…Так соединятся вдруг соединяемое и не соединяемое в череде бессрочных тайн времени… Так высвечивается из разнородных тлеющих огоньков фактов значимый проблеск истины, к которой можно приблизиться, прикоснуться…

История вроде бы цивильного безобидного противостояния между двумя видными представителями страны Советов Сусловым и Андроповым, «до полной гибели всерьёз», с высот времени и глобальных идей развития страны и мира представляется нам как смертельная схватка двух идейных врагов из двух масонских лож – правого умеренного масона-консерватора и жидомасона левого толка. Обострение противостояния сильно проявилось в конце 1970‐х и начале 1980-х, когда на фоне серьёзного ухудшения здоровья после нескольких инфарктов и инсульта генсека Брежнева, дважды подававшего в отставку, разные партийно-государственные группировки развернули острейшую видимую и подковёрную борьбу за власть (с продвижением «своих генсеков» Щербицкого, Андропова, Черненко). Только исход этой опасной борьбы «не на жизнь, а на смерть», могли определить как раз Суслов и Андропов, старавшиеся как можно дольше удержать больного Брежнева в кресле генсека, до решающего момента выхода на сцену нового вождя-генсека страны «развитого коммунизма».

Только реальное идейное, да и политическое противостояние масона-консерватора Суслова и жидомасона-революционера Андропова началось гораздо раньше, начиная со смерти Сталина и реально проявилось в середине 1950‐х и начале 1960-х, когда лидер Коминтерна, которому подчинялась вся его разведка и каналы связи с зарубежьем, выдвиженец троцкиста Хрущёва, Отто Куусинен, как англо-финский масон, начал усиленно продвигать на ведущие роли в партийном руководстве Андропова с абсолютно тёмной еврейской биографией Флекенштейна-Либермана, от матери Евгении Карловны Флекенштейн, деда Карла, что обеспокоило тогда идеолога партии Суслова. Выдвинутый в аппарат ЦК еще при Сталине и прежнем идеологе Жданове (ставшего жертвой заговора сионистов-жидомасонов и кремлёвских врачей, добившихся его гибели на Валдае, заговор был раскрыт кардиологом Тимашук, написавшей наверх о кремлёвских врачах-вредителях).

Идеолог партии Суслов, не утруждавший себя защитой диссертаций по теории марксизма-ленинизма, интуитивно почувствовал угрозу для себя не от нового фаворита Хрущева, «двинутого на идеологию коммунизма» Ильичева (секретаря ЦК, избранного в академики АН, не будучи членкором, не имея заслуг в науке, благодаря протекции не шибко грамотного, но амбициозного вождя-волюнтариста), а именно от более молодого кадра жидомасона Андропова. Выскочку Ильичёва Суслов быстро поставил на свое место рядом с сортиром, организовав для этого в конце 1962 года поход Хрущева на скандальную выставку в Манеже художников абстрактного толка. Только Суслов намного больше академика Ильичёва боялся энергичного и деятельного жидомасона Андропова, недоучки с истфака Петрозаводского университета, зато имевшего влияние на Брежнев из-за того, что Андропов предпринял ряд прогрессивных социал-демократических новаций в руководимом им международном отделе ЦК по связям с социалистическими странами (взрастив «свой подлесок» в лице Арбатова, Бовина, Бурлацкого, Шахназарова и прочих). Брежнев по-стариковски любовно шутил над Андроповым и его подлеском: «мои дорогие товарищи социал-демократы».

Только принципиально надо выделить опасное для Суслова перемещение жидомасона и «социал-демократа Андропова в 1967 году Брежнева с насиженного места завотделом ЦК на вершину империи КГБ, уже не при совмине, а самостоятельного органа, руководимом новым Председателем, кандидатом в члены политбюро. Для идеолога партии, Суслова это было очередным унижением при изменении политического ландшафта и баланса сил. Причём продвижение наверх в КГБ и ПБ еврея и масона-революционера произошло «якобы спонтанно», без ведома и одобрения «второго секретаря». Тот узнал об искромётной идее мастера перестановок знаковых политических фигур Брежнева в самый последний момент. Может, мастер аппаратных интриг «кадровик» Брежнев, переиграв и сместив Хрущёва, но боясь конкуренции от своих тайных противников Шелепина, Подгорного, Шелеста, Косыгина хотел так укрепить свою власть, стравив аскетов-масонов высочайшего уровня посвящения из противоборствующих лож Суслова и Андропова со своими личными каналами заграничных агентских связей?..

Само собой разумеется, что до 1967 года Суслов и Андропов находились в разных весовых категориях политической жизни страны. Масон-идеолог Суслов как член Политбюро еще в конце 1950‐х годов мог Андропову публично давать разные указания, а масон-революционер Андропов до поры до времени мог выражать свое несогласие лишь намеками, делая ставку в своих официальных записках из международного отдела в Политбюро и генсеку на эзопов язык. Только осенью 1970 года неслучайным объектом для жертвоприношения игр высокопоставленных масонов чуть не стал известный писатель‐фантаст, доктор биологических наук, профессор Иван Антонович Ефремов.

Для центрального партаппарата не было большим секретом, что Ефремову еще с середины-конца 1940‐х годов покровительствовал Суслов, узнавший от Жданова историю, что Ефремова благословил на продвижение в Союзе Писателей (СП) перед своей смертью писатель-академик Алексей Толстой, позвавший коллегу лично к себе в «кремлёвку». Остаётся открытым вопрос: был ли это осознанный выбор самого нового идеолога партии Суслова, или курировать писателя ему перед началом борьбы с космополитами (после раскрутки дела кремлёвских врачей-вредителей, присвоения ордена Ленина Тимашук) поручили его высокие предшественники Маленков, Жданов, а может, это было коллективным мнением окружения Сталина. Не исключено, что покровительственным бережным отношением одного высокопоставленного масона Суслова к Ефремову, имеющему определённую тягу к масонским смыслам и символам в своих произведениях, и решил воспользоваться другой жидомасон Андропов уже в качестве энергичного председателя КГБ и кандидата в члены ПБ.

Андропов без околичностей дал понять, что очередной нашумевший в обществе роман писателя – «Час Быка» – оказался опасной антисоветчиной, а раз так, то ответственность должны были понести не только художник и издатели, но и их тайные и явные покровители. Иными словами, Андропов бросал недвусмысленные намеки в адрес Суслова. 28 сентября 1970 года Андропов сообщил в ЦК КПСС:

«Писателем ЕФРЕМОВЫМ И.А. в журнале «Молодая гвардия» (№№ 1–4 за 1969 г.) опубликован научно‐фантастический роман «Час Быка», который затем с незначительными изменениями был издан отдельной книгой. В романе «Час Быка» ЕФРЕМОВ под видом критики общественного строя на фантастической планете Торманс, по существу, клевещет на советскую действительность, поскольку, как сам он признается в предисловии, книга «…говорит о путях развития грядущего коммунистического общества».

Содержание критических суждений автора отражают следующие выдержки: «…планета населена нашими же людьми, потомками землян, и все процессы ее развития аналогичны нашим…»,

«…раз нет выхода для нижних слоев пирамиды (подразумевая общественный строй). Она должна быть разрушена!.. Устранение верхушки ничего не решает: на месте убранных сейчас же возникнет новая вершина из нижележащего слоя. У пирамиды надо развалить основание… Кстати, это давняя методика всех подлинных революций. Приспеет время, и пирамида рухнет, но только когда внизу накопятся силы, способные на организацию иного общества…»

«…под масками новых общественных форм затаилась та же, прежняя капиталистическая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий».

О направленности романа свидетельствуют и отклики отдельных читателей: «Вы затронули проблемы, которые волнуют сегодня всех честных и мыслящих людей. И прежде всего тех, которые остро страдают от несовершенства сегодняшнего уклада жизни…»

«Как они ее напечатали! Что они, ничего не понимают? Это же все человек пишет о нашей советской действительности. Причем ничего не страшась».

Сам ЕФРЕМОВ, по оперативным данным, так оценивает свое произведение: «Ярая книга! Пропитана яростью, которая накопилась у нас. Это удивительно! Я их понять никак не могу. Они рубят сук, на котором сидят…»

В настоящее время роман «Час Быка» продается на черном рынке за цену, в 10 раз превышающую официальную стоимость.

Сообщается в порядке информации».

Судя по всему, Андропов своей запиской руководству ЦК хотел решить как минимум две задачи. Первая его цель была бросить не серую, а чёрную тень на идеолога Суслова, покровителя ярого антисоветчика. А вторая – убрать руководство журнала «Молодая гвардия», которое, несмотря на происшедшую в 1968 году смену первого секретаря ЦК комсомола, продолжило курс на поддержку исконно русских национальных традиций.

Вскоре к записке Андропова была приложена карточка: «Ознакомить секретарей ЦК КПСС, а также тов. Яковлева А.Н.». Последний на тот момент был в статусе исполняющего обязанности заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС и ждал избавления от приставки «и. о.». Позже на этой карточке появились росписи Соломенцева, Катушева, Капитонова, Суслова, Кириленко и некоторых других секретарей ЦК. Ну а 12 сентября 1970 года записка Андропова была обсуждена уже в повестке дня на заседании секретариата ЦК КПСС.

Интересно отметить, что председательствовал на том секретариате ЦК главный идеолог партии и государства масон Суслов. Как опытный интриган, он предложил по этому вопросу высказаться главному куратору советской печати, секретарю ЦК Демичеву. К слову, Демичев на тот момент считался членом команды члена Политбюро Шелепина, который, сместив с единомышленниками Хрущёва, был не прочь перехватить у «временщика и временной слабой фигуры» Брежнева всю партийную и государственную власть. Но надо было учитывать еще и то, что Демичев в душе поддерживал «русскую партию» в литературе и искусстве и страшно не любил «либералов от искусства». Однако на важном заседании секретариата ЦК Демичев почему‐то дрогнул и испугался. Он, видимо, решил, что на самом верху стала побеждать возвысившаяся башня Кремля либеральной партии Председателя КГБ и его выросшего подлеска, и поэтому публично поддержал Андропова.

«Я, – заявил Демичев на секретариате ЦК, – читал этот роман и считаю, что т. Андропов совершенно прав. В романе т. Ефремов критикует наши порядки. Издательство «Молодая гвардия» допустило серьезную ошибку, опубликовав этот роман сначала в журнале, а затем выпустив его отдельной книгой».

Похоже, масон-консерватор Суслов не ждал такой хитрости или откровенной трусости от Демичева, открыто поддержавшего масона революционера на посту Председателя КГБ. Поэтому он быстро свернул все прения, предложив поручить рассмотрение вопроса о публикации романа Ефремова ЦК комсомола (сославшись на то, что журнал, в котором появился «Час Быка», находился в подчинении комсомола).

