– Что за хрень ты устроил?
Николай хмуро и молча смотрел на Шорохова, замершего грозным изваянием у входа в Бюро магического порядка. Тот тяжело опирался на трость, видимо, сырая погода сказывалась на ноге. Вместо формы – простая рубашка свободного покроя и светлые джинсы, волосы с проседью аккуратно разделены пробором. Николай и хотел бы выглядеть так же внушительно, но у него получалось… никак. Тем временем Шорохов продолжал тихо отчитывать, не переменив позы:
– Считаешь, у стражей и так мало проблем, чтобы одного из учеников отлавливали за продажу наркотиков?
– Это всего лишь эликсир против кошмаров.
– Ты это Бюро объясни! И какого чёрта звонили в Школу, чтобы вызвать меня?
– Других контактов нет, – со злостью и вызовом бросил Николай, пиная носком заношенного кеда камушек.
Его сердце словно залило желчью. Он надеялся, что дальше будет легче. Но, как оказалось, одиночество – та ещё паскудная скотина, которая грызёт и грызёт изнутри. Ему отчаянно не хватало сестры и матери. Отец стал настолько чужим и занятым новым романом, что уже не обращал внимания на взрослого сына. Наверняка ждал его совершеннолетия, чтобы с чистой совестью снова уехать в любимую тайгу. Кажется, его женщина согласилась.
Одному проще. И Николай всеми силами делал вид, что так и есть.
Холодный весенний ветер начала апреля забрался под растянутый свитер и футболку под ним. Николаю всё равно, как одеваться, лишь бы не мешало. Лишь бы ничего не мешало. Чему – он и сам не мог объяснить.
Шорохов не смягчил тона:
– Ты выглядишь как отребье. Что дальше? Начнёшь варить действительно тяжёлые наркотики? Скатишься в бродяжничество? Забросишь занятия?
– Да вам какое дело? Найдёте себе ещё учеников, велика беда! Не я первый, не я последний.
– А я думал, для тебя что-то значит учёба на стража.
– Значит, мы оба ошиблись.
Шорохов замолчал, надолго. Потом заметил:
– В тебе много злости. Это хорошо, но недостаточно. Идём.
Клуб Сары едва ли заполнен наполовину, зато сейчас здесь свободно и просторно. Многие стражи при возможности прибыли заранее на ежегодную встречу и с радостью узнали, что теперь у них есть ещё одно место для сбора помимо главного здания Службы с её уютной крышей и рабочим хаосом.
Тёмный свет, текучая фактура воды по стенам и в аквариумах, синеватая подсветка бара и голубоватое свечение вокруг. А на широкой стойке расставлены толстые оранжевые и белые свечи в глубоких прозрачных подсвечниках с наполнением из кленовых листьев и шишек. Сладковатый запах тыкв и карамели мешается с озоном от скопления магии вокруг.
Шустрые бармены сбиваются с ног, но успевают услышать заказ каждого и смешать разноцветные коктейли. Взлетают в воздух бутылки с джином, ромом, текилой, шипит белоснежной пеной шампанское, гремит кубиками лёд, быстро тающий от жара сухри. Музыка сменяется на что-то тягучее и медленное, движения на танцполе замедляются, становятся плавными и покачивающимися. Как древние пляски у костров, а уж в таких ритуалах сухри нет равных.
Кирилл, ещё слегка одурманенный ритуалом и одной шальной порцией виски, спускается по узкой грохочущей металлической лестнице в тёмный и длинный коридор с каменными стенами, запахом машинного масла и бетона. Его ведёт молчаливая Сара, и цокот её высоких каблуков выбивает чёткий ритм. Правда, вместо платья на ней откровенный блестящий топ и узкие брюки. Тугой хвост светлых волнистых волос прыгает при каждом шаге.
– Здесь.
Она выглядит бледной и испуганной, и на мгновение мелькает мысль успокоить её, как раньше, когда им обоим хотелось тепла и простых человеческих объятий.
Кирилл отворачивается и внимательно вглядывается в серый сумрак перед собой. Вместе с ними ещё двое стражей для подстраховки, они, как чёрные охотничьи псы, припадают к холодному полу.
Стены разрисованы яркими граффити, скорее огромными витиеватыми буквами и словами, чем рисунками, вдоль которых тянется тусклая подсветка.
– Что это? – уточняет Кирилл, с любопытством изучая чёткие очертания двери, освещённые огнём.
