Вчетвером в ожидании вечеринки они пошли побродить по низовьям Москвы-реки и по знаменитому в округе, да и в МИФИ Голосову оврагу. Вчетвером это – Андрей, Валентин и Александр, учившиеся в одной группе, и Валерий, из другой группы факультета «А», приписанной также к кафедре «Электроники». Они часто в этом или расширенном составе срывались после занятий, а то и вместо занятий, чуть ли не с первого курса, в заповедные места Коломенского. Уж больно красив был пейзаж Коломенского в любое время года, к тому же здесь явственно чувствовалось Место Силы, а для кого и Место Погибели.

Александр был первым, кто первым на своей собственной шкуре почувствовал присутствие в этом диковатом пространстве Гения Места, всю прелесть и опасное коварство Голосова оврага, окутанного покровом исторической тайны. Ещё школьником, в десятом и одиннадцатом классе он приезжал сюда, чтобы покататься на лыжах и побегать кроссы «по пересечённой местности» Коломенского. Как раз в это время, в свои шестнадцать лет он из-за тяжелой, жестокой травмы позвоночника завязал с «большим спортом», но куда девать азарт легкоатлета-перворазрядника и лыжника почти мастера спорта, каэмэс, футболиста-хоккеиста?.. Вот он и приезжал в Коломенское оттянуться, к тому же он, с младых ногтей обожая историю, прежде всего древнерусскую средних веков, медиевистику удельной Руси и Москвы-Третьего Рима, хотел поступать на истфак МГУ. Но было и сильнейшее увлечение радиотехникой и электроникой тоже с самого юного возраста. И с выбором вуза, куда надо поступать юноше с исследовательской жилкой он определился именно в Коломенском, в Голосовом овраге… Сказать, что именно здесь в туманных потёмках Голоса-оврага (или Волоса-Велеса-оврага) он дважды ломал беговые «мастерские лыжи», – значит, ничего не сказать, ничего толком не объяснить… Потом, по ходу повествования…

С Валеркой и Валькой он здесь несколько раз попадал в двусмысленное и даже опасное положение, приглашая «погудеть» на просторах Коломенского, рядом с деревенькой Дьяковское. Когда на Каширку перевели МИФИ и построили пятиэтажные корпуса общежитий, в десяти минутах от института, неподалёку от Дьяковского, пошли неминуемые выяснения отношений: кто здесь «царь горы», местная шпана или студенты, мифисты из общаги. Было множество локальных инцидентов и массовых драк, стенка на стенку…

Но одно дело драки «городских» против «деревенских», хотя Дьяковское с начала 1960-х вошло как территориальное поселение в московский мегаполис, другое «запрет деревни», наложенный на студентов – табу на посещение Коломенского с Голосовым оврагом, каменными артефактами битвы Георгия Победоносца и Змия. Только начинал Александр что-то вещать про герб столицы, на котором святой воин Георгий пронзает копьём кованого Змия, в овраге, как назло, их обступали местные «подлёты» и требовали предъявить документ на право посещения заповедника.

– Студентам скидка, – шутили подлёты.

– Раз так, – добродушно отзывался Валерка и спокойно предъявлял свой студенческий билет, – пожалуйста, господа хорошие.

Александр тоже с хмурым выражением лица предъявлял студенческий билет, не выпуская его из рук, как и Валерка, заранее зная, что передача его в руки ни к чему хорошему не приведёт.

– Полюбопытствовать можно? – изгалялись подлёты. – На фамилии ваши поглядеть и запомнить, на всякий пожарный случай… Уж больно вы борзые… На расстоянии ксивами машете, борзеете на глазах…

– А теперь вы предъявите ваши удостоверения, ребята, чтобы сообщить о вашем дежурстве, куда следует, по инстанции…

А дальше от слов скрытой угрозы Валерка по методу кнута и пряника перешел к тонким дипломатическим ухищрениям добрососедства, угощая соседей дорогими сигаретами из только что раскрытой пачки, щёлкая миролюбиво зажигалкой перед каждым из подлётов. Чтобы закрепить дружбу с подлётами на длительный срок, без взаимных претензий, Валерка угостил на прощанье подлётов ароматной жвачкой, мол, на память: пойдёте девочек целовать, ваши губы будут пахнуть ягодами, а не табаком.

Разошлись весело и непринужденно, даже помахали ручками друг другу на радостях, что не задрались в овраге на радость его злым тайным духам – древним обитателям Голоса с незапамятных времён, когда здесь люди исчезали поодиночке и группами в портале времени на месте геофизического разлома тектонических плит.

Валька знал об инциденте с местными, «деревенскими» в овраге, но в один прекрасный день сам неожиданно составил компанию Александру и Андрею. В импровизированном путешествии от института в Коломенское, от низовьев реки ввысь к оврагу Голос, чтобы самолично удостовериться в существовании камня Девий (или Девичий), лечащего женские болезни и бесплодия, и камня Конь (или Гусь), усиливающего мужские силы в битвах полов. Немного посидев на Коне, вместе с Андрюхой, Валька попросил сводить его в Голос-овраг и отведать ледяной водицы из знаменитого ручья.

У ручья к ним, троим, подошли четверо плечистых парней и нагловато представились:

– Дьяковские.