Необходимо подчеркнуть, что неделей ранее – 5 ноября – секретариат ЦК уже рассматривал вопрос о журнале «Молодая гвардия». Кстати, тогда на секретариат неожиданно явился сам Брежнев. Настроенный частью своего окружения против журнала, он выразил недовольство многими публикациями, однако от немедленного принятия кардинальных мер генсек все-таки воздержался. В итоге секретариат поручил судьбу руководства проштрафившегося журнала решить ЦК комсомола. И вот последовало второе указание комсомольскому начальству заняться «Молодой гвардией».

«Глубокоуважаемый Петр Нилович! – написал 20 ноября 1970 года Ефремов Демичеву. – Позвольте преподнести Вам мой последний научно‐фантастический роман о будущем «Час Быка» в надежде, что его прочтет кто‐либо из Ваших ближайших помощников. Как и каждому автору, мне бы хотелось узнать Вашу оценку моего многолетнего труда. В настоящий момент это особенно важно, так как может оказаться поворотным пунктом в моем творчестве.

Журнал «Молодая гвардия», напечатавший первый вариант «Часа Быка», подвергается суровой критике (на мой взгляд, преувеличенной). В числе ошибок редакции, в частности, считают и опубликование моего романа. Некоторые люди усмотрели в романе опорочивание нашего строя.

Как Вам известно, на тему будущего коммунистического общества я написал уже две повести и два романа. Первый из них, «Туманность Андромеды», напечатанный в 1957 году, вначале подвергся недоброжелательной критике и вызвал целую литературную дискуссию. Ныне он переведен на 31 язык во многих странах, а кое‐где (конечно, в социалистическом секторе) введен в школьные программы.

Я собирался продолжать писать на ту же тему будущего коммунизма. Однако если редакции будут получать нарекания за печатание этих романов, то они их публиковать не будут. Следовательно, тут налицо или какие‐то мои ошибки в трактовке темы, или неправильная оценка критикой, возможно, для целей нанесения более сильного удара по журналу.

Разумеется, «Час Быка» – очень сложный роман и одной из его главных целей была критика маоизма, который, как известно, использует опыт коммунистического строительства в нашей стране, искажая и выворачивая его в своих целях. И очень плохо для критики, если изображение будущего общества, моделированного по маоистскому Китаю плюс гангстерскому монополистическому капитализму, она принимает за какое‐то отображение нашего строя!

Вполне возможно, что у меня могут встретиться неточные отдельные места, но как может фантастический роман претендовать на абсолютную непогрешимость предсказаний будущего или описаний такового?

Очевидно, критике следовало бы судить по основным идеологическим направлениям и главной линии романа, которые совершенно ясны. Характерно, что ни одного письма, осуждающего роман, я не получил, кроме множества одобрительных. Также не было и осуждающих выступлений в печати.

Естественно, я обращаюсь в высший орган Партии нашей страны с просьбой или указать мне мои ошибки или разъяснить, что опубликование моего романа «Час Быка» не является идеологической ошибкой редакции журнала «Молодая гвардия» или соответственно издательства.

Пишу именно Вам, глубокоуважаемый Петр Нилович, так как Вы всегда принимали живое участие и относились с интересом к делам писательским».

Однако Ефремов не знал, что хитроумный, держащий нос по ветру секретарь ЦК Демичев – ради того, чтобы самому удержаться в ЦК, – фактически от него отрекся. Во многом, именно из‐за проявленной Демичевым слабости ЦК комсомола не смог отстоять руководство журнала «Молодая гвардия». Он вынужден был снять главреда Анатолия Никонова. Правда, совсем пропасть ему не дали. Его потом перевели на равнозначную должность в другой журнал – «Вокруг света». А самое главное – комсомольское начальство негласно дало новому редактору журнала указание сохранить в целом прежний курс. Но вряд ли новый комсомольский вожак Евгений Тяжельников это сделал на свой страх и риск. Он, безусловно, предварительно заручился чьим‐то согласием в верхах. Но чьим? Не Андропова же. И вряд ли Демичева. Скорей всего санкцию ему дал лично главный идеолог Суслов.

А фантаста с масонским уклоном Ефремова комсомольское начальство лишь слегка пожурило. 31 декабря 1970 года Тяжельников доложил партийному руководству ЦК:

«В соответствии с поручением ЦК КПСС (Ст. 133/7с от 5. 11. 1970) ЦК ВЛКСМ принял необходимые меры. Вопрос о работе журнала «Молодая гвардия» обсуждался в секретариате ЦК ВЛКСМ. Состоялась встреча с членами редколлегии журнала, в редакции прошло отчетно‐выборное партийное собрание. Коммунисты редакции и члены редколлегии дали принципиальную оценку ошибочным выступлениям журнала.

Решением Бюро ЦК ВЛКСМ т. Никонов А.В. освобожден от должности главного редактора журнала «Молодая гвардия». Главным редактором утвержден т. Овчаренко Ф.Е., до последнего времени работавший инструктором Отдела пропаганды ЦК КПСС.

ЦК ВЛКСМ определил меры, направленные на устранение отмеченных недостатков, на улучшение работы журнала как важного средства коммунистического воспитания молодежи.

В соответствии с поручением ЦК КПСС (Ст. 114/20с от 12. 11. 1970) ЦК ВЛКСМ рассмотрел записку т. Андропова Ю.B. Роман И.А. Ефремова «Час Быка» был опубликован в журнале «Молодая гвардия» (№№ 1–4, 1969 г.). Роман получил положительную оценку в газетах «Правда», «Литературная газета», «Литературная Россия». В июле 1970 г. роман «Час Быка» вышел в издательстве «Молодая гвардия».

И.А. Ефремов – член партии, крупный советский писатель‐фантаст, автор известных научно‐фантастических романов, в которых он разрабатывает проблемы будущего коммунистического общества.

В новом романе «Час Быка» И.А. Ефремов поставил задачу показать закономерность и неизбежность победы коммунистического общества. Однако писатель допустил некоторые ошибочные оценки проблем развития социалистического общества, а также отдельные рассуждения, которые дают возможность их двусмысленного толкования.

ЦК ВЛКСМ указал руководству журнала «Молодая гвардия» и издательства «Молодая гвардия» на необходимость повышения требовательности к авторам и более тщательной работы над рукописью».

Спустя три месяца партфункционеры, говоря языком чиновников, «закрыли» и письмо Ефремова. Заместитель заведующего отделом культуры ЦК Зоя Туманова и завсектором этого отдела Альберт Беляев сообщили:

«Писатель И.А. Ефремов (гор. Москва) выражает несогласие с некоторыми критическими оценками его научно‐фантастического романа «Час Быка», опубликованного в журнале «Молодая гвардия» (№№ 1–4 за 1969 год), а затем выпущенного отдельной книгой в 1970 году.

Роман И. Ефремова «Час Быка» получил в нашей печати положительную оценку. В статье В. Дмитриевского «За горизонтами времени» («Правда», 31 июля 1970 года) роман «Час Быка» отнесен к числу значительных произведений последнего времени. В рецензиях на роман, напечатанных в журнале «Огонек», «Литературной газете», еженедельнике «Литературная Россия», отмечалось, что новое произведение И. Ефремова пронизано пафосом утверждения коммунистических идеалов, историческим оптимизмом. Вместе с тем в статьях и рецензиях указывалось на конкретные недостатки, содержащиеся в романе.

С И.А. Ефремовым состоялась беседа, ему даны необходимые разъяснения по вопросам, затронутым в письме. И.А. Ефремов беседой удовлетворен».

В общем, предпринятая Председателем КГБ Андроповым атака на идеолога Суслова и фантаста Ефремова была отбита. Но без жертвенных потерь всё же не обошлось. «Русская национальная партия» в партаппарате вынуждена была пожертвовать Никоновым. Другой жертвой оказался Юрий Мелентьев. Занимая пост заместителя заведующего отделом культуры ЦК КПСС, он выразил несогласие с увольнением Никонова и набрал по вертушке АТС-1 прямой телефон Брежнева, тем самым нарушив неписаное для партийцев правило безукоризненно выполнять любое принятое партией решение. За это его удалили из аппарата ЦК, отправив в Комитет по печати.

И вот через два с небольшим года настал чёрный октябрь для знаменитого писателя-фантаста. С ним случился сердечный приступ во время чтения какого-то письма. При острейшей сердечной недостаточности Ефремова, вызванной получением прочтения некого письма его жена Таисия Иосифовна 5 октября 1972 года в 4 часа 56 минут вызывала неотложную скорую помощь Центральной поликлиники Академии наук СССР, находящейся на окраине Москвы в Ясенево. Выехавший по вызову дежурный врач ровно в 5 часов 5 октября по месту прибытию в квартиру писателя на улице Губкина констатировал физическую смерть Ефремова в возрасте 64 лет. На гражданской панихиде писателя-фантаста называли «певцом коммунизма».

А через месяц в дом покойного к его вдове Таисии Иосифовне явилась дюжина сотрудников КГБ и целых тринадцать часов переворачивала вверх дном квартиру, что-то ища и прощупывая металлоискателем стены, полы и потолок. Руководил обыском старший следователь по особо важным делам управления КГБ по Москве и Московской области Ришат Хабибуллин. Перед возбуждением уголовного дела 22 января 1973 года следователем Хабибуллин изъял из квартиры покойного 41 предмет: фото писателя разных лет, квитанции, письма, гомеопатические лекарства, деревянную разборную трость, металлический штырь с набалдашником.

Уже 17 ноября 1972 года было отправлено письмо известного писателя-фантаста А. Казанцева в Политбюро ЦК КПСС следующего содержания:

«Уважаемые товарищи члены Политбюро!

Как член Коммунистической партии Советского Союза, как ветеран советской научной фантастики, считаю своим партийным долгом сообщить следующее: совсем недавно многие советские люди горевали по поводу тяжелой утраты – безвременной кончины флагмана советской научной фантастики, выдающегося писателя и крупного ученого, профессора, доктора биологических наук, лауреата Государственной премии Ивана Антоновича Ефремова.

Литературная критика выдвигала Ефремова на виднейшее место в советской литературе за его научно-фантастические произведения, в частности за всемирно известный роман «Туманность Андромеды», где зримо показано коммунистическое общество.

На гражданской панихиде 6 октября 1972 года в Центральном доме литераторов директор издательства «Молодая гвардия» тов. Ганичев от имени ЦК ВЛКСМ назвал покойного писателя «певцом коммунизма».