– Я не знаю. Они просто приходили отсюда.
– Кто – они?
– Называвшие себя магами крови.
Кирилл смотрит какое-то время на Сару, девочку, которая так и не выросла. Она просто однажды придумала прекрасного принца. Тот уже истрепал свою душу, сменил одеяние на жёсткий просолённый от потерь плащ и горький табачный дым, а она так и грезила им. На белом коне и с наивной улыбкой.
Иногда грёзам надо оставаться грёзами.
– Кирилл, тут печать наложена, – замечает один из стражей. – Не самый простой рисунок, да и заклята на магии воды.
Как и та ловушка, в которую угодил Саша недалеко от своего дома. По крайней мере, это подтвердил не только глава печатников, но и другие стражи его отдела. Кирилл до сих пор помнит шок на лицах ребят, для которых арест их руководителя стал признанием предательства.
Если кто-то хотел посеять раздор и недоверие среди стражей, что ж… ему это удалось.
– Получится вскрыть? Только осторожно.
– Не уверен. Не мой профиль, сюда бы милина.
– Там, – Кирилл выразительно поднимает палец к потолку, – полно наших. Сходите за кем-нибудь. Нам не нужны лишние жертвы, если что-то пойдёт не так.
Стражи понимающе кивают и почти бесшумно поднимаются по лестнице, оставив его наедине с Сарой. Съёжившись и обняв себя за плечи, она рассматривает тёмно-красные и зелёные буквы на противоположной стене. И в их переплетении видится слово «Шторм».
– Ты знаешь кого-то из этих магов?
– Нет.
– Точно?
Кирилл и хотел бы поверить, закрыв глаза на всё, но гадкое ощущение обмана просочилось под кожу. Противно и скользко, как от жирного слизняка.
– Ты будешь… пытать меня ради ответов?
– Для тебя мы все монстры, что ли? Или только я? С чего вдруг, а? Что тебе плохого сделали стражи?
– Вы ничего не делаете, чтобы справиться с миром теней! Варитесь в этом своём котле, мол, только мы охраняем вас от зла! Словно гордитесь тем, что делаете.
– А должны униженно раболепствовать перед другими магами?
– Хоть раз вы пытались искоренить мир теней?
– Об этом можно было спросить у меня раньше и прямо. Но – да. Однажды собралась команда печатников и стражей, чтобы навсегда закрыть один из прорывов. Погибли все, выжженные досуха.
Сара кажется озадаченной. Светлые брови сходятся к переносице, она передёргивает плечами то ли от прохлады, то ли от нежелания признать свои ошибки.
Видимо, ей рассказывали другое. Будто кому-то очень не нравилось, что стражи теперь пользуются хотя бы небольшой, но популярностью.
Прежде чем Кирилл успевает уточнить про имена, возвращаются стражи с подкреплением.
Печатник-милин – мужчина средних лет, крепкий, в камуфляжных штанах и тёмной футболке, с зубочисткой в зубах и солнечных очках сдержанно кивает Кириллу и, не тратя времени на лишние вопросы, проходит прямо к двери.
Печати – как кодовые замки с шифром. Есть простые, для которых достаточно очерченного круга пальцами с вплетённой магией, есть куда сложнее, требующие времени и сил.
Здесь явно что-то сложное. Треск вскрываемой печати звучит, как вспарываемая ножом ткань, смешиваясь с гулкими вибрациями музыки. Кирилл напряжён, готовый почти к чему угодно. Он выходит вперёд, оставляя Сару сзади, за ним стражи чуть поодаль, выставив огненные щиты, ограждающие выход из коридора.
Что бы ни ждало их впереди, они не дадут этому прорваться.
Печатник работает неторопливо и сдержанно, дверь всё чаще мерцает, течёт и переливается то синим, то голубым, то бледно-зелёным, пока наконец не вспыхивает заклинанием – открыто.
Последний ядовито-зелёный всполох, и печатник резво отскакивает назад, выплёвывая под ноги зубочистку и укрываясь руками от сильного порыва ветра, но больше ничего не появляется.
Подойдя ближе, Кирилл долго и внимательно оглядывает помещение, видимое за маревом в проходе.
Заброшенное офисное здание на окраине города, когда-то полное созданий из кошмаров.
Тусклое теневое межмирье и обиталище магатени.