– Ну, и что, – осведомился Валька, – на питьё воды из ручья требуется ваше распоряжение? – Он медленно натянул на правый кулак массивный кастет и уточнил вопрос. – Вы не возражаете против того, что мы уже отведали водицы и с собой взяли пару фляжек?

– Не возражаем, кореш, – сказал после длительной паузы побледневший амбал. – Мы только студентов из общаги отсюда гоняем…

– Не надо студентов гонять, – нравоучительно заметил Валька, – в МИФИ учиться не сладко, трудно там к точным наукам приобщаться… оттуда слабаков и бездарей пачками выкидывают… – Он миролюбиво стянул с правой руки кастет и спросил. – Вопросы есть или остались недомолвки и околичности? – Видя, что у Дьяковских подлётов вопросов к их троице нет, Валька хмыкнул и небрежно бросил. – У матросов нет вопросов… А зря, хороший вопрос стоит многих беззубых ответов…

Один лысоватый подлёт с морщинистым лицом уважительно произнёс, глядя прямо в глаза Вальки, не мигая:

– Виден в тебе стержень, парень, по лицу, по повадкам, по тому, как кастет надевал и снимал… Уважаю…

Валька подал тому руку, на которой был недавно кастет, и молча пожал её без лишних эмоций. Когда подлёты удалились, Андрюха робко выдохнул:

– А я уже драться собрался…

«Я тоже, – подумал про себя Александр, – глупо, конечно, но драться за компанию не зазорно», и добавил вслух:

– Обошлось, и ладно.

– Давно не дрался, – срывающимся голосом, поперхнувшись, выдал Андрюха, – я в этом овраге, как обалделый…

– За компанию пришлось бы всем подраться, – сказал, дёрнув щекой закуривший Валька, – как говорят в нашем шебутном народе, за компанию и жид удавился… Я тоже обалдел в этом овраге… Честно говоря, только раз кастетом бати, трофейным немецким пользовался… А тут, взял и напялил на себя… Ведь убить мог… или меня бы убили… дьявольское место, кстати…

Но эти инциденты случились в Коломенском давным-давно, ещё на первом-втором курсе, а сейчас перед зимней сессией на четвёртом курсе вечеринку организовывал Валерий. Сказал перед походом в Коломенское:

– Хочу устроить мальчишник в общаге, поскольку расстаюсь с холостяцкой жизнью.

В общаге он не жил, но иногда общие друзья-сокурсники предоставляли ему койко-место по случаю неординарной ситуации или устройства свидания с дамами юного или бальзаковского возраста. Парнем Валерка был видным, высоким, стройным шатеном-красавчиком с румяным привлекательным лицом, крупными серыми глазами под длинными пушистыми ресницами. Как-то он высказал своё кредо: «Могу запросто и бескровно договориться со всеми, хоть с дьяволом. Большой спорт, разрушающий здоровье, не люблю, как, впрочем, и презервативы, хотя пользуюсь ими с восьмого класса. Лучше быть здоровым и счастливым, чем заразиться или в юном возрасте плодить нищету в суете сует». Валька на его софизм отреагировал моментально: «А зачем суетиться? В суете сует суетиться в целом или подсуетиться в частностях, что с концепротективом, что без концепротектива – чтобы глухоту жизни познать и признать, когда всё безнадежно и глухо, как в танке». Андрюха задумался и брякнул: «А мне всё по фигу, когда идей свежих нет, как жить дальше, с коммунизмом или без коммунизма, что с концепротективом, что без концепротектива».

«Странные и смешные у меня институтские друзья, – подумал тогда Александр, слушая афористичные измышления однокашников, – только где они отлетевшие прочь школьные и спортивные друзья? Нет на них времени, к сожалению или радости…»

– На мальчишнике в нумерах общаги нас ожидают четыре бутылки отменного сухостоя «Фетяски», – заговорщицким голосом сообщил Валерий.

– А насчёт мальчишника, в монашеском составе – это не перебор? – спросил Валентин.

– А где сейчас барышень найдёшь… Сказали бы раньше, я бы организовал гремучий коктейль из девиц лёгкого поведения, но с налётом аристократического целомудрия и даже с проблесками гуманитарного интеллекта… – Покачал головой Андрюха. – Подогнал бы…

– А чем не вариант, вот эти девицы, гостьи Коломенского? – весело гаркнул раздухарившийся напоследок жених Валерка. – Иду к дамам знакомиться перед приглашением их в общагу на мой знаковый день рождения, так сказать…

– Это шутка или у тебя взаправду сегодня или вскоре день рождения? – спросил Александр сорвавшемуся с места в сторону четырёх девиц Александр.

– После мальчишника с барышнями разберёмся, – весело бросил на ходу Валерка.

– Договорится, – мрачно изрёк Валька. – Он со всеми умеет договариваться, от дворника и бандита до профессора теорфизики… Дар такой заговаривать зубы и всё переводить себе и друзьям на благо…

Через несколько минут Валерий подвёл к ним, троим четырёх очаровательных девушек и представил их по именам:

– Коллеги, это студентки третьего курса меда, что на Пироговке. Они не москвички, из разных отдалённых мест Союза, к тому же приехали сюда в первый раз в Коломенское, чтобы порадоваться жизни и природе первого зимнего месяца перед скорой сессией. А мы как будущие инженеры-физики просто обязаны и порадовать, и просветить их, раз наш вуз находится рядом с чудом Гения Места, где всё и вся окутано покровом тайны, мистики времени и пространства. Валя, начни удивлять медиков своей эрудицией и нетривиальным мышлением…

– Чтоб сразу сразить непосвященных медичек наповал, – подыграла Ира, держащая жениха Валеру за руку с сияющими от возбуждения и страсти глазами. – Люблю физиков, нетривиально мыслящих, в отличие от медиков.