И вот, не остыла еще горечь утраты у всех, кто любил и ценил Ефремова, как накануне Октябрьских праздников 4 ноября 1972 года на квартиру покойного писателя явились двенадцать работников Комитета государственной безопасности и, даже не предъявив ордера на обыск, а лишь устно сославшись на якобы имеющуюся санкцию заместителя Генерального прокурора СССР, в течение тринадцати часов перевернули вверх дном квартиру «певца коммунизма». Разумеется, они ничего не нашли из антисоветских материалов и изъяли лишь том Брема «Жизнь животных» и письма писателя к его жене (правда, пообещав вернуть их). Я не могу не сообщить об этом случае Политбюро, ибо многие могут расценить его как надругательство над памятью выдающегося деятеля советской науки и культуры, преданного делу построения коммунизма, воспитателя молодежи в коммунистическом духе, пламенного борца за наше грядущее.

Я не уверен, что такая акция по отношению к выдающемуся советскому писателю, только что скончавшемуся, вызвана необходимостью. Скорее она принесет больше вреда, дав повод нашим врагам для новых клеветнических обвинений нашей страны, нашей партии, якобы не ценящей даже своих сторонников. Ведь безответственным элементам легко сказать, что «человека нет, человек умер! О каком же пресечении его опасной деятельности может идти речь?» Им легко спекулировать, скажем, таким примером: как отнесутся у нас к тому, что где-нибудь за рубежом полиция ворвется после смерти писателя с мировым именем в его дом и учинит там разгром?

Нет слов, чтобы оценить трудность и важность работы КГБ. Однако неосторожные, нетактичные действия некоторых его сотрудников могут бросить неоправданную тень на эту важную организацию, авторитет которой я хотел бы всемерно укрепить.

После возбуждения уголовного дела следователем последовало секретное письмо в ЦК от заместителя председателя КГБ Чебрикова:

«Секретно

Заведующему Отделом административных органов ЦК КПСС

тов. Савинкину Н. И.

4 ноября 1972 года с целью возможного обнаружения литературы антисоветского содержания, на основании постановления, санкционированного первым заместителем Генерального прокурора СССР тов. Маляровым М. П., на квартире Ефремова Ивана Антоновича, 1907 года рождения, беспартийного, писателя-фантаста, умершего 5 октября 1972 года, сотрудниками УКГБ по гор. Москве и Московской области был произведен обыск.

Постановление о производстве обыска было предъявлено вдове Ефремова – Ефремовой Т. И., о чем она расписалась.

Обыск проводился с соблюдением процессуальных норм, и претензий к сотрудникам органов госбезопасности Ефремова не предъявляла.

При обыске был изъят документ, носящий резко антисоветский характер (позднее было установлено, что автором этого документа является некий Гейнрихс, проживающий в гор. Фрунзе), а также ряд предметов, которые могли использоваться Ефремовым в проведении противоправной деятельности.

Часть изъятых предметов после их исследования специалистами была Ефремовой возвращена.

Материалы на Ефремова И. А. докладывались в инстанции.

22 января 1973 года Управлением КГБ при СМ СССР по гор. Москве и Московской области по факту смерти Ефремова возбуждено уголовное дело.

Ведется следствие. При ответе заявителю просим иметь в виду, что продолжается оперативная проверка связей Ефремова И. А.

Заместитель Председателя КГБ

при Совете Министров СССР

И уже в феврале 1973 года писатель Казанцев получил аргументированный ответ от КГБ, куда он обратился около трёх месяцев тому назад, о чём свидетельствует архив подотдела писем ЦК:

«ЦК КПСС

С результатами рассмотрения заявления т. Казанцева А. П. Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР считаем возможным согласиться.

Ответ т. Казанцеву сообщен.

Инструктор Отдела административных органов ЦК КПСС

Богданов

13 февраля 1973 года

ЦХСД. Архив подотдела писем ЦК КПСС. Подлинник».

В связи с запретом Главлита (Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР), то есть государственной цензуры, упоминать в прессе имя Ефремова по стране поползли чёрные слухи о возможной причастности писателя-фантаста к нелегальной резидентуре английской разведки в СССР. По одной из версий событий, питавшей слухи, коварные английские разведчики убили профессора Ефремова в 1949 году, когда тот возглавлял научную экспедицию в пустыне Гоби, а назад в Москву возвратился его двойник-шпион. Светские сотрудники контрразведки вычислили английского резидента, но арестовать его для осуждения и заключения в тюрьму не успели… Когда из западного посольства на имя писателя в его дом пришло заказное отправленное письмо, то Ефремов, вскрыв конверт, прочитав текст письма мгновенно…Ходили не менее тёмные слухи, что Ефремов был инопланетянином, и долгий обыск у него в квартире был связан с тем, что, возможно, там искали средства связи с внеземными цивилизациями…

А теперь приступим к содержательной части анализа «дела о смерти Ефремова». В постановлении следователя по возбуждению дела с согласия прокурора говорилось:

«В момент ухудшения состояния здоровья Ефремова его жена Ефремова Т.И. из городской станции скорой помощи врачей не вызывала, вскрытие трупа Ефремова не производилось, и он 6 октября 1972 года был кремирован. Кроме того, к моменту возбуждения дела имелись материалы, дающие основание предполагать, что Ефремов не являлся тем лицом, за которое себя выдавал при жизни».

Первое противоречие постановления – с не вызовом врачей из городской станции скорой помощи – отводится. Ибо к прикреплённому к ЦКБ АН профессору жена вызвала машину скорой помощи из академической больницы ранним утром 5 октября 1972 года, приехавшие врачи констатировали смерть у лежавшего в постели учёного-писателя.

Только вызывает смущение явная поспешность кремации Ефремова, буквально на следующий день после трагической смерти 6 октября, к тому же без необходимого в подобных случаях вскрытия трупа и установления причин смерти. Вопрос первый: почему жена Ефремова запретила проводить вскрытие трупа мужа? Вопрос второй: почему так быстро была проведена кремация тела Ефремова, буквально на следующий день. Вопрос третий, дополнительный: почему жена Ефремова отказалась показать сотрудникам КГБ урну с прахом мужа?

Третий вопрос сформулирован только на основании воспоминаний полковника КГБ в отставке В. Каталикова, выпускника Высшей школы КГБ, принявшего Уголовное дело к производству летом 1973 года, после ухода на пенсию следователя Хабибуллина. А именно:

«Как мне рассказывал Р. Хабибуллин, обыск был длительным и проходил в присутствии понятых и вдовы писателя, которая всё время не выпускала из рук урну с прахом Ивана Антоновича Ефремова…

Может последовать вопрос: а было ли «странное» и, возможно, отравленное письмо, от которого умер Ефремов? Да, Иван Антонович получил накануне смерти письмо, прочитал его. Но умер он в постели более чем через 12 часов, как утверждается в газетной публикации. Такой версии о причинах смерти при расследовании мы даже не выдвигали. Пусть это останется на совести газетной «утки» 1992 года…

В ходе расследования дела мы допросили в качестве свидетелей всех его дальних родственников и знакомых, которым он был известен в разные периоды своей жизни с детских лет. Никто не усомнился в его личности, все опознали его по фотографиям.

Для идентификации личности Ивана Антоновича была проведена сравнительная криминалистическая экспертиза по многочисленным изъятым фотокарточкам с его изображением, начиная с полутора лет и до последних лет жизни. Я впервые проводил такую экспертизу. Мне дали полномочия отыскать и пригласить со всего Советского Союза ведущих специалистов в этой необычной области. Вывод экспертов был один: на всех фотокарточках изображён один человек – Ефремов Иван Антонович. По делу проводились и другие экспертизы, в том числе сравнительные почерковедческие по рукописям писателя, изъятым из его архива в Пушкинском Доме. В выводах экспертов и специалистов отсутствовали сомнения в личности Ефремова.

В ходе следствия я просмотрел поднятые из архивов несколько дел на Иван Ефремова, заведённых на него органами НКВД в разное время. Дела тогда возникали быстро. Занимаясь наукой, он прикасался к секретам государства. А что тогда не было секретом? Но во всех этих делах не было ни одного вывода о нарушении им закона. И здесь Иван Антонович остался также чистым в своих делах и поступках. Было дело о его изучении в целях вербовки в качестве секретного агента НКВД, но такой вербовки не состоялось. Отказался Иван Антонович быть осведомителем или сексотом, как было написано, из-за «отсутствия оперативных возможностей» для такой работы. Это был мужественный, но опасный для того времени поступок учёного. А ведь не арестовали, дали возможность работать, а может, потому Ефремов стал тогда уже известным учёным и нужны были результаты его работы. Не стоит, кстати, забывать о его причастности к секретной разведке алмазных месторождений. Описанные в его романах такие месторождения расцениваются, как предсказания, а в секретных отчётах того времени как реальные результаты геологических поисков и исследований…

Следует отметить, что оперативную разработку писателя консультировал тогда знаменитый разведчик Ким Филби. В результате – задолго до возбуждения уголовного дела проверка так называемой английской «разведывательной» составляющей в биографии Ивана Ефремова была прекращена как неосновательная. Здесь также своевременно была поставлена точка.

Учитывая, что Ефремов И.А. умер естественной смертью, 4 марта 1974 года уголовное дело, возбуждённое по факту смерти Ефремова Ивана Антоновича, за отсутствием события преступления мною прекращено».

Полковник Каталиков свои воспоминания заканчивает следующим образом: «Так закончилось расследование этого дела, в котором окончательная точка была нами всё же поставлена. Без сенсаций и шпионских страстей».

Но так ли – точка и баста?.. Ведь уголовное дело было возбуждено по идентификации личности и выяснению обстоятельств неожиданной смерти и, практически не дало исчерпывающих ответов по идентификации «Майкла или Ивана» и причин смерти, понимания таинственной картины ухода в мир иной. Особое место в процесс расследования, длившемся больше года, занимала проверка обстоятельств и характера связи с жителем Литвы, ярым антисоветчиком (помимо антисоветчика Гейнрихса, указанного в вышеприведённом письме Чебрикова). Литовский антисоветчик по трофейным военным документам был установлен как участник фашистской террористической организации с 1933 года прихода Гитлера к власти. При обыске у Ефремова были изъяты письма литовского фашиста, содержащие замечания, изложения и выводы, которые оперативниками расценивались как возможно содержащие скрытые зашифрованные тексты и условности тайному агенту Майклу, сыну английского лесопромышленника с его глубинной дореволюционной конспирацией. По существу, ещё задолго до возбуждения уголовного дела, даже при жизни «Майкла» или «Ивана» чекистами отрабатывались две версии: 1) возможно Иван Антонович не то лицо, ха которое себя выдаёт, 2) возможен преступный характер английского агента Майкла глубинного уровня конспирации с фашистским террористом, выполняющим приказы английского резидента. Но проведённый обыск у литовца дома ничего не дал, никаких доказательств шпионажа не было.

