Я сажусь в вагон поезда, прощаясь с Казанью. Чудесный пряничный город, который подарил мне несколько дней прикосновений к истории, к чудесам, к самой себе. Я вновь мысленно возвращаюсь в прошлое и думаю об уроках.

Половину своей жизни я прожила с большим, просто огромным количеством мелких навязчивых страхов в своей голове. Я выходила из дома в магазин на десять минут и в тревоге оглядывалась на окна: подожгли дети уже квартиру или еще нет? Я не спала ночи, думая, дадут все-таки мужу премию или нет и как жить, если не дадут. Круглосуточно и постоянно я усердно находила, чего бы мне испугаться, и усиленно этого боялась. Прекрасная иллюстрация моего состояния – знаменитая сцена из кинофильма «Блондинка за углом», когда героиня заранее придумала фатальный сценарий жизни для своего будущего ребенка, которого пока еще и близко нет, и начала оплакивать его смерть.

Удивительным образом практически ни одна гадость из мною придуманных не состоялась. Точно так же не состоялась и моя очередная попытка обрести свое счастье. Я понимаю, что пословица «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах» чертовски верна. Мы можем хотеть чего угодно, бояться чего угодно, мечтать о чем угодно, но будет так, как должно быть. Точка.

Момент осознания этого ознаменовался наступлением тотальной пустоты и тишины в моей голове. Будет так, как должно быть. Какой смысл тогда тревожиться, переживать и бояться? Я больше ничего не боюсь. Спасибо, Господи.

Я понимаю, что больше не ищу созвучий, не надеюсь, что мой мир пересечется с чьим-то еще. На все у Бога есть свои планы. И пусть все будет так, как будет.

Именно в этом и есть смысл христианского смирения. Не в уничижении собственной личности, не в тотальном отказе от своего я, а в умении принять свою судьбу такой, какая она есть. С радостью приветствовать то, что в нее приходит. Спокойно отпускать то, что из нее уходит. И благодарить за то, что все есть так, как оно есть.

Я думаю о единстве всех религий. И о том, что это никак для меня не умаляет и не отменяет особенности христианства. Потому что для меня это религия любви и милосердия. И любви не только к отдельным людям, но и к миру, к талантам, раскрывающимся в других, к жизни.

Мне вспоминается тренинг, который я проходила когда-то очень давно у психолога в попытке понять, в чем смысл моей жизни. В вольном ассоциативном ряду в моей голове возникла картинка, что все мы, люди, словно пустые серые сосуды. До тех пор, пока что-то яркое, драматичное, вызывающее не произойдет с нами. И тогда наши сосуды разбиваются вдребезги. И мы снова собираем и склеиваем себя. И в процессе этого собирания в нас зарождается свет. Этот свет пульсирует и становится все ярче по мере того, как мы наполняемся различными чувствами и снова и снова разбиваемся вдребезги. И снова и снова склеиваем себя.

Не о том ли думал Николай Гумилев, когда писал:

И может быть, все мы пришли сюда получить опыт любви? Этого таинственного шестого чувства? Ведь это по сути единственное, ради чего сюда на самом деле стоило приходить.