– Как скажешь, Валер… В истории Руси Московской, вообще, и Коломенского, в частности, с Саней конкурировать трудно… Но… Попробуем… Подымите, девушки, руки, кто читал роман «Туманность Андромеды» и видел одноименный фильм? – Видя, что тут же вверх взметнулись четыре девичьи руки, он радостно продолжил. – Отлично! Помните букву «Шин» и на монументе и на левой руке кудрявого черного сефарда, с тремя оттопыренными пальцами? Так вот, буква «Шин» – одна из тёх материнского еврейского алфавита. Русский вариант, поясняю буква «Ш», или «ша», жи и ши пиши через и. Каббалистическим значением трезубца является отдельный зубец. Причём иероглифически буква «Шин» даёт мистическую вибрацию от одного крайнего «южного» полюса к другому «северному», с точкой равновесия в самом центре, центрального зубца «Шин», «Ша». Одна из знаковых тайн буквы «Шин» – это «несильное, неясное пламя на углях». В тихо тлеющем угле на самом деле таится невидимое внутреннее пламя, которое поднимается над его поверхностью, когда уголь раздувают. Через миллионы лет уголь может стать алмазом, или при сильном запредельном давлении, вот мистический смысл внутреннего неяркого или невидимого пламени. Одно из значений буквы «Шин», между прочим «изменение» или «шинуй», с изменением «Шин» связано незримой нитью число 300, тройка, усиленная нулями, Марс, первое устойчивое положение в хаосе и неразберихе внешнего мира… Продолжаю… Есть и расшифровка другая: преобладание новизны, доминирование… Парадоксально, но факт: буква «Шин» легла в основу герба СССР, серп и молот на красном фоне, символ доминирования и власти, между прочим, иудейской власти был зафиксирован в виде повседневных инструментов-орудий трудящихся гоев – серпа и молота… Даю знаковую расшифровку насчёт иудейской власти… Есть тёмная древняя сторона первого появления буквы Шин в древней Иудеи… Потом я коснусь этого острого и опасного вопроса, по мере заинтересованности публики из медсообщества…

Он обвёл девиц снисходительным взглядом ментора, мол, слушайте и набирайтесь ума-разума и продолжил голосом заговорщика с доверительными нотками:

– Понятные всем в новейшей истории проявления буквы «Шин», как символа доминирования и власти, были реализованы хорошо знакомыми всем хазарами, то есть тюркского народа, принявшего иудаизм и еврейских первосвященников, называемых «коганами». Так вот, именно коганы посвятили сильного хазарского вождя-полководца Булана и образовали с ним правящую элиту хазаров, выдав своих дочерей за приближённых военачальников вождя. Коганы по иудейским традициям начали употреблять букву «Шин» на своих доспехах, и приветствовать своих последователей тремя растопыренными пальцами, будто трезубец «Ш», своей формой этот жест так или иначе повторял древнееврейскую букву тризуба «Шин»… В итоге потом знак собственности «тамга» каганов произошел от жеста благословения и буквы «Шин» из древнееврейского алфавита…

Они шли по днищу Голоса-оврага рядом с незамерзающим ручьём, и Валентин голосом пророка, видящего из нынешнего «здесь и сейчас» нечто в будущем. И он произнёс с горечью в голосе:

– Тризуб есть уже в гербе СССР, ожил символически на Украине времён самостийности Скоропадского, Петлюры и прочих… И все эти символы вернутся в Новую Хазарию, ожившую после разгрома её князем Святославом, то есть Украину в новом самостийном обличии на стыке веков и миллениумов… Вот, пожалуй, на этом месте я прервусь, а то дамы от медицины подумают, грешным делом, что я сильно перетянул одеяло на себя, недостойного своих очаровательных слушательниц…

Александр поднял руку, призывая к вниманию на дне оврага Голос и призывом почуять реально или метафорически появления зеленоватого мистического тумана…

– Я уже прочувствовала этот зеленоватый туман во время потрясающего воображение рассказа Валентина. – Оля уже держала в своей руке руку Вальки и сияла от внутренней радости нахождения близкой ей человеческой души на дне таинственного исторического оврага с его немыслимыми тайнами. – Есть туман, всё затуманило…