Предъявленную на допросе свою переписку литовца-фашиста с «Майклом или Иваном» не расколовшийся английский агент объяснил как бытовую, содержащую описания наблюдаемых в жизни и природе явлений, которые он пытался истолковать по-своему и выносил на обсуждение с писателем, общение с которым ему очень импонировало. Причём литовец-фашист гордился получаемыми ответами писателя-фантаста, с которым у него никогда не было личных встреч. Одним словом, не раскололся потенциальный английский агент, бывший на связи то ли с Майклом-резидентом, то ли Иваном-фантастом.

Чекисты назначили по делу «Майкла или Ивана» криптографическую экспертизу, на разрешение которой поставили, в частности, наличие в тексте писем литовца-фашиста к резиденту Майклу шифрованных сообщений или условностей и их содержания. Но тщательная экспертиза дала отрицательные ответы на поставленные вопросы. Эксперты оказались беспомощными расшифровать переписку Майкла и литовского фашиста, действующих под английским флагом… Может, и на этот раз английские разведчики переиграли русских чекистов, как до этого и после этого многажды?.. (Когда были вовлечены в шпионскую масонскую сеть и Куусинен, и Андропов, и их ставленник-ученик, «выдвиженец» Горбачёв в долговременной многоходовой комбинации приведения на вершину власти Страны Советов генсека-президента-агента с присными-перерожденцами Яковлевым, Шеварднадзе, Ельциным, Примаковым и прочими, разрушивших великий СССР).

По канонической биографии у Ивана Антиповича, а после Ивана Антоновича были старшая на год сестра Надежда и младший на год брат Василий. Во время следствия чекисты допросили 15 весьма дальних родственников писателя, знавших писателя с детства, которым были представлены его фотокарточки с полутора лет до последних лет жизни. Была проведена сравнительная криминалистическая экспертиза по изъятым фотокарточкам писателя. Более того, выпускнику «Вышки» Каталикову, сменившему на посту следователя своего учителя Хабибуллина, дали полномочия отыскать и привлечь к следствию со всего Союза ведущих специалистов в сфере идентификации по фото личности. Вывод дальних родичей и экспертов был един: на всех фотокарточках изображён один человек Ефремов!

Только у выпускника знаменитой «Вышки» не зародилось сомнение в разнобое документов о рождении фантаста: согласно метрической книге Воскресенской церкви посёлка Суйда Царскосельского уезда Иван Ефремов родился 10 (23) апреля 1908 года, а в позднее советское время официальной датой его рождения считалось 9 (22) апреля 1907 года. К тому же в 1967 году в примечаниях к краткой автобиографии Ефремов писал, что он, как и многие в 1920-е прибавил «себе года» хотя не исключено, что его возраст определила медицинская комиссия(?).

Другое странное обстоятельство, на что не обратил внимание выпускник «Вышки», следователь КГБ заключается в значительно позднем признании отцом Антипом Харитоновичем Ефремовым, купцом второй гильдии, происходившим их заволжских крестьян-староверов, «своим» сына Ивана от крестьянки Варвары Александровны после поздней регистрации «официального» церковного брака. Иван стал законным сыном Антипа Харитоновича только по решению суда 18 декабря 1910 года, только через два или даже три года после рождения «Майкла или Ивана».

Ведь, наверняка в засекреченных документах следственного 40-томного дела по смерти Ефремова и почему-то после сдачи 40 томов в архив московского управления КГБ и уничтоженного 28 апреля 1999 (в знаковом году трёх перевёрнутых шестёрок) должны были бы быть следы того, каким «мнимым лицом» считали чекисты писателя-фантаста. А именно Майкла, с условной фамилией «Эрстеда» ли, «Эрста» ли, сына английского купца-лесопромышленника, от которого понесла молодая красавица Варвара Александровича. Наверняка, и разнобой в датах рождения «Майкла или Ивана» 1907–1908 годов был нужен купцу Антипу Харитоновичу, для признания сына «своим», а не сыном англичанина «Эрста», возможно, из-за вхождения купца-старовера в петербургские деловые круги, где важна была незапятнанная репутация. Примерно в то время признания своим законным сыном – Иваном, а не Майклом – Антип Харитонович сменил своё староверское имя Антип на светское «Антон».

Привлечение Кима Филби к делу, для подстраховки, было явно излишним: откуда знаменитому англо-советскому разведчику было знать о перипетиях судьбы английских агентов «Эрста» и его сына по крови Майкла… Да и вообще, сколько тёмных пятен в биографии Ивана Антоновича Ефремова, практически, даровитого самоучки, за год-два оканчивавших среднюю школу и институт, удивительные скорости получения кандидатской и докторской степени по биологическим наукам. Талантливый лауреат сталинской премии за труд «Тафономии», только случайно не ставший членкором в 1953 году, когда на тех же выборах в АН СССР за создание водородной бомбы провели сразу в академики 32-летнего Сахарова, минуя ступеньку членкора.

А теперь вернёмся к заданным выше трём принципиальным вопросам, не потерявших актуальность по истечении 50 лет окончания «дела о смерти Ефремова», сданного в архив и почему-то уничтоженного в год трёх перевёрнутых масонских шестёрок. Вряд ли кто не захочет прикоснуться к ещё одной бессрочной тайне времени фантаста-масона…

Фантаст Казанцев, назвав своего покойного коллегу «певцом коммунизма», почему-то на тех панихидах не полюбопытствовал у вдовы Таисии Иосифовны, почему она так рано устраивает панихиды и поминки, буквально на другой день после кончины супруга? И почему она на другой же день после смерти Ефремова, в день панихид, решила сжечь бренное тело – не слишком всё это быстро для чинных, а не ужасающе стремительных похорон? Ясное дело, что на такую быстро организованную панихиду и родичей, и друзей покойного тоже не призовёшь… И ещё панихида справляется по почившему учёному, а учёные ведь люди не только любознательные, но и чтут любознательность своих коллег, в первую очередь, медиков-патологоанатомов, устанавливающих через вскрытие истинные причины смерти, полезные для развития медицины и науки вообще. Вскрытие трупа фантаста могла сдвинуть панихиду и кремацию на полдня, день – но зачем так спешить с кремацией? Неужели, кому-то нужно, чтобы эта кремация горячим и холодным пеплом-прахом погребёт все тайны, которым уже никогда не быть разгаданными? Не исключено, что такова была прижизненная воля покойного – побыстрее сжечь своё грешное тело, через кремацию не допустить к бытию тела и духа покойного любопытствующих, тех же неповоротливых чекистов, давно взявших в разработку учёного-фантаста?

Ведь те же чекисты-разработчики под контролем начальника московского управления КГБ генерала Алидина могли бы при жизни Ефремова и, тем более, после смерти, с задержкой на день-другой кремации, сделать анализ ДНК биоматериалов Ефремова и его родственников. Всё-таки на дворе был ноябрь 1972-го, когда уже делали в мире и стране ДНК-анализ для идентификации личности, а не 1958-й, когда по остаткам спермы на одежде Марианны Лебедевой, без ДНК не могли бы точно установить, кто был её насильником: либо гений футбола Эдик Стрельцов, либо лётчик Эдик Караханян (оба с одинаковым именем и одинаковой группой крови), либо два Эдика вместе? И точно бы чекисты установили, с минимальными затратами времени, чей труп скоро подлежит кремации, по воле излишне суетящейся с сожжением останков мужа Таисии Иосифовны – Майкла или Ивана?

Но ведь есть и совсем последняя бессрочная тайна смерти, сожжения трупа и захоронения фантаста Ефремова, скрытого или явного масона, достаточно высокого уровня посвящения. И здесь даже тайны «буквы Шин» и многие другие древнееврейские и масонские символы меркнут перед тайной урны с прахом фантаста… Помните, как в своих воспоминаниях полковник КГБ в отставке, следователь Каталиков упомянул о том, что в течение долгого 13-часового обыска Таисия Иосифовна не выпускала из рук таинственную урну с прахом фантаста. И все сотрудники КГБ, как завороженные, взирали на эту мистическую урну, и ни у кого язык не повернулся попросить вскрыть её при понятых…

А вдруг, выполняя последнюю волю супруга, вдова к праху доложила нечто материальное или духовное обращение к потомкам фантаста, конечно, «певца коммунизма» только особого рода, своего рода философа-спиритуалиста и воинствующего метафизика, решившего оставить нечто духовное, может быть, в коротком словесном духовном напутствии на материальном носителе. Ведь через костные окаменелости веков и миллениумов в пустынях и горах времени метафизик вышел на тайные космические истины и масонские посвящения в своём фантастическом «коммунистическом» романе «Туманность Андромеды» и в страшной фантастике «антисоветчины» и тоталитарного конца времён «Часа Быка». На земной могиле космического фантаста Ефремова, унёсшего с собой тайну происхождения «Ивана или Майкла», расположен красивый чёрный краеугольный камень, как важная символическая масонская фигура в среде изученных им рептилий тафономии и космических прозрений в перспективном Новом Мировом Порядке, под приглядом Господа, которому «есть дело» до живых землян и земной жизни. Надпись на квадратной стороне треугольного черного камня гласит: Иван Ефремов 1907–1972. Часто на сером постаменте для чёрного могильного камня лежат бело-голубые цветы…

А как же гонитель фантаста масон ЮВА? И не Юрий он, и не Владимирович, и никакой он не Андропов… Запутал всех, переписывая свои вымышленные автобиографии, путая с рождением русского юного комсомольца и молодого члена партии, чуть из партии не вычистили за злонамеренные подделки пролетарской биографии, с фиктивными родителями-предками не из класса презираемых эксплуататоров-масонов. Только дед ЮВА, финский еврей, ювелир Карл Флекенштейн состоял в одной масонской ложе с финном Отто Куусиненом, отсюда было видимое и невидимое покровительство видного деятеля финской социал-демократической партии Коминтерна молодому ЮВА, переехавшему «на повышение» в Карелию из Ярославля от брошенной там молодой жены с ребёнком. И пошло-поехало со стремительной партийной карьерой, вплоть до Председателя КГБ, где коллеги-чекисты дали своему ЮВА кличку «ювелир», помня жидомасона-ювелира Карла Флекенштейна, деда или отца ЮВА, воспитавшего его мать и выдавшего замуж, то ли за белого офицера Либермана, то ли за ещё кого по «большому счёту», в череде мужей матери Председателя. Идеи-то у масонов ЮВА и Куусинена были на будущее светлейшие, даже доктору философии финну удалось с идеологом Сусловым быть в когорте главных создателей Программы построения Коммунизма в СССР.

Только планы по построению Нового Мирового Порядка и особого строя на земле СССР одного высокопоставленного масона из одной ложи, такого высокопоставленного, как Андропов, не всегда совпадают с планами другого высокопоставленного масона из другой ложи, к тому же первого идеолога партии, такого как Суслов. Только оба масона со своими близкими и далёкими планами из кожи лезли, чтобы сохранить при власти наверху хиреющего Брежнева, не желающего вдаваться в разборки того же Андропова и Суслова из-за фантаста Ефремова. Фантастику генсек вообще не читал, но в мистику интуитивно верил. Об этом говорит удивительный факт освобождения от обязанностей Председателя Верховного Совета СССР и члена Политбюро Подгорного, давнего конкурента Брежнева, в 1977 год (с учётом мистики числа «12» на историю России в цепочке знаковых лет: 1905-1917-1929-1941-1953-1065-1977-1989-2001-2013-2025).

Бесспорно мистический факт следующего масонского порядка. Выполняя чью-то высшую волю из-за рубежа, как раньше волю Куусинена, будучи уже неизлечимым с убитыми почками, смертельно больным Андропов на протяжении всех последних лет жизни домогался высшей политической власти в СССР. Он шёл по трупам мешающих ему политических противников (а среди них был и Суслов), опираясь на силовые возможности КГБ и военной бюрократической машины. Он фактически узурпировал эту власть после таинственной смерти вовремя Брежнева, фактически устранения последней преграды, причём чисто физически не способным какое-то длительное время удержать власть слабеющими от болезней руками.

Как ни странно, мистике отдавал должное и тесть Суслов, и зять Леонид Сумароков (помните случай с остановившимися часами на даче в день смерти тестя, идеолога партии), судя по воспоминаниям последнего, изданным в Вене при его отъезде туда, уже после избрания членкором, в конце Перестройки.

Во время просмотра телевизионной программы о Ленине 21 января 1982 года, в 58-ю годовщину смерти вождя пролетариата, в палате Кунцевской больницы Суслов почувствовал себя плохо. Только успел жестом успокоить сидевшую рядом дочь Майю, жену Сумарокова, как сразу потерял сознание и впал в кому, из которой до самой смерти через 4 дня не выходил. Но мистика смерти Суслова будет продолжена, когда его случайно или нет, когда главного идеолога похоронят прямо на Красной площади за мавзолеем Ленина, буквально в трёх с половиной метрах от могилы Сталина. Протеже Суслова, ставший позднее при генсеке Горбачёве «идеологическим архитектором перестройки» высказался насчёт смерти своего давнего патрона-покровителя, против которого он никогда не сказал ни одного худого слова так: «Брежнева никто в ЦК не боялся, а Суслова боялись все. Исключить того, что Суслову помогли умереть, нельзя».

Потеря сознание и кома Суслова случились перед самой его выпиской из больницы, когда на следующий день он должен быть вместе с заместителем Председателя КГБ Цвигуном у генсека Брежнева. Самое любопытное, что сам Суслов, чувствовавший себя хорошо для своих 79 лет, в ЦКБ не собирался, как мог этому противился, но главврач 4-го управления Чазов, личный лекарь престарелых членов Политбюро, настоял на диспансеризации, на плановом обследовании его.

Только Чазов с некоторых пор был доверенным лицом Андропова, который начиная где-то с середины 1970-х, очень настойчиво и последовательно стремился к высшей власти генсека, словно выполняя задание высших масонских вождей, знающих о коротком сроке пребывания Председателя КГБ на земле из-за больных почек и сопутствующих заболеваний. Но Андропов, выполняя свой «масонский суперпроект», шаг за шагом реализовывал его с помощью силовых органов и взращенного в ЦК и КГБ подлеска, устраняя так или иначе конкурентов в борьбе за пост генсека. Поначалу, когда Брежнев просился на Политбюро у его членов «уйти на заслуженный отдых» с поста генсека, был очень осторожен, скрывал амбициозные намерения демонстрируя публично свои верноподданнические чувства: «Леонид Ильич, вы только живите и работайте с нами, и ни о чём не беспокойтесь». Но Андропов не мог продвинуться дальше на пути к верховной власти, достигнувши, наконец, желаемого в суперпроекте поста Генсека не преодолев быстро «барьера живого Суслова», а также затягивая, даже на лишний год пребывание на посту генсека «больного, но ещё живого Брежнева».

Итак, утром 22 января Суслов, выписавшись из ЦКБ, должен быть у генсека с кардинальными предложениями политических кадровых преобразований: во-первых, на ближайшем пленуме ЦК, по достижении 80 лет он уходит в отставку и тем подаёт пример другим престарелым членам Политбюро; во-вторых, он поддержит созревшую идею Брежнева выдвинуть на пост генсека Щербицкого и стать самом почётным председателем партии, в рамках нового Устава КПСС.

Также с Брежневым заранее было согласовано, что в тот же день к разговору с Сусловым подключится заместитель Председателя КГБ, личный друг генсека Цвигун, чтобы обсудить «деликатное дело» дочери Галины, замешанной в краже бриллиантов её любовником, «цыганским бароном», молодым артистом театра Ромэн. Только за три дня до встречи Цвигуна нашли мёртвым, поражённым выстрелом в голову из пистолета своего охранника на государственной даче в Усово, куда он прибыл из правительственного санатория в Барвихе. Расследование в КГБ самоубийства генерала армии не проводилось: согласно официальной версии КГБ Цвигун болел раком лёгких и мучился от метастаз, пошедших в мозг. Но версию рака и метастаз опроверг его лечащий врач, академик АМН Перельман, оперировавший генерала, за три недели до смерти Цвигуна врач участвовал в консилиуме и засвидетельствовал отсутствие у Цвигуна рецидивов рака и других злокачественных опухолей. Семья Цвигуна получила на руки свидетельство о смерти, где в графе причина значилась «Острая сердечная недостаточность».

А Суслову днём 21 января, в годовщину смерти Ленина, лечащий врач ЦКБ Кумачёв даёт голубую таблетку с каким-то новым лекарством, рекомендованную Чазовым, и эта таблетка становится мистически роковой. Через считанные часы, смотря телепередачу «про Ленина» на глазах дочери теряет сознание и уже до физической смерти не приходит в себя, находясь в коме. Саморуков пишет, что всё проходило на глазах его жены, которая практически всё время находилась при отце и внимательно следила за процедурами и лечением. А здесь Кумачёв убедил и Суслова, и его дочь, что «так надо для улучшения здоровья», которое, правда, после мистической смерти (часы времени вдруг остановились на его даче) больше идеологу не понадобится. Сам молодой лечащий врач Лев Кумачёв, давший сильнодействующую таблетку своему высокопоставленному пациенту, погибнет при загадочных обстоятельствах через несколько дней, якобы надышавшись выхлопных газов от его работающей машины в гараже.

А убийство Суслова после отравления «кремлёвскими врачами» и агентами КГБ, выполняющими приказы Андропова и Чазова, было обставлено по всем правилам военной операции, чтобы не дать малейших шансов на спасение Суслова при клинических процедурах реанимации. Дочь Майя Михайловна во время кризисной комы отца вызвала врачей-реаниматоров. Но по воспоминаниям Сумарокова, со слов супруги Майи, прибывшую к воротам ЦКБ реанимационную машину из 4-го медицинского управления с опытным врачом-реаниматором, прикреплённым к Суслову, на территорию ЦКБ по не поддающимся объяснению причине не впустили. Несмотря на спецсигнализацию и имеющийся пропуск, телефонный вызов надолго задержали, а когда впустили, почему-то направили в палату Устинова (который был ЦКБ в полном порядке). После обращения по телефону к отсутствовавшему в ЦКБ Чазову, тот уверил дочь, что вскоре приедет другая реанимационная машина с другим персоналам. Но персоналу второй реанимационной машины толком не объяснили к кому и ради чего их вызвали. Какое-то время реаниматоры метались по комплексу ЦКБ, а не пускали их к Суслову новые «не знающие» охранники из КГБ, которые сменили старых опытных охранников в день приёма смертельной таблетки из рук Кумачёва. Драгоценное время для начала процедуры реанимации впавшего в кому Суслова было упущено. Его подключили к аппарату искусственного дыханию, а от начальника ЦКБ потребовали немедленно вернуться в столицу для обследования умирающего больного. Срочно прибывший в ЦКБ из Железноводска Чазов, отдыхавший там почему-то с Горбачёвым, после обследования коматозного Суслова сделал вывод, что тот не выживет, о чём срочно было доложено Брежневу. Помощник Брежнева Александров-Агентов в своих мемуарах рассказал об этом: «В начале 1982 года Леонид Ильич отвёл меня в дальний угол своей приёмной и, понизив голос, сказал: «Мне звонил Чазов. Суслов скоро умрёт. Я думаю, на его место перевести в ЦК Андропова. Ведь правда же, Юрка сильнее Черненко – эрудированный, творчески мыслящий человек?». И 25 января Суслов, не приходя в сознание после отравления, скончался.

По воспоминаниям Сумарокова, в день смерти отца «Майя позвонила Андропову, потом Горбачёву жену которого, да и его самого, в тот период, казалось, довольно близко знала. Горбачёв как будто «дежурил на телефоне», возможно, ждал этого звонка и сразу поднял трубку. Говорил неожиданно сухо, отрывисто, «по-деловому», дескать, за ситуацией следим, не сомневайтесь, делаем всё необходимое. Майя понимала, что отца уже не вернуть, ждала чего-то другого: участия, чисто человеческого сочувствия… Была поражена, и больше ему сама никогда не пыталась звонить. Горбачёв, который всё своё положение имел благодаря своему покровителю Суслову, не нашёл слов сочувствия после его смерти». В одном здесь Сумароков ошибается. Горбачёв имел покровительство не только Суслова, но и высокопоставленного отечественного масона Андропова, а также всех ведущих масонских лож Англии и Америки в лице премьера-масона Тэтчер, и масона Буша Старшего, вице-президента и директора ЦРУ, проталкивающих «своих кротов» Андропова и Горбачёва на вершину власти (в рамках суперпроекта подчинения себе строптивой, не порабощенной страны Советов).

В решение вопроса о реформе власти Брежнев полагался именно на Суслова с его большим политическим и жизненным опытом находить разумные и сбалансированные решения, нужные для расцвета государства. Именно в ноябре 1982 года был намечен пленум ЦК, посвященный изменениям в руководстве партии: вводился пост Председателя партии, который должен занять Брежнев, а место генсека должен был занять член Политбюро Щербицкий. С ним Брежнев уже задолго до 22 января переговорил и получил от того принципиальное согласие при условии, что председателем КГБ СССР станет его ставленник Федорчук, занимавший пост Председателя КГБ УССР с 18 июля 1970 года по 26 мая 1982 года. И, действительно, 26 мая этого же года генерал-полковник Федорчук, уже после смерти Суслова, с подачи Брежнева займёт пост Председателя Союзного КГБ и в том же году станет генералом армии.

И личный друг Брежнева, генерал армии Цвигун был вызван генсеком тоже на 22 января вместе с Сусловым для поддержки Федорчука на посту нового Председателя КГБ СССР, а Цвигун на прежних правах первого заместителя Председателя КГБ должен оказать решающее содействие и помощь Федорчуку и Щербицкому.

Только неожиданные смерти Цвигуна и Суслова застаёт генсека врасплох, потому что кроме продвижения на пост генсека Щербицкого надо решать, что делать со вторым секретарём ЦК по идеологии в партийной иерархии (вместо Суслова) Андроповым.

Накануне ноябрьского пленума ЦК Брежневу надо было решать, что делать с Андроповым: отправить его на пенсию по состоянию здоровья, как советовал почивший 25 января 1982 года Суслов или поручить ему готовить указанный пленум, где кандидатура Щербицкого на пост генсека уже была согласована со многими членами Политбюро из днепропетровского клана Брежнева?

Накануне Пленума ЦК, отстояв на Мавзолее праздничную демонстрацию в честь «Революции 7 ноября», Брежнев приглашает к себе в кабинет 9 ноября Андропова и имеет с ним многочасовую беседу тета-тет, с глазу на глаз. А утром 10 ноября 1982 года генсек внезапно умирает. Возможно, что в этом факте последней беседы живого, в твёрдом уме и здравой памяти несостоявшегося Председателя партии с будущим смертельно больным генсеком-жидомасоном, выполняющим масонский план Мирового правительства, есть страшная мистическая роковая составляющая плана. Ведь жидомасон Андропов был самым последним из советских руководителей высочайшего ранга, вторым секретарём ЦК по идеологии, кто имел личную встречу с живым генсеком, который в гроб сходя благословил… На что – на пенсию отставника?.. Но ведь не преемника, поскольку на государственной безопасности уже сидел человек Щербицкого Федорчук, а сам Щербицкий готовился взять бразды правления генсека и Председателя Верховного совета вместо Брежнева…

Первый апогей государственного переворота руками КГБ и мирового масонства, одним из вождей которого после Куусинена стал жидомасон Андропов, был связан с фактическим, а не гипотетическим убийством Суслова… А там ещё практически одновременно генерала армии Цвигуна, а также соратников Суслова рангом поменьше, героев этого повествования: полковников КГБ, отца Валентина, Венца… Да и сам Валентин «выйдет в окно» застеклённой лоджии с последнего этажа – то ли самоубийство, то ли убийство, как и его отца… Правда, для самоубийства у Валентина всё же были объективные причины: у них с женой скончался сын от какого-то жуткого неизлечимого генетического заболевания, из-за вопиющей генетической несовместимости супругов медички Оли и «рыцаря чести» из закрытого НИИ в системе КГБ…

А вторым апогеем, точнее, пиком государственного переворота была внезапная смерть, равносильная убийству через таблетку, генсека Брежнева 10 ноября, буквально на следующий день после роковой беседы с мстительным масоном Андроповым, пусть смертельно больным, но коварным и устремлённым на захват власти, без которой не было бы и Горби на посту генсека и президента, и Ельцина, и геополитической катастрофы с исчезновением СССР…

В ночь с 9 на 10 генсек «внезапно и своевременно» умирает в своей постели тихо, без криков и стонов, посмотрев по телевизору новости и поужинав с супругой… Разве это не чистой воды мистика внезапной, нужной масонскому заговору смерти первого человека в стране, генсека, нашедшего себе замену в лице Щербицкого, и отправляющего в отставку, на пенсию. жидомасона в ближайшей обозримой перспективе. Как тут не вспомнить фразу инфернального Воланда из романа «Мастер и Маргарита» Булгакова: «Страшно не только то, что человек смертен, а то, что он внезапно смертен».

Не было намерения у «перебравшего свой срок» на посту генсека, становящегося Председателем партии на ноябрьском пленуме ЦК, запускать на иерархическую орбиту смертельно больного Андропова вместо украинского лидера Щербицкого, с которым всё было согласовано о переезде в Москву генсеком. Преемственность власти высшей партийной номенклатуры дело тонкое и опасное, если можно тут же получить «вилы» от масонской башни КГБ. Ведь когда-то «текущий» лидер партии и государства Брежнев «вентилировал у украинского друга Володи» его переезд из Киева в Москву на вакантное место Предсовмина, после заболевшего и быстро сгоревшего Косыгина. Но «Володя категорически отказался стать новым Предсовмина», словно предчувствовал печальную судьбу белорусского партийного лидера Машерова, погибшего в автокатастрофе (с тёмной историей подмены машины в правительственном гараже и посадке за руль подслеповатого шофёра-пенсионера) как раз перед переездом в Москву на место Косыгина с видами на генсека. Лишь на пост генсека был согласен Щербицкий и то с условием согласованно с «текущим и уходящим» лидером страны Брежневым повышения статуса первого кагэбэшника Украины Федорчука на первого кагэбэшника СССР. Только при преемственности высшей власти даже «уходящие» лидеры становятся беззащитными и уязвимыми от роковых обстоятельств при мщении им жидомасонов в рамках масонского заговора и перехвата власти у «слабеющего, уходящего» вождя. Как тут не вспомнить тонкий намёк на толстые обстоятельства мстительного Рока, витающего над головой пересидевших своё время на троне: «Люди, держащие власть, до последней минуты не верят, что могут потерять всё».

Брежнев, удостоенный пышных государственных похорон, а до этого немыслимых госнаград, удостоенный многажды звёзд героя (по заслугам и по инерции) потерял мгновенно всё: не только драгоценную жизнь, но и возможность войти в историю страны с естественной безболезненной передачей власти Щербицкому. Только накануне решающих событий – Пленум ЦК вот-вот, завтра о предстоящем выдвижении Щербицкого узнают все члены Политбюро – но масонский убийственный заговор, созревший в горниле «суперпроекта» Андропова и сотоварищи отправляет в небытие генсека Брежнева.

Накануне решающих событий запуска механизма преемственности власти со своими деталями и подвижками перемещения на руководящие посты Федорчука, Щёлокова, Чурбанова и прочих генсек Брежнев «внезапно» умирает в ночь с 9 на 10 ноября. Почему-то по роковой случайности на правительственной даче нет удалённых заранее врачей, даже медсестёр, способных осуществить реанимационные процедуры возвращения к жизни генсека: искусственное дыхание делают его охранники, почему-то позвонившие не по инстанции своему непосредственному начальнику, Председателю КГБ Федорчуку, а второму секретарю ЦК по идеологии Андропову. И первым, по имеющимся свидетельствам родственников после в покойного и охранников, приезжает к трупу генсека «первый идеолог страны» Андропов. «С каменным лицом жидомасона», одолевшего и Суслова, и Брежнева, и всех прочих, Андропов проходит в спальню генсека и забирает из сейфа покойного шифры и секретный чемоданчик с якобы компроматом на всех членов ПБ и, прежде всего, на самого жидомасона, начиная от его еврейского происхождения от «ювелира», о лихой стремительной карьере благодаря протекции масона Куусинена, провале посольской миссии в мятежной Венгрии 1956 года, потворстве диссидентам после 20 съезда, взращивания предательского «подлеска».

А потом Андропов появляется на даче вторично, вместе с Чазовым, другими членами Политбюро, которым не говорит ни слово о своём первом визите сюда и взятом тайном чемоданчике с компроматом генсека. Не знает об этом и член Политбюро, министр обороны маршал Устинов, который буквально на следующий день представит на пост нового генсека, смертельно больного и знающего об этом «верного ленинца» Андропова, возглавившего правительственную комиссию по пышным государственным похоронам старого генсека.

Такова оказалась сермяжная правда жизни, что в выстроенной жёсткой иерархической структуре власти страны «развитого социализма», с властителями-перестарками наверху, отказавшимися, на самом деле от развития коммунистических идей и от построения коммунизма, созрел кризис власти с острейшей конкурентной борьбой «стариков» за место под солнцем. Если бы генсек Брежнев освободил свой пост в середине 1970-х, довольствуясь ролью «свадебного генерала» как Председателя партии, рекомендовав на пост нового генсека относительно молодого «государственника из Питера» Романова, страна Советов не исчезла бы с мировой политической карты. Державник Романов из «русской партии», прищемивший отъявленных диссидентов-либералов в Питере, нашёл бы ресурсы воли, чтобы отсечь поползновения жидомасона Андропова и его масонской сетевой тайной структуры с взращенным «подлеском» на высшую власть в рамках «суперпроекта» мирового масонства. Но заговорщики победили, узурпация высшей политической власти в стране Советов жидомасоном, как это не печально, состоялась. Такова игра Рока и мистики в истории многострадального Отечества, что «русская партия» и «старики» ПБ смогли выдвинуть альтернативу жидомасону-генсеку только в лице престарелых Черненко и Устинова. Но и тут роковые обстоятельства: 76-летний Устинов трагически скончался от скоротечной пневмонии 20 декабря 1984 года после войсковых учений армий Варшавского договора (когда погибли от той же скоротечной пневмонии многие зарубежные военачальники). А ставший генсеком на пленуме ЦК 13 февраля 1984 года, после смерти Андропова, Черненко, страдавший эмфиземой лёгких, большую часть своего правления проводил в стенах ЦКБ, где даже иногда вынужденно проводились заседания Политбюро. Роковая ирония судьбы над властителем Черненко заключалась в том, что за два дня до своей смерти, находясь «на последнем издыхании» в ЦКБ, поддерживаемый членом ПБ Гришиным, неожиданно появился на телеэкране «голосующим» во время выборов в Верховный Совет РСФСР. Это породило в народе (отдавшем за Черненко 100 % голосов) слухи о преемнике Гришине. Но генсек и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Черненко умер на 74 году жизни 10 марта 1985 года, имя Гришина было скомпрометировано «торговыми делами московской мафии Трегубова и директора Елисеевского магазина» и позорящими московского вождя слухами, инспирированными КГБ и масонами. Путь к высшей власти генсека и президента ставленнику жидомасона Андропова Горбачёву был расчищен…

На Политбюро Громыко выдвинет Горбачева на пост генсека (при отсутствии на заседании Щербицкого), в ходе комбинации «размена» постов генсека и Председателя Верховного Совета, когда с благословения Горбачёва приняли участие Громыко с сыном, директора институтов АН Яковлев и примаков (которые также получат от комбинации своё ускорении в политической карьере). И страна Советов с ничтожным генсеком-президентом и предателями дела социализма и коммунизма Яковлевым и Примаковым покатится в бездну нового Смутного времени с геополитической катастрофой СССР…

Предатель Горбачёв и его подельник Ельцин завершили то, что начал троцкист-волюнтарист Хрущёв на 20 антисталинском съезде в 1956 году, нанесшем немыслимый вред мировому коммунистическому и рабочему движению. Там и была заложена опасная геополитическая убийственная мина, взорвавшаяся в приснопамятном 1991 году. Как никогда современной России именно сейчас нужна державная идея, светлая идеология развития, прекрасная оптимистическая цель и перспектива в новейшей экономике знаний, с пониманием задач общества и каждой личности: куда идём, к какому государственному устройству, которое удовлетворит всех или абсолютное большинство народа.

Можно задаться вопросами: не устарели социалистические и коммунистические идеи в свете многовековых ревизий и марксизма и ленинизма? Учение Маркса имеет право на жизнь не потом, что «оно верно априори», а потому что открытый Марксом общественный объективный закон о прибавочной стоимости работает и в индустриальной экономике и в постиндустриальной экономике знаний, изучается и будет изучаться во всех гуманитарных, экономических и технических университетах мира. Однако постулат 19 века о необходимости «диктатуры пролетариата» для непременной победы рабочего класса во всём мире, и предназначении пролетариата как могильщика капитализма вызывал большие сомнения уже во времена Коминтерна, руководимом финским коммунистом Куусиненом (недаром с его подачи в Программе коммунизма был устранён пункт о диктатуре пролетариата). Вопреки передовым идеям Маркса о «пролетарском 19 веке», авангардной роли пролетариата в общественном мировом переустройстве, уже в 20 и нынешнем 21 веке пролетариат численно резко уменьшается. Вперёд выходит научно-техническая и гуманитарная интеллигенция в сфере производства, услуг и обслуживания, футурологи считают, что за такой «рабочей интеллигенцией» будущее.

Маркс жил в 19 веке, Ленин в конце 19-го – начале 20 века, потому и идеология марксизма-ленинизма должна в 20–21 веках обновляться соответствовать новым общественным и научно-технологическим реалиям продолжающейся научно-технической революции. Не случайно же генсек Сталин после победы СССР в Великой Отечественной войне, давшей стране передышку на несколько десятилетий, на своём последнем 19 съезде в 1952 году говорил, что «коммунистам страны надо заниматься теорией социализма и коммунизма, без теории развития нам смерть». Он, как никто другой понимал, что новые времена и научно-технологические требуют и новых общественных идей развития страны и мира.

У каждого русского человека в заветном кармашке есть список высокопоставленных государственных деятелей и партийных ренегатов и предателей – прямых или косвенных виновников трагической гибели СССР. Список перерожденцев и ренегатов-предателей довольно обширный и варьируется в зависимости от личных политико-общественных предпочтений, но, самое удивительное, ни в одном из списков не фигурирует аскет и бессребреник Суслов, не замешанный в мздоимстве и ни в одном коррупционно деле.

Дело в том странном для понимания парадоксе: политические строи и целиком страны разрушают не политические управленцы, а идеологи. И Хрущев, и Брежнев, и Горбачев не были по своему стилю управлению идеологами. Причем Хрущёв и Брежнев, будучи больше «кадровиками» и мастерами внутренних политических интриг, даже практически не претендовали на звание «идеолога партии и страны», а за напускной активностью Горбачева в этой сфере, как сейчас это стало прекрасно известно, стояла выпускница философского факультета МГУ Раиса Максимовна, кандидат философских наук. Таковы несчастья Российского отечества в 20 веке, что у погубителей Отечества в 1917 году царя Николая и в 1991 году генсека-президента Горбачёва жёны были философами по базовому университетскому образованию, а их подверженные влиянию жён были слабыми безвольными подкаблучниками.

Да, идеолог и «серый кардинал политики» тайный масон Суслов трагически погиб в 1982 году, став жертвой жидомасона Андропова и его присных. Только процессы распада СССР, запущенные тайным масоном-аскетом, вольно или невольно еще в 50-х годах, с антисталинского 20 съезда, было уже практически не остановить. Масона Суслова поставили на «идеологию партии» после войны в 1946 году с лёгкой руки А.А. Жданова: в аппарате ЦК он стал первым заместителем начальника Управления пропаганды. Уже в 1947 году он получил пост секретаря ЦК и стал курировать не только идеологию, но и связи ВКП(б) с братскими коммунистическими компартиями, а также политическую разведку, доставшуюся от Коминтерна. Самое ответственное в этом деле – это контроль над финансовыми потоками, которые уходят за границу для финансирования коммунистических и рабочих партий (зачастую подпольных), в конфиденциальную и серую, по сути, зону. «Золото партии» оказалось в надежных руках масона-аскета, не прилипая до поры, до времени к его пальцам и ладоням.

Суслов был выдвиженцем скорее Жданова, чем Сталина, хотя вождь благоволил к скромному «окающему» работнику идеологического фронта, достаточно хорошо образованному, окончившему в 22 года «рабочий факультет» для поступления в вузы, а затем Московский Институт Народного Хозяйства (МИНХ) имени Плеханова в 1928 году и институт красной профессуры в 1929 году. Сумароков в своих воспоминаниях написал о том, как тесть хвастался тесть о том, как его пытался «срезать» на экзамене в МИНХ или в институте красной профессуры излишне строгий профессор, задетый «глубокими знаниями» хорошо подкованного в теории марксизма-ленинизма студента. Тогда возникло своего рода «состязание» между лихим профессором и студентом. Профессор задавал всё новые и новые каверзные вопросы, а Суслов, включившись в эту игру уверенно и правильно отвечает, и подзадоривает: «Всё равно не срежете». И не срезал к радости памятливого Суслова, вызубрившего от корки до корки все премудрости марксизма-ленинизма и знавшего на память множество цитат на всякий случай классиков философов и экономистов.

Расцвет деятельности Суслова на стогнах идеологии случился после трагической смерти прежнего начальника управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) секретаря ЦК Жданова 31 августа 1948 года в доме отдыха «Валдай» и развернувшейся скоро антисемитской компании от «Дела кремлёвских врачей». В тайном участии идеолога и «серого кардинала», сидящего на «золоте партии, в антисемитской компании, а потом и прекращении этой компании, во всех процессах внутрипартийной жизни и идеологической борьбы против ревизионистов марксизма-ленинизма кроется аппаратный секрет успеха хитроумного Суслова, который пережил трех генсеков и несколько дворцовых переворотов в 1953-м, 1957-м, 1964-м и 1977-м годах. Ответственный человек-идеолог, «держащий золото партии» и не метящий на место генсека, нужен всегда и всем вождям, «текущим» и «рвущимся к власти» и при любом новом политическом режиме.

При живом Сталине главным идеологом мог быть только один вождь, а Суслов после смерти Жданова был у него на подхвате. Человек он был незаменимый в плане правильных цитат из Маркса, Энгельс, Ленина и других классиков-философов. У Суслова была целая картотека цитат на любой случай жизни и, главное, он мог худо, бедно как-то увязать их в один контекст практического доклада. Надо понимать, что это единственная причина почему он пошел вверх по идеологии, ибо остальные секретари ЦК, включая академиков-антисталинистов Пономарёва, Ильичёва, даже этого не умели.

С одной стороны, всем властителям от Хрущёва до Брежнева был нужен образованный, хорошо подкованный специалист по марксизму-ленинизму, не лезущий в доктора философских наук и академики, как Пономарёв и Ильичёв, который будет содержать учение Маркса в чистоте и охранять от всяких правых и левых уклонистов. С другой стороны, нужен авторитетный профессионал, который в ответственный момент даст властителям «теоретическое обоснование», прикрыв их волюнтаризм и лихость «правильными» цитированными выдержками из классиков марксизма-ленинизма. То, что ситуация, когда форма преобладает над содержанием, неизбежно оборачивалось у Суслова махровым догматизмом и начётничеством, что мало кого волновало.

После отравления и смерти Сталина, из-за идейного конфликта с предсовмина Маленковым, Суслова вывели из состава Политбюро, а в 1955 году, по той же самой причине слабый в теории марксизма-ленинизма Хрущёв после смещения Маленкова вернул Суслова обратно на идеологию.

В 1956 году Хрущеву для выступления на 20 съезде особенно понадобился Суслов для борьбы с уже мёртвым вождём. У первого идеолога партии нашлись нужные цитаты из Ленина для разоблачения «культа личности» в лице Сталина. А в 1961 году идеолог Суслов понадобился властителю Хрущёву, разгромившему 4 года назад антипартийную группу Маленкова Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова для обоснования построения коммунизма всего через 20 лет, к 1980 году. Когда народ возмущается вождём-волюнтаристом Хрущёвым за его доклад на 22 съезде КПСС, выносом на обсуждение третьей программу партии, а также за вынос тела Сталина из Мавзолея Ленина-Сталин, вину за это несёт не один генсек Хрущёв. Весь этот гремучий политический процесс контролировал лично Суслов и только после его утверждения проекты документов уходили всем членам Политбюро.

Став официально при Брежневе главным идеологом, Суслов взвалил на себя огромный объём «гуманитарной» работы. В ЦК он контролировал деятельность отдела культуры, отделов агитации и пропаганды, науки, школ и вузов, отдел информации ЦК, отдел молодёжных организаций, а также два международных отдела. «Серый кардинал» курировал Политуправление Советской армии, Министерство культуры, Государственный комитет по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, Государственный комитет по кинематографии, Гостелерадио. В сферу его интересов входили работа Главлита, ТАСС, связи КПСС с другими коммунистическими и рабочими партиями, внешняя политика страны «Под серым кардиналом Сусловым» были творческие союзы: писателей, журналистов, театральных деятелей, художников, архитекторов… Театры, эстрада, иногда даже спорт и туризм тоже находились под самым пристальным присмотром «человека в калошах». Ходила такая легенда про него: около подъезда здания ЦКна Старой площади он оставил свои калоши на день-другой, вспомнив о них, только удивлялся: «Надо же не украли, вот что значить прогрессивное коммунистическое воспитание людей в стране победившего социализма, а не меркантильном духе Запада». В народном мифотворчестве о Суслове везде одни и те же сказы про его калоши, аскетизм бессребреника. Но ведь он ни на йоту не продвинулся в разработке прорывной теории построения Коммунизма, к чему его призывал Сталин, в начале 1950-х, понимая что его время жизни подходит к концу, называя Суслова «тайным генсеком КПСС», позволив вести политические игры с зарубежными масонскими организациями (лишь бы прок был для партии и страны). Но руководителю такого уровня, сидящего на «золоте партии», аскетом быть невозможно чисто технически. Недаром на неведомые средства по тайным каналам, после смерти отца и тестя в Австрию переехала на постоянное место жительства семья Майи Михайловны и Леонида Николаевича Сумарокова…

Но перейдем, наконец, к главным парадоксам «светлой памяти» главного идеолога и «серого кардинала» страны, образцового до мозга костей коммуниста, верного коммунистическим идеалам марксизма-ленинизма, когда перья лихих борзописцев не щадили никого из упустивших власть над прессой «коммуняк при свободе слова». Почему имя Суслова, второго человека в государстве, ответственного еще за сталинские репрессии, борца с любым инакомыслием, во время перестройки чудесным образом было выведено за скобки реальной критики того же «Огонька» Коротича, толстых либеральных журналов, прочих антисоветских газет и книг?

Помните фразу предателя-перевёртыша А.Н. Яковлева, мол, Брежнева в ЦК никто не боится, а Суслова боятся все поголовно? И ответ кроется в тайне связи двух масонов международного разлива, Суслова, стоявшего как бы сверху над политической разведкой партии, и двойного агента, масона Яковлева, и.о. завотделом ЦК, потом посла в Канаде и впоследствии члена Политбюро, главного идеолога перестройки. Предатель-перевёртыш Яковлев был в прямом и в переносном смысле учеником и агентом Суслова – его ставленником, никогда и ничего плохого не сказавшего об учителе.

С 1960-х годов Суслов и Яковлев работали вместе на идеологическом фронте партии и страны. Нелишним будет вспомнить эпизод из продолженного противостояния члена ПБ и второго секретаря ЦК по идеологии Суслова и кандидата в члены ПБ, Председателя КГБ Андропова уже после стычки из-за антисоветчины романа «Час Быка» Ефремова. Тогда разведчики ПГУ дали неопровержимые данные на посла в Канаде Яковлева, тот был замечен в компрометирующих его контактах с агентами спецслужб. От этого двойной агент Яковлев мог бы отвертеться, мол, он выполнял конфиденциальные получения куратора политической разведки Суслова. Только Яковлев никогда бы не отвертелся от обвинений и собранных доказательств, что за связи с иностранными агентами он получал и большие денежные средства. Им были совершены значительные траты на покупки и переводы средств, во много раз превышающие зарплату посла в валюте.

Когда Андропов потребовал на Политбюро отзыва посла и его осуждения-наказания, вплоть до тюремного заключения, всю ответственность на себя взял Суслов и сказал в присутствие генсека: «Посла Яковлева в Канаду направлял не комитет государственной безопасности, а ЦК и МИД, уймитесь, Председатель». Но Председатель КГБ не унялся а пошёл с заявлением на шпиона-предателя посла Яковлева прямо к генсеку. Хитроумный Брежнев, прочитав официальный донос Андропова на любимца и агента Суслова, заключил: «Член Ревизионной Комиссии ЦК не может быть предателем и шпионом». Растерянный Андропов возвратился в свой кабинет на Лубянку и на глазах вызванного к себе заместителя Председателя КГБ Чебрикова порвал свою докладную на имя генсека о шпионаже Яковлева с матерными словами в адрес шпиона, достойного тюрьмы, но находящегося под защитой кремлёвской связки Суслов-Брежнев.

Почему хитроумный Брежнев так поступил, встав на защиту Суслова и агента Суслова, а практически двойного агента спецслужб Яковлева. Во-первых, он как генсек тоже нёс ответственность за назначение предателя-шпиона членом Ревизионной Комиссии ЦК и послом в Канаду, после того как его лишили должности и.о. завотделом ЦК за статью против патриотов-почвенников в «Литературной газете. Во-вторых, имя убойный компромат на Андропова, Брежневу была выгодна подковёрная партийная схватка Суслова и Андропова за Яковлева. В-третьих, не исключено, что Брежнев знал о контактах Яковлева и Горбачёва с иностранными агентами в Канаде, чтобы держать на поводке не только Яковлева, Суслова, Андропова, но молодого секретаря ЦК Горбачёва.

Только после смертей Суслова, Брежнева компрометирующая связка Суслов-Яковлев могла всплыть в отечественной и зарубежной прессе в любой момент. Но американцам и англичанам не резон было светить своего агента Яковлева. А публикации в отечественной перестроечной прессе насчёт «преступного» характера связки идеологов привели бы к проколу перестройщиков Горби и архитектора перестройки: серьезный удар по политическому тяжеловесу Суслову зеркально отлетал бы к его агенту Яковлеву. Поэтому вся перестроечная риторика для журнал «Огонек» и прочих изданий удивительным образом не замечала главные грехи и провалы в разработке теории коммунизма «тайного генсека ЦК» Суслова. Но незамысловато и аккуратно создали в народе из иконы Суслова образ старого, безобидного догматика и начётчика в калошах, над которым можно смеяться, но никак не требовать расследования по его шпионским делам политической разведки от Генеральной Прокуратуры.

Если за Хрущевым и Брежневым стоял «серый кардинал» Суслов, то за Горбачевым стоял такой же «серый кардинал», ученик Суслова Яковлев. Парадоксальным образом начальника ПГУ Крючкова, работавшего с послом Андроповым в Венгрии и с ним же в международном отделе ЦК, утверждал на должность Председателя КГБ член Политбюро Яковлев. А в ответ «неблагодарный» Крючков вторично принёс документы о шпионской деятельности Яковлева генсеку, которым в 1989 году был уже Горбачёв. Генсек не нашёл ничего лучшего, как отослать с этими обличительными документами Крючкова к самому Яковлеву. Тот пыхтел и отмалчивался, не желая идти под суд в качестве агента влияния и двойного агента спецслужб.

Но есть и мистическая роковая сторона рассматриваемого парадокса: у всех троих, Яковлева, Горбачёва, Крючкова (не отдавшего приказ «Альфе» для ареста Ельцина, чтобы переметнуться к последнему) поганые рыльца было в пуху: великая Страна Советов из-за них рухнула в жуткой геополитической катастрофе перестроечного времени, а точнее, новой Русской Смуты.

С приходом к власти Ельцина кризис на фоне беспредела и роста вопиющей преступности еще более усугубился и настолько обострился, что привел к необратимым, разрушительным для РФ последствиям. Возник коллапс. В стране установилась коррумпированная власть, при которой ее представители реально обеспечили себе неограниченные возможности личной наживы за счет грабежа остальной части населения. Коррупции приобрела государственные масштабы, потому что коммунистические идеи социальной справедливости, от которых формально никто не отказывался, были попраны.

Именно жидомасон Андропов стоял у истоков новой капиталистической России, подобрал команду киллеров страны, включая Горбачева и Ельцина. Это его выкормыш, предатель Калугин, ставший благодаря его протекции в 40 лет генералом, ныне живущий в США, проходил там аспирантскую практику в конце 1950-х в Колумбийском университете, совместно с бывшим инструктором ЦК, аспирантом АОН Яковлевым (которому американские советологи помогли написать две диссертации и двинуть в членкоры-академики и в Политбюро на пост «архитектора перестройки») и а в дальнейшем обеспечивал прямой канал связи Андропова с руководством ЦРУ. После смены директора ЦРУ генерал-предатель был назначен Андроповым заместителем начальника КГБ Ленинграда и прикрывал Чубайса с командой «семинаристов-экономистов» на Змеиной Горке, которые должны были сыграть решающую роль в развале социалистической страны, вхождению ей в дикий капитализм.

Именно при генсеке Андропове начался интенсивный вывоз капиталов из страны, включая и «золото партии» почившего в бозе Суслова, а кремлевские болезненные старцы, типа Черненко, приближали развал именно своим маразмом. Весьма знаменательно и парадоксально, что многие потомки знаменитых членов Политбюро на вывезенные из страны золотые и денежные запасы по масонским и прочим каналам ЦК и КГБ осели за бугром. (В США осели «засекреченный герой соцтруда в 29 лет, доктор технических наук, ракетчик из Реутовской фирмы Челомея Сергей Хрущев, получивший американское гражданство с помощью Никсона, а также внучка генсека профессор Нина Хрущева и прочие; Германии осели потомки Горбачёва, «лучшего друга немцев», дочь Ирина и внучки; в США на Майями осели богатые потомки Андропова по линии его сына и дочери; большие западные деньги крутятся в антисталинском фонде «Демократия» потомков архитектора перестройки Яковлева; да и осевшая в Австрии чета Майи Сусловой и Леонида Сумарокова прибыла туда не на пустое, а насиженное политической разведкой идеолога Суслова место). Лучше бы с идеей уйти самому на пенсию и своим примером трансформировать высшую власть в Политбюро, дав Брежневу сан Председателя партии, Суслову делать не в 80, а хотя бы в свои 75 лет.

Повторим, что главными творцами развала страны после смерти Сталина и антисталинского 20 съезда троцкиста-волюнтариста Хрущева стала масонская связка Куусинена и Андропова, которого подготовил масон-финн высокого уровня посвящения, из одного общества вольных каменщиков с дедом Андропова ювелиром Карлом Флекенштейном. К тому же высокообразованный и целеустремлённый доктор философии, масон Куусинен не случайно возглавлял Коминтерн и в нём политическую разведку. Он же и вывел ученика-масона Андропова на связь с английскими и американскими вольными каменщиками (на пышные похороны Андропова приехали и премьер-масон Тэтчер и вице-президент, бывший шеф ЦРУ масон Буш Старший). У конспирологической пары Андропов-Чазов убитый голубой таблеткой в ЦКБ Суслов был далеко не единственной жертвой «лечения». Брежнева эта пара масонов пред отправкой в небытие тоже сделала маразматиком и развалиной, подсадив на снотворные и психотропные препараты, перед потенциально и реально возможным вступлением на пост генсека, украинского коммуниста Щербицкого, не допустившего бы никогда возрождения бандеровщины и войны Украины с Россией. Мировое масонство и его штаб-квартира Римский клуб (где сопредседателем был директор международного института прикладного системного анализа в Вене, академик-философ Джермен Гвишиани, зять предсовмина Косыгина), с претенциозной идеей создания нового мирового порядка под управлением единого мирового правительства, способствовали крушению социалистической страны Советов, которая под руководством коммунистов сломала хребет фашистскому зверю и достигла Победы в Отечественной Войне. И эта Великая Победа многострадального Отечества в памятном 1945-м является доныне единственным светлым и могучим символом, объединяющим весь народ разных национальностей – и правых и левых, консерваторов и либералов, всех без исключения.

Так уж получилось, что в нашей стране при вопиющем расточительстве времени надолго отложили построение освобождённого от несправедливости общества социальной справедливости под солнцем коммунизма, где каждому труженику общества по потребностям и от каждого по способностям, и каждому воздастся по вере его в светлую долю, слыша внутренним слухом души вещий голос Духа. Но всем ли дано осознать печали прошедшего и настоящего, без надежды понять смыслы прошедшего и рождения, прорастания из серого настоящего – светлого, свободного, справедливого, а не тёмного будущего в череде бессрочных тайн быстротекущего времени?..