Замешкавшись на один короткий миг, он еле успевает заметить вплывшие сгустки и комочки сероватых теней, слившиеся с полумраком коридора.
Молниеносная атака – и тут же противное и возмущённое шипение о выставленные щиты из огня. То ли мёртвые, то ли неживые создания бесплотны, они растворяются струями чёрного дыма и просачиваются в малейшую щель.
Их мало – и Кирилл верит, что силы четверых стражей хватит. Краем глаза он замечает, что Сара спряталась под лестницей – выход перекрыт жаром от заклинаний стражей.
Хоть она в относительной безопасности хлипкого убежища, но это лучше, чем ничего.
Сейчас рядом с Кириллом только опытные стражи, их удары и заклинания разят налево и направо, чётко, слаженно и уверенно. Тени мечутся по стенам и потолку, огрызаются, тянутся к желанной плоти магов.
Мельтешение, обманчивые движения, шорохи и стоны.
Кирилл не замечает, как всё быстро заканчивается. Волосы слиплись от пота, ожоги на ладонях пульсируют жалящей болью даже под пластинами и кожей полуперчаток. Но больше никто не торопится нападать из открытой печати – то ли там пусто, то ли ощутили слишком сильную угрозу. Разума у теней почти нет за редким исключением, но инстинкты развиты отлично.
Надо сказать Николаю.
Кристина знает, что по вечерам Кирилл, Саша и Николай бывают в клубе, ставшем местом сбора стражей. В Академии утихла паника, в том числе благодаря мелькающим то и дело на территории фигурам в чёрном, так что после занятий она без проблем добирается до города. Сначала – в семейную лавку на смену Лизе, тут же улетевшей куда-то по делам, так что Кристина даже не успевает ничего спросить. Сестра, как всегда, оставила толику буйного хаоса. Так что Кристина с удовольствием наводит порядок, её это успокаивает. Заодно обновляет журнал товаров. Когда-то аккуратные каталоги с описанием и картинками составляла мама, а теперь их ведет Кристина.
Перед выходом она решает надеть тёмно-зелёный корсетный пояс, который купила ещё летом, да так и не надела. Кристина возится со шнуровкой, но в конце концов ей нравится результат: узор с папоротником отлично сочетается с тёмно-зелёной юбкой. Жаль, нельзя так же зашнуровать тревогу и усталость.
Кристина ощущает себя совершенно потерянной и выведенной из равновесия. Злится, что теперь магия без контроля, и в то же время ей интересно её почувствовать. Горячий огонь, возможность создания пламени, искры, гаснущие тут же от магии воды. Никакого равновесия внутри.
А ещё кошмары.
Такие густые и навязчивые, реальные до липкого пота и дрожи в коленках. Ей даже было стыдно за себя. Вряд ли ночные истерики со сбиванием одеяла – то, чего хотелось бы мужчине от своей возлюбленной. Кирилл же каждый раз успокаивал и помогал как мог.
Так что утром Кристина усиленно делала вид, что всё хорошо. Вот только шёпоты вокруг становились назойливее, а в переходах Академии теперь постоянно чудились мутные фигуры, манящие за собой в стены. Кристина впивалась ногтями в ладони, надеясь, что боль изгонит видения.
А Стас, к которому она постоянно ходила на обследования, шепнул, что в ней слишком много их магии. Как едкий яд, воздействующий не на физическую оболочку, а на саму природу.
В клубе Кристина усаживается за дальний столик с тёмно-вишнёвым коктейлем на основе виски. Наверняка примешаны какие-нибудь терпкие чары, главное – не любовные, а то она помнит плачевный опыт подруги на первом курсе.
Магия далеко не всесильна, она не зло и не добро, вопрос в том, как её применить.
Кристина терпеливо ждёт Кирилла, увлёкшись ещё одной порцией записей о мире теней. Именно их они договорились обсудить с Сашей, и в ожидании она забирается прямо с ногами на бежевый мягкий диванчик, задумчиво отстукивая ритм музыки по спинке.
Увлёкшись рассказом стража из восемнадцатого века о приключениях в глубоких слоях, она не сразу замечает, как к ней подходит Саша, слегка опирающийся на Сюзанну. Здесь музыку не так слышно, и можно почти спокойно поговорить. Он в простых джинсах и свитере, на ней яркая длинная юбка, блузка и длинный вязаный кардиган, а волосы перехвачены кожаным ремешком.