Теперь вступили в дело просвещения медичек Андрей и Александр, с явным напором показать, что именно здесь, давно и постоянно происходило что-то необъяснимое с трансформацией пространства и времени, с открытием временных порталов на месте тектонического разлома. А именно, в Ипатьевской и Лаврентьевской летописях начала 17 века описывается удивительная парадоксальная история с заблудшим татарским войском. В 1621 году у ворот царского дворца Ивана Грозного в Коломенском неожиданно появился небольшой отряд татарских вооружённых конников. Их тут же окружили ушлые стрельцы, охранявшие ворота Коломенского царского дворца, и немедленно взяли в плен татар. Однако испуганные всадники были несказанно рады русскому пленению, рассказывали то, во что нельзя было поверить: мол, все они являются храбрыми воинами крымского хана Девлет-Гирея, войска которого пытались захватить Москву в 1571 году, почти взяли Кремль, но в итоге были разбиты русскими воеводами царя Грозного. Надеясь уйти от преследования, конный крымский отряд в Коломенском неподалёку от царского дворца Грозного спустился в живописный Голосов овраг, окутанный густым зеленоватым туманом. Татары провели там, как им казалось, всего ничего, может, несколько минут или часов, а «вынырнули» из зеленоватого тумана только через 50 лет. Один из пленных татар со страхом вспомнил, что туман был необычный, действовал, как одурманивающее средство, отсвечивающий странным зеленоватым цветом, но в ужасе перед погоней русской конницы на это практически никто не обратил внимания. Первый царь династии Романовых Михаил Федорович приказал своим доверенным воеводам и дьякам учинить доскональное дознание (как так? и почему так?), которое указало на парадокс со смещением реального и сдвинутого времени в зеленоватом тумане: татары, скорее всего, говорили правду. Даже их оружие и экипировка совсем не соответствовали вооружению того времени 1621 года, а больше походили на устаревшие образцы середины 1571 года минувшего столетия…

Были и странные мистические истории и в начале 19 века… Крестьяне наполеоновского нашествия, когда Москва горела и чуть не сгорела вся, спьяну угодили в прошлое Смутное время. Оттуда кое-как выбрались уже во времена царствования Николая Первого, по прозвищу Палкин. И через них пошла новая смута в столице, раз те пьяные крестьяне прихватили с собой частичку Смуты, начавшейся при Годунове, продолженной при Шуйском, двух Лжедмитриях. В документах Полицейского управления Московской губернии отмечались многочисленные случаи загадочного исчезновения жителей из соседних с Коломенском сел. Одно из таких происшествий было описано в июле 1832 года в газете «Московские ведомости». Двое крестьян, Архип Кузьмин и Иван Бочкарев, возвращаясь ночью домой из соседней деревни, решили сократить дорогу и пройти пешком Голосовым оврагом. На дне оврага рядом с ручьём клубился густой туман, в котором неожиданно возник какой-то «коридор, залитый бледным светом». Мужики вошли в него и встретили заросших шерстью людей, которые знаками попытались указать им обратную дорогу. Назад, откуда крестьяне только что пришли. Через несколько минут крестьяне вышли из зеленоватого тумана и продолжили путь. Когда они пришли в родную деревню, оказалось, что с момента их исчезновения прошло уже два десятилетия. Жёны и дети, оставшиеся в живых родственники, постаревшие на 20 лет, с трудом их узнали. В дело вмешалась полиция. По настоянию полицейских следователей в овраге провели натурный эксперимент, в ходе которого один из путешественников во времени снова растворился в тумане и назад уже не вернулся. И вот это «невозвращенец» уже не на шутку напугал и следователей, и всё московское общество: можно, оказывается, в зеленоватом тумане кануть и навечно, как говорится, «с концами».

На протяжении 18-го, 19-го и 20-го столетий в окрестностях Голосова оврага периодически видели лохматых людей огромного роста, под два с половиной, а то и три метра. Такие случаи описаны не только в древних летописях, но и в советской печати. Так, в 1926 году местный милиционер наткнулся в густом тумане на «заросшего шерстью дикаря» ростом под два с а половиной метров. Страж порядка вытащил пистолет, успел несколько раз выстрелить в «зверя», но таинственное существо пули не брали, и зверь-леший мгновенно исчез в тумане. К поиску необычного гостя подключились местные школьники-пионеры из подмосковной деревни Дьяковское. Однако следов пребывания человекообразного зверя-лешего обнаружить так и не удалось. Зато на страницах одной из столичных газет, «Вечёрки» что ли, появилась статья дошлого лихого журналиста Рязанцева «Пионеры ловят Лешего». Вывод журналиста был прост, ловили Лешего, но не поймали сейчас, потом поймают, если повезёт…

Валерка и Валька со смехом поделились с медичками, что с современными дошлыми пионерами и комсомольцами из Дьяковского они уже разобрались, когда те пытались качать «свои права аборигенов» в зеленоватом тумане, приняв студентов-мифистов за мифических леших в их законных владениях… К этому времени Андрюху уже держала за руку Аня, а Александра – Люба…

Перед выходом из коломенского парка Аня призналась, что к ней должны были приехать родичи, так что она вынуждена отказаться от вечеринки по случаю дня рождения Валерия. Словно вспомнив о том, что в комнате общаги всего три спальных места, галантный Андрюха, подмигнув друзьям, вызвался проводить Аню.

В общаге Валерка на правах хозяина комнаты, разлив сухостой белой Фетяски трём парам по шести стаканам, произнёс:

– Не надо, дамы и господа, пить за мой день рождения. Как бы не сглазить будущее на год вперёд, на десятилетие, десятилетия. Давайте после пути на дне оврага Голос, сблизившего ребят и девчат, выпьем за дорогу жизни. Как сказал старик Генри, передаю смысл, а не дословное формальное содержание гениальной фразы: «Дело не в дорогах, которые мы выбираем, главное то, что внутри нас и заставляет нас выбирать дороги, а на них наших любимых женщин. Я лично выбрал и дорогу, и женщину… И всё же мой тост – за дорогу жизни…

После тоста и осушения стаканов с «Фетяской» Валерка, никого и ничего не стесняясь, открыто целовался с Ирой, его новой пышной женщиной-красавицей на его дороге жизни.

А потом, потушив свет и раздевшись до трусов, Ира и Валерка нырнули под одеяло самой комфортабельной, не скрипучей кровати. Люба и Оля, присев на две другие скрипучие кровати, раздеваться не стали по уважительной причине значительного скрипа, когда невозможно не только заниматься любовью, но и на всю катушку крутить динамо. Как выразилась Люба жарким шепотом в ухо:

– Скрипят, Саш, хоть смазывай кровати жиром, чтоб не скрипели, проклятущие. Люди здесь не спят, а, наверно, мучаются, бедные физики-шизики…

– У вас в общаге более удобные лежбища?

– Конечно, нам надо хорошо высыпаться и перед занятиями в институте, и перед ночными дежурствами в больницах…

– Ясно, что ничего не ясно.

Когда рядом на соседних кроватях стали страстно стонать Ира и Оля, Люба пояснила еле слышно:

– Ира уже побывала в пробном браке… Ей бурный секс нужен, как воздух… А мы с Олей ещё невинные целочки… Если будешь ласкать на нижнем этаже, будь осторожен и нежен… Не хватало еще расстаться с девством во время моего месяца в чужой общаге на скрипучей противной кровати… Ласкай только вверху для блаженства… клиторок… понял?..

– Понял, но не всё, – пошутил шепотом Александр, прикинувшись валенком, но не настолько, чтобы расспрашивать, где находится девичья радость, – зачем юнице надо так много блаженств на клиторке?

– Потому что мне в месяц одного и даже двух блаженств для радости и бодрости сознания незамужней честной девушки, без случайных одноразовых связей мало, вот почему, – также шепотом ответила Оля. – Я, вообще, в отличие от Иры и Оли не хотела к вам в общагу идти на вечеринку… Но Гений Места в коломенском овраге мне подсказал: иди с Сашкой, недаром я его на путь истины здесь наставил… Расскажешь как?..

– Как-нибудь потом, мне самому надо ещё разобраться с моим мистическим коломенским опытом пятилетней давности…

Они уже ласкались. Но всё же любопытная Люба, прервав ласки на верхнем и нижнем этаже, спросила:

– Неужели пяти лет тебе не хватило разобраться в подсказке?

– Нет, не хватило… А тут новый опыт из разряда бессрочных тайн времени жизни и смерти… – Он оборвался, не желая разглашать тайны смерти деда и новый мистический опыт его пока ещё живой жизни. – Потом, милая, потом, лишь бы не осознать, что это был прокисший тривиальный суп с котом для бездарного исследователя…

На сон краткий пришлось менее часа. Ранним утром Люба разбудила его нежным поцелуем и прошептала с подкупающей искренностью:

– Спасибо ровно за доставленных три блаженства, за три и не больше… А теперь пора… Оставляю рабочий телефон для связи в больнице, где я дежурю в ночное время… Свой телефон сам мне дашь, если захочешь…

«С ней не надо излишне напрягаться и пыжиться, выдавая себя чёрт знает за кого, лишь бы, интересничая, пыля интеллектуальной шелухой, понравиться». – Подумал Александр уже за дверью общаги, чмокнув на прощанье Любу в щёчку. Скоро выпорхнули, как шустрые бодрые бабочки, Ира и Оля в окружении своих помятых, сонных не выспавшихся кавалеров.

– Жаль, что времени на разговоры не осталось, – пожаловался Валька, – всю ночь пахал, как проклятый, на сексуально пашне, как раб на галерах.

«А Люба мне говорила, что Оля невинна, как ангел… – Подумал Александр мрачно и с сомнениями. – Вот и разберись с медичками, где правда, где полуправда, а где ложь».

Валера выразил свои сомнения осторожно, чтобы не обидеть друга:

– Ира мне шепнула, что твоя полногрудая Олечка никому не давала и не даёт…

– А мне дала, потому что на букве «Шин» после моих рассказов словно помешалась.

– Придётся жениться тебе, Валентин, раз девственности лишил девушку, – с подначкой пошутил Валерка.

– Возможно, жизнь рассудит, что делать, – не принял шутки Валька, – только любовь и секс не должны мешать учёбе и успешной защите дипломной работе. Я Олю предупредил, чтобы та не залетела раньше времени… Подруга поняла и приняла мои условия, сказала: «буква Шин» обязывает быть на защите интересов её близкого друга…

– А у тебя, Саш, как битва полов с Любой закончилась? – спросил Валерка. – Лично я три презерватива использовал без какого-то подобия кульминации подруги… Она так ни разу и не кончила…

– Люба ушла девственницей после её трёх сильных оргазмов в период её месячных. – Он хотел добавить: «И одного моего в её руку», но смолчал.

У Вальки с Валеркой, застывших в немой сцене «приехавшего утреннего ревизора в общагу» отвалились челюсти. Но они не сподобились до унижающих собственное достоинство детальных расспросов – как так?..

– Ну, по домам или в институт?

Александр на вопрос Вальки, при угрюмо молчавшем, закурившем Валерке, задумчиво произнёс:

– А я с утра пораньше снова в одиночку схожу в Голосов овраг… Обдумать одну неувязку стоит, что покоя не даёт с давних пор… – Он хотел добавить, что это интересно и Любе, да и Любви, как вдохновению-знамению и заблуждению одновременно, но только безнадежно махнул рукой. – Разберусь…

Он шёл в Коломенское в начале зимнего снежного декабря не в овраг Голос, а одноименному ручью, журчащему или звенящему ручью Голос, чтобы разобраться хоть с одной тайной времени… И лишний раз удостовериться, увидеть собственными глазами – никогда и ничего не принимая на веру! – что ручей не замерзает даже зимой… Голосит ручей Голос…

Он ведь верил в свой дар времени, пусть дар далеко не раскрывшийся, не проявивший себя во всей красе и величии. Ведь он родился 14 сентября, или в Новый Год 1 сентября по старому стилю, и это давало ему определённое право ментально и духовно общаться с таинственными духами времени у ручья Голос на одном языке, не требующем вербального воплощения с человеческими понятиями, выраженными в словах и предложения. Не надо было ему ждать появления густого или жидкого тумана в овраге Голос на месте тектонического разлома, дожидаясь сдвига или движения подземных плит. Он сам мог после двух мистических случаев в этом овраге поломки мастерских финских лыж – в знаковые моменты исторических размышлений – вызывать у себя в сознании зеленоватый туман вдохновения-пророчества, обеспечивая своей мысли путешествия во времени. Он знал, что такая способность мозга, всего сознания обеспечена нетривиальными мыслями о времени, исторических тайнах его…

Подходя к оврагу Голос и ручью Голос, Александр внутренне содрогнулся, а потом горько усмехнулся, осознав, чем могло обернуться вчерашнее гусарское приключение их троицы в общаге, где троица заночевала и «переспала» с девицами-медичками, по общим меркам, «лёгкого поведения». Ведь так будет трактовано недостойное поведение студентов, нарушителей морального кодекса строителей Коммунизма. Стоила ли овчинка выделки, когда он с Валькой подыграли Валерке, решившего на мальчишнике в общаге проститься лихо, по-гусарски с холостяцкой молодостью и залезть напоследок на первую, подвернувшуюся под руку юницу, а за компанию втянуть в свальный пещерный грех своих однокашников-холостяков, не помышляющих о скорой женитьбе.

Александр аж поморщился, вспомнив, как их троица нахрапом с предъявлением студенческих билетов, в особом порядке, в очередности, установленной Валеркой, протаскивала в общагу девиц-третьекурсниц из меда. Конечно, у девиц были такие же корочки студенческих билетов, и этого было достаточно, чтобы прошмыгнуть мимо бдительной очкастой вахтёрши. Но ведь она с мобилизованной бригадой студсовета могла нагрянуть в подозрительную комнату, в которой на трёх постелях занимались грешной плотской любовью, в разных формах её проявления, студентки и студенты, не прописанные на законных основаниях в общаге. Такой конфуз-облом мог случиться запросто ещё под одной причине: вечером в их пока ещё незапертую комнату ввалился бухой хозяин комнаты с желанием отоспаться до утренних занятий в институте. А его Валерка вежливо попросил уважить коллег, покинуть «территорию любви» и переспать ночь на какой-нибудь другой кровати в соседнем номере. Уже бухому парню налили полстакана «Фетяски» и спровадили чёрт знает куда, – а если бы он стукнул? Бухой он вряд ли бы пошёл стучать, но, протрезвев, мог бы и обидеться, например, по причине, что его спальное место могут обтрухать пьяные гусары и девицы.

И, обнаружив бардак в общаге, могли бы при желании общественности, попереть троицу из комсомола, автоматически лишить допуска к реальным и закрытым НИР, сорвать офицерские погоны… Ведь они уже прошли военную подготовку на втором и третьем курсе, хотя воинский билет офицера запаса ВС СССР, младшего инженера-лейтенанта по военно-учётной специальности 5015 инженерно-технического состава давался только после защиты диплома… И всё – абзац… И крыть тьму бездны нечем: гуляй, рванина, на все четыре стороны и слушай в армии рядовым, как кричат о позоре вороны…

Но есть ведь отмазка юности: а вдруг это любовь загнала их на ночь в общагу на преступные отчасти или целиком любовные игры? С Валеркой всё ясно, он прощался с холостяцкой жизнью, ему море по колене… Только вдруг о его гусарских похождениях узнала бы невеста, узнали бы высокопоставленные родители невесты, забугорные дипломаты – что тогда… А они с Валькой – что им делать было, если бы на них накатили бочку, что они вступили в преступную связь с медичками-студентками, прописанными по другому адресу общаги меда… Но вдруг это любовь?.. Да не вообще абстрактная, грешная в своих плотских проявлениях любовь, а конкретная грешная любовь Валентина и Ольги, Александра и Любы – что тогда?

Ведь Люба открытым текстом призвала верить в то, что её к любви к нему призвал Гений Места в овраге Голос, рядом с ручьём Голос… Ведь это одна и тайн времени, тайна любви… Вот и шёл Александр к ручью Голосу, когда утром сильно подморозило, чтобы самолично удостовериться – не замерз ручей любви, не пленён ледяной коркой за холодную ночь… Да и слова Гения Места надо было бы проверить: подвигал ли он на любовь, грешную девственницу Любу в её странный месяц, когда в иные тёмные древние времена юницами и девкам, бабам плотскими играми традиционно заниматься было не велено…

И он вызвал в своём сознании лёгкую волну зеленоватого тумана, заглядывая назад, во вчерашний день знакомства с Любой, греховных ласк на скрипучей кровати в общаге, и заглядывая в будущее, когда всё его мыслящее существо в один миг пронзила мысль, аж зазвенело в ушах: он коснулся тайны непостижимого Времени в Пространстве, где он вправе рассчитывать на подсказку Гения Места. Пусть Волос-Велес, как скотий бог, отвечает за тёмные недра, бездны, где случаются тектонические сдвиги, влекущие за собой густые и жидкие зеленоватые туманы, когда часы пролетают, как секунды, дни и месяцы – как часы и секунды, только иногда сутки тянутся на годы и века. Он обратился к Гению Места или журчащему ручью Голос: «Ты Любови подсказал надежду ожидания Любви навек со мной? Что мне делать – принять её любовь или пройти мимо, бежать, как чёрт от ладана?..»

Ручей Голос журчал и журчал, Александр был натянут, как струна, принимая истину мига – страшно даже представить, миг был это или вечность? – нет, ничего Любови не внушалось, не говорилось голосом ручья от имени Гения Места. Ослышалась Люба, опростоволосилась не вовремя, нафантазировала, ибо девичья память коротка и ненадёжна, особенно, под алкогольными парами «Фетяски». Нечего было слушать ручей Голос в Голосовом овраге… Юношеская и девичья любовь выдумкой и шуткой обернётся в будущем, ибо юницы, невинные или далеко не невинные, большие обманщицы в своём неискоренимом женском лукавстве… Сегодня одно, завтра другое, встречи разлуки в юности и молодости не так тревожны и мучительны, как в зрелости и старости. Таковы законы сурового, но по-своему мудрого Времени, не терпящего неприкаянных рыцарей и принцесс любви, ищущих и не находящих пока своей истинной половинки для поверхностного понимания и глубокого постижения человеческого счастья, под влиянием искры мига или под попечением открывающейся истины всепрощающей Вечности в колодце времён…

Александр вспомнил, как получил первую подсказку Гения Места ещё десятиклассником-лыжником, попавшим сюда в Коломенское, с мучительным вопросом: стоит ли поступать на истфак МГУ или получить инженерно-физическое образование в МИФИ или МФТИ, а потом уже развивать свои исторические идеи и открытия детства и юности? Он родился не только в знаковое новогоднее время Новолетия, но и в знаковом месте расцветшего культа образа Николы Можайского, причем Можай именовался в языческой, дохристианской эре Голядом, и у юного историка на руках были такие исторические доказательства относительной косвенной истинности подобного положения дел. И именно у ручья Голос его осенило: при всём твоём ретивом желании, роясь в мыслимых и немыслимых летописях и архивах ты не найдёшь ответа: насколько истинно, что Голяд – это Можай-Можайск, одна из опричных столиц Ивана Грозного и традиционного места сбора русских войск при походах царей на запад, Литву, Ливонию, Польшу… Александр ещё в школьные времена собрал уникальные документы о прорастании ереси жидовствующих, пришедшей в Москву из Новгорода конце 15 века, в современное масонство 17–18 веков, когда главный символ Можая-Можайска, Никольский собор, где хранился деревянный образ св. Николы-Меченосца, был воплощен архитектором Баженовым и учениками Казакова в псевдоготическом стиле с масонскими знаками-символами… На руках юного историка-следопыта были уникальные свидетельства, как удельная княжеская ветвь Рюриковичей, потомков Александра Невского, Дмитрия Донского через брак сына Ивана Великого, Ивана Молодого с молдавской княжной Еленой Волошанкой способствовала идее Москвы, как второго Израиля, противоборствующей через ересь жидовствующих идее Москвы-Третьего Рима… Крушение династии Рюриковичей, приход на царство предательской династии Романовых через убийство московских царей Ивана Васильевича Грозного, Фёдора Ивановича, Годунова с потомками, в разгул Смутного времени двух Лжедмитриев… Но ведь снова летописи и хроники уничтожены, искажены и подчищены – как утолить исторический интерес к опасной жидовской ереси внешне благопристойному мировому и отечественному масонству юному следопыту-лыжнику, мыслящему поступать на истфак МГУ?..

И первая поломка лыж в Голосовом овраге… Чем не знак?.. Нельзя навострить лыжи в бездарность и тривиальность заурядного мышления, чтобы стричь заслуженные или незаслуженные купоны, пристроившись к кормушке… А вторая поломка лыж там же при мыслях об императоре Петре Первом, отменившего старое время «от сотворения мира», заменившем его Новым Временем «от Рождества Христова» – с первого января 1700 года. Самое смешное, что Александр в то время искренне верил, что Пётр родился именно в Коломенском 30 мая в 1672 году или в 7180-м году по принятому тогда летоисчислению «от сотворения мира». Не принимал он на дух другие версии рождения Петра ряда историков, указывавших местом рождения царя «Теремной дворец» Кремля. И будет парадокс перехода от Старого к Новому Времени, двумя указами Петра от 19 и 20 декабря 7208 года (1699): N 1735 «О писании впредь Генваря с 1 числа 1700 года во всех бумагах лета от Рождества Христова, а не от сотворения мира»; N 1736 «О праздновании Нового года», утверждающего, что после 31 января 7208 года наступит 1 января 1700 года и его (а не 1 сентября, как прежде) следует считать началом года, Новолетием.

Когда-то в школьные времена Александра поразил факт, что могучий интеллект-император Пётр до последних дней жизни писал со множеством грамматических ошибок, при скудном словарном запасе, ничтожном русском лексиконе (не подменили ли двухметрового гиганта ростом в 205 см, с изящной женской ножкой 38–39 размера в Голландии, куда он выезжал перед Новолетием 1700 года?), или есть другое оправдание грамматической неграмотности императора кроме посвящение в высокую ложу масонства, чтобы «догнать цивилизованную Европу с реформированием календаря и церкви. И есть ещё смежный исторический парадокс с «отменой патриаршества на Руси»: в том же 1700 году после скоропостижной смерти книжника-патриарха Адриана, Петр, вместо созыва церковного собора для выборов нового патриарха, поставил местоблюстителем патриаршего престола, во главе русского духовенства, «временно» заурядного митрополита Рязанского Стефана Яворского, так сказать «Экзарха» при царе. Точнее, под царём, масоном, творящим блага-реформы направо и налево. А в 1721 году, самое удивительное, в год своего объявления Петра Императором, патриаршество в России было упразднено. Был учрежден Святейший Синод, который был признан Императором и всеми восточными патриархами равночестным «Патриарху России». Все члены Синода с 1721 года назначались императором Петром и, как следствие, приносили ему верноподданническую присягу. Вот какие игры с Календарем, Временем и «временным» отсутствием неизбранного собором русского патриарха, играми на церковном престоле устроил великий реформатор Петр, писавший с грамматическими ошибками из-за отсутствия базового «школьного» образования, но с тайным посвящением «вольных каменщиков», цивилизованным масонским напутствием на благие дела в кардинальном переустройстве русского общества в тисках крепостничества.

«О, Время, временные трудности и потрясения, игры со временем, остановки текущего времени на моих наручных часах в миг смерти деда, запуск часов в морге, в мановение ока, от мысленного напряжения и осознания крохотки человеческой жизни… Как всё это хрупко, опасно, стремительно и парадоксально, и необъяснимо без живого духа любви, вдохновения и счастья» – мысленно шептал про себя у ручья Голос Александр.

Твердо усвоив, осознав на собственной шкуре «деньрожденщика» 14 сентября (по новому стилю и 1 сентября по старому стилю) исторический факт самого короткого года для Руси-России 7208-го, раз он длился всего лишь четыре месяца (с сентября по декабрь), сломав второй раз лыжи в овраге Голос, Александр решил поступать в МИФИ. Во-первых, потому что с ведома новой династии Романовых, лично императора Петра, из истории Руси-России было изъято 5508 лет (7208–1700), уничтожением и искажением того, что происходило от «сотворения мира» до Рождества. Во-вторых: где они, достоверные церковные и бытийные хроники современников за 5508 лет? Только поздние пересказы летописные свидетелей и лжесвидетелей, где в разбирательстве чёрт ногу сломит. Какой истфак МГУ вразумит, что было и будет? Лучше МИФИ или МФТИ (всего-то одна буква разницы в названии), которому тесно стало в МГУ на физфаке и мехмате, и возникшему как прорывный проект гениального Петра Капицы (ведь тоже Пётр). И всё же ядерный МИФИ выбрал Александр из-за соседства вуза с обителью царя Ивана Грозного и императора Петра! Благо, что вуз находится рядом с резиденцией царей в Коломенском, и всегда можно забегать случаем для «исторических открытий» низовьем Москвы-реки в чудесный заповедник прямо от стен вуза и институтского футбольного поля. Стоит ли говорить, что, наслушавшись «страшных» исторических баек о Коломенском и Голосовом овраге с открывающимся порталом с зеленоватым туманом, из прошлого в будущее и, наоборот, 17-летний Александр, после знаковых двух поломок лыж у ручья Голос и подсказки Гения Места выбрал стезю «ядерной электроники» для победного развития интеллекта, духа и судьбы. Навострил новые жизненные и судьбины лыжи, куда надо. Он верил в свой исследовательский дар изобретателя и поэта по историческому факту рождения в нужное время и в нужном месте, гармонически развиваясь и в точных науках, и в гуманитарных дебрях, тайно надеясь на бессрочные удивительные пионерские открытия на судьбиной стезе…

Может, в этом и есть фишка судьбиной стези, когда все взгляды и помыслы «движителя судьбы», памятующего о народной присказке, мол, на Бога надейся, а сам не плошай, направлены в светлое будущее, с опорой на исторический опыт прошлого и борьбу за жизнь и простое человеческое счастье в настоящем?.. Через обогащение памяти и сознания прошлым опытом, честную, достойную и увлекательную борьбу в настоящем, не форсируя непременные победы и победные коврижки, многое становится понятным и ясным, появляется необходимая уверенность в светлом завтрашнем дне коммунизма ли, «развитого социализма» ли, капитализма ли с уродливым лицом кретина… Только всем ли удастся сохранить чистоту риз и бойцовский победный дух в текущей борьбе, не сломаться и не загнуться в этой борьбе только на основе тёмного и нелицеприятного исторического опыта и щенячьей подростковой веры в светлое грядущее – вот в чём вопрос вопросов?