Весь день я готовилась к застолью с большой надеждой, что ОН приедет. Наварила холодца, приготовила кучу салатов, запекла красную рыбу. Мы с детьми украсили стол, накрыв на четыре персоны. Я не теряла надежды. До сих пор помню эту пустую чистую четвертую тарелку. И аудиосообщение от него длиной в секунду: «С Новым годом». Дети уснули через полчаса после боя курантов. А я просидела всю ночь в одиночестве, в слезах, в ожидании звонка или стука в дверь. На мои сообщения он не отвечал.

Свое тридцатилетие я встретила с опухшим лицом. Максим приехал 1 января днем, и мы сходили вдвоем на квест, а дома затушили свечи на торте. Я приняла решение радоваться моменту и ничего не ждать. Мне хорошо с ним, когда он рядом. Старалась не думать о прошлом и не переживать за будущее. Только здесь и сейчас.

Даже в моменты, когда я приезжала к нему, а он уезжал к ней (мне он, конечно, об этом не говорил), я включала музыку и танцевала, смеялась, прыгала на кровати. Я была с ним, наслаждалась моментом и медленно отпускала его из своей жизни. Я росла. Поступки и действия еще отставали от трансформации моего мышления, но процесс шел. Я уже больше не плакала и не страдала. Я радовалась, принимала и отпускала. Отпускала контроль, отпускала свой ежедневный выбор его, отпускала его.

Чувства Максима к той девушке прошли через два месяца. Я знала, что у него периодически бывают другие барышни. На таком аттракционе я каталась в общей сложности около десяти месяцев. В какой-то момент, обретя внутреннюю силу, я пришла и заявила, что так больше не могу и не хочу. Я пришла попрощаться. И тут случилась метаморфоза. Я увидела в его глазах страх и отчаяние. Максим сказал, что не готов меня потерять и хочет строить со мной серьезные отношения. Обещал сделать все возможное, чтобы восстановить мое доверие. Наконец он выбрал меня.

Так начался непростой, но довольно счастливый год. Иногда возникали небольшие неприятные ситуации, но в целом он очень старался и с пониманием относился к моей тревожности. Делал все возможное, чтобы я чувствовала в нем уверенность.

Летом дети полетели в Москву на каникулы. Перед самым их возвращением мы приняли решение жить вместе. Я уволилась, продала всю мебель и перевезла вещи к Максиму в кибуц. Туда, кстати, не так просто попасть. Совет кибуца собрал заседание и провел со мной собеседование, так как я входила в коммуну в статусе матери-одиночки и им важно было узнать, что я за человек. Буду ли я уважать дружескую атмосферу поселения и не намерена ли разрушить чью-то семью. Максим снимал крохотный 25-метровый домик, в котором мы жили какое-то время, но вчетвером там было не поместиться. Спали на матрасе на полу. Некоторое время спустя я арендовала такой же домик через стенку. Получилось как бы две комнаты, но с проходом через улицу.

Мне пришлось искать новую работу. Сначала устроилась фасовщицей и грузчиком в кейтеринговую компанию, которой владел один из жителей кибуца. Но это был очень тяжелый физический труд. Там в основном работали мужчины или крупные женщины. Мы пахали с семи утра до пяти вечера. Надо было расфасовать около 300 коробок, потом загрузить их в машины. Каждая коробка весила 5–7 килограммов, но когда их много, спина не выдерживает. Потом использованные коробки надо было перемыть, вымыть все плиты и полы пищевого цеха. В общем, надолго меня не хватило. Я подала объявление, что ищу работу уборщицей в домах.

Так начался мой новый интересный опыт в никайоне («уборка»). Работала я у тех, кто говорил по-русски. Люди были довольны моей работой и стали рекомендовать меня знакомым. Помню несколько домов. В первом, очень уютном и красивом доме, жила женщина. Она была прикована к инвалидной коляске. Во время перерыва мы с ней пили чай с горячими вкусными бутербродами с авокадо, перцем и лимонным соком и обсуждали ее идеи для бизнеса. В этих беседах оживала моя предпринимательская жилка.

Во втором доме жила семейная пара, которая тоже занималась бизнесом. В дальнейшем я даже свела их с Максимом, чтобы они вместе воплотили идею, одновременно пришедшую им в голову. Дом был около 350 кв. м. Я приходила к ним раз в неделю и не могла понять, как за семь дней можно так изгадить дом. Помню, наклонившись над очень грязным унитазом, думала об иронии судьбы. Еще год назад я была на закрытом заседании с председателем Центробанка России, в окружении нескольких министров и губернаторов, где решался закон о дальнейшей судьбе предпринимателей. Кажется, совсем недавно моей речи, стоя и смахивая слезы, аплодировали триста высокопоставленных лиц, награждая за мой проект. Я была в вечернем платье в пол, на каблуках, со статуэткой в руках. А сейчас вот стою с ершиком над чужим унитазом. Возможно, запах хлорки прочищал заодно и мои мозги. Но я улыбалась и чувствовала, что мне уже ничего не страшно. Пока есть руки и ноги, не пропаду.

Один из домов казался мне музеем. Как много можно узнать о людях, побывав у них в доме! У этих хозяев были дети, но в жилище практически не было вещей. Все полки и поверхности пусты. Одно удовольствие наводить порядок в таком помещении. Но мне казалось, что в нем нет души. Открывала мне дом бабушка, которая была счастлива обрести в моем лице собеседника. Я многое знала от нее о жильцах, но самих их ни разу не видела.

И еще один большой дом я часто вспоминаю. Там жили муж с женой и двое детей. У жены в доме был кабинет маникюра, который пользовался большим спросом. Она рассказала, что когда-то тоже начинала с уборок. И что у меня тоже обязательно все изменится и наступит другой период. Помню, как однажды приехал ее муж с двумя поддонами яиц. Для меня это было чем-то нереальным. Я за месяц не могла себе позволить купить столько яиц, а тут – провиант на пару дней. Мне казалось это верхом изобилия.

Максим подарил мне беспроводные наушники, и, убираясь, я стала слушать разные подкасты, эфиры о бизнесе и медитации. Мои полтора года в режиме дня сурка подходили к концу. Я почувствовала в себе силу, мне вновь захотелось создать что-то свое. Но что – я не могла придумать. Максим был очень эрудированным человеком, у него были потрясающие идеи для бизнеса. Я, как могла, старалась его в этом поддерживать. И морально, и материально. Но дальше идеи у него обычно дело не продвигалось, причем на каждый неуспех находились убедительные аргументы, почему именно сейчас опять ничего не вышло, а попросту ничего и не начиналось. Параллельно я думала о собственных идеях. Знаете, когда моешь полы, времени на размышления предостаточно.

Накануне нового 2018 года моя близкая подруга Оксана Рыжик, с которой мы периодически устраивали мозговые штурмы, походя бросила:

– Отвози записки к Стене Плача.

У меня в голове сразу выстроился целый проект. С горящими глазами я помчалась к Максиму. Забежала в пыльный, шумный и мрачный гараж, где он зарабатывал свой скромный капитал, сколачивая деревянные поддоны и прекрасно зная, что никакого капитала ему не видать, ибо служба по взысканию долгов заберет его крохотную зарплату. Я вся сияла и, казалось, парила.

– Я счастлива! Я нашла себя! – закричала я, перекрикивая шум электрического лобзика. – Я еще не знаю, понравится ли это людям, но, думаю, попробовать стоит. Я расскажу друзьям, вдруг кому-то это откликнется. Помнишь, когда у нас все было непонятно, когда я была в отчаянии, я ездила по местам силы? Вдруг кому-то это тоже нужно, но прилететь они не могут. Так вот. Они могут написать мне записку, и я отвезу ее на место и даже сниму это на видео. Это же так поможет! Соберу хотя бы десять желающих и поеду. А взамен попрошу их сделать кому-то доброе дело. А если кто-то захочет, сможет перевести мне какую-нибудь денежку – на бензин и платную дорогу. Может, и нам что-то с этого останется.

На мгновение воцарилась тишина. Затем раздался громкий смех – не только Максима, но и его начальника:

– Вот ведь придумала! Да если бы это и правда было кому-то нужно, местные уже давно бы на этом бизнес построили.

Тут парение прекратилось, и я поняла, что стою на грязном мокром полу, где перемешались опилки, мусор и земля, принесенная на подошвах уставших работников. Но это продолжалось несколько секунд. Я встряхнулась, подняла взгляд:

– А я попробую. Я же ничем не рискую. Финансовых вложений это не требует.

Затем я развернулась и ушла с мыслями, что подумаю об этой затее после Нового года и дня рождения.

Разговор этот я при Максиме больше не поднимала, но мысли крутились безостановочно. Я зашла в интернет, чтобы посмотреть, есть ли вообще что-то подобное. И нашла пару обезличенных сайтов, в основном на английском, где предлагали положить записку к Стене Плача за 15–25 долларов. Но как понять, что это действительно сделали, да и ощутить это место, соединиться с ним, предложено не было. Никаких видеоотчетов. В другие места, которые я очень любила, никто ничего не возил.

Было страшно, что меня начнут осуждать или что это и правда будет никому не нужно. Вдруг Максим прав? Но я хочу попробовать. Пусть это не будет что-то масштабное. Но здорово, если мои друзья узнают о такой опции. Буду иногда ездить и отвозить.