на одной из них.

– Ты это исправишь? – спрашивает Лила, склонив голову набок.

– Может быть.