– Он невыносим, – жалуется Сюзанна, занимая кресло напротив Кристины и рядом с местом Саши. – Сказал, что надо срочно поговорить. На самом деле просто не готов сидеть дома, пока тут что-то происходит.
– Ты просто не любишь клубы, – мягко уточняет Саша.
– Здесь мало воздуха.
И в её словах мелькает какая-то то ли горечь, то ли усталость. Кристина понимает эти ощущения – так было в больнице Академии.
Так было в душной маминой палате с тихим жужжанием приборов и невыносимым запахом лекарств. Кристина до сих пор помнит тихие слова лекаря: «Мне жаль, проклятие съедает изнутри. Мы ничем не можем помочь».
На секунду её виски стискивает боль, но она тут же берёт себя в руки. Тем более у неё нет ощущения, что здесь тесно или душно, – клуб достаточно просторный, а по стенам приятно журчит вода так, что слышно сквозь биты музыки.
– Я только нашла, что некоторые стражи говорят, что мир не совсем безграничен. Но чем глубже, тем страшнее.
– Вот. – Саша пододвигает к ней деревянную дощечку с мелкими надписями. – Я недавно нашёл это. Обычно на них записаны заклинания, но тут явно кусок дневника. Раньше такие вели стражи в тенях. Смазывали жиром и окропляли морской водой для сохранности. Я ещё не всё разобрал, голова разболелась.
Кристина вчитывается в убористый и витиеватый текст, написанный рунами. Вместе с Сашей они медленно расшифровывают короткую надпись.
«Бытует поверье, что мир теней – порожденье магии огня и земли, первородных духов, обратившихся в пепел и дым. В хаос и разрушение. Но если всё так, то откуда появилась магия воды? Воздуха? Задавшись этими вопросами, я отправляюсь не просто в тени, а в саму изнанку, к самому краю. Возможно, я никогда не вернусь. Но не могу усидеть на месте, пока не найду ответы».
Продолжения нет.
– Здесь номер, видишь? Внизу в углу. Дощечка номер два. Значит, должны быть ещё.
– Но в Архиве их нет?
– Увы. Я попросил Варю поднять каталоги, но долгое время Архив пребывал в таком состоянии, что не всё могло сохраниться.
С Сашей легко и просто. В них обоих есть общая тяга к исследованиям и раскопкам магических тайн, близкая каким-нибудь учёным-археологам.
И Кристина напрочь забывает обо всех проблемах. Перед ней загадка, какая-то ниточка, ведущая или к чему-то интересному, или снова в пустоту. То, ради чего она так жаждала поступить в Академию всех стихий, – познание самых основ магии. Хотя, честно говоря, она немного разочаровалась: многие занятия преподаватели вели сухо, ссылаясь на учебники. А вот увлечение миром теней вышло неожиданным.
– А их не мог кто-то забрать?
– Вполне. Но кому это могло понадобиться?
– Мало ли, что скрыто в тенях, – вдруг добавляет Сюзанна.
Она теребит пальцами длинные перьевые серёжки, взгляд немного в сторону, расфокусированный и будто подёрнутый пеленой. Временами Кристине она кажется немного… блаженной. Проваливающейся в свои мысли или видения мира.
– Завтра у нас свободный день, и я пороюсь в библиотеке Академии. Если и известно что-то об истоках магии воды и воздуха, то у нас это должно быть. Почему-то вся история милинов начинается с того, как люди подчинили стихии.
Кристина вдруг запинается, едва не поперхнувшись сладким коктейлем, а попавшая на язык вишня неприятно кислит.
Сбоку распахивается дверь, и из какой-то то ли подсобки, то ли подвала выходит Кирилл, обнимая красивую молодую женщину. Топ даже издалека кажется слегка прикрывающим хоть что-то.
Незнакомка едва не виснет на нём, потом вроде приходит в себя и поправляет хвост.
Они останавливаются у бара, в полумраке и отдалении от всех. Бармен ставит перед ними два стакана, но Кирилл увлечён бурной беседой. Он опирается руками на стойку, едва не зажав незнакомку между собой и стойкой. Так близко, что она наверняка ощущает запах дыма от костра и табака. И сама подаётся навстречу, шепча ему что-то на ухо.
– Чёрт!
Кристина чуть не опрокидывает на себя бокал и чувствует, как в ладонях собирается огненный комочек, как внутри горячо и жарко, а вены вздуты от толчков чужеродной стихии. Она прикрывает глаза и медленно дышит. Ей совершенно глупо хочется подойти к Кириллу, коснуться его жара, который на удивление приносит успокоение.
– В тебе нарушена гармония, – задумчиво протягивает Сюзанна. – Отпусти себя.
– А можно чуть более подробные инструкции?
– Может, ты всё-таки придёшь на мои занятия? Посмотрим, что можно сделать.
– Сюзанна – отличный знаток ритуалов воздуха, – добавляет Саша. – В Академии тебе хоть кто-то помогает?
– Да. Один из профессоров как раз исследует сочетания магии. Но мы только начали, пока всё… сложно.
Кристина тяжело смотрит на деревянную дощечку с корявыми надписями, избегая взгляда в сторону Кирилла. Сюзанна права – тут и правда слишком душно и шумно. Один из барменов сооружает пирамиду из шотов, музыка меняется на что-то быстрое и бодрое.
– Простите, мне надо на воздух. – И Кристина поднимается и идёт к выходу.
– Исключено.
Николай в рубашке с засученными рукавами сидит на втором этаже клуба перед столом с разложенными алхимическими ингредиентами. На горелке с ровным пламенем греется маленькая мисочка, в которую он под электронные биты ссыпает одну за другой пряные травы.
Он отмеряет на медных весах горсть измельчённого порошка болотного цвета.
Подперев гладко выбритую щёку рукой, Шорохов наблюдает за ним с выражением скуки и полного равнодушия. Резная трость из светлого дерева и с рукояткой в виде дракона прислонена к креслу, преданный пёс спит в ногах, и в свете ярких прожекторов его шерсть поблёскивает чернильным чёрным.
Пока Кирилл исследовал подвал клуба после разговора с Сарой, из которого они узнали, что здесь часто собиралась разнородная компания магов, Николай прикидывал план действий на завтра и оставался настороже – вдруг понадобится помощь с тем, что будет внизу.
Теперь же он отмеряет строгие дозы для лекарственного отвара. Отряхивает руки от налипшей пыли и аккуратно помешивает по часовой стрелке густой эликсир.
– Я тебе говорил, что Службе нужна твёрдая рука. Это армия, Николай. Сильная армия.
– И зачем она нам? Я всегда считал, что стражи должны качественно выполнять свои обязанности без лишних потерь.
– Мне потребовались годы, чтобы сплотить стражей. И если теперь нам угрожают, нам есть чем ответить.
– Вы будто жаждете войны.
– Она неизбежна.
– Чем вам так насолил Яков? Или все милины?
– Яков тут совсем ни при чём.
– Возможно.
На экране телефона высвечивается короткое сообщение от Кирилла, который решил не лезть к ним сейчас от нежелания общаться с Шороховым.
Николай ничем не выдаёт своего удивления, узнав о печати в клубе, только припоминает его слова.
«Мы экспериментировали с миром теней и зашли слишком далеко. В меня впилась тень. Мы выбрались, но во мне тёк яд. Я умирал и не знал об этом. Шорохов отказался помогать. Забросил меня как неинтересный проект».
Интересно, сколько лет назад это произошло? И ведь маг-тень сразу знал, что они лучшие ученики Шорохова! Николай ещё тогда залез в Архив в поисках какой-то информации о маге-тени, но ничего не нашёл.
Но глава печатников точно должен знать: он застал приход Шорохова на пост начальника Службы. На всякий случай Николай отправляет запрос всезнающей Варе, и даже сейчас, глубоким вечером, получает от неё подтверждение.
Эликсир покрывается красноватой плёнкой и моментально вскипает. Внизу шумят стражи, танцпол уже полон, кажется, что там море чёрного и кожи, а над головами то и дело вспархивают облака бенгальских искр. Что же тут будет во время вечера памяти?
Если они вообще до нее доживут.
– Меня удивляет, что ты, так рьяно защищающий идею патрулей, позволяешь такой разгул.
– Всё выверено. Половина Службы сейчас не спит. Другая – наоборот, отсыпается перед дневной сменой. Строгий график. Здесь гости или пересменка.
– Хм. Хорошо. Увидимся завтра в Службе. И окончательно решим насчёт патрулей.
Николай провожает Шорохова прищуренным взглядом. И когда гнетущее ощущение его присутствия отпускает, Николай, схватив стакан с готовым эликсиром, подрывается к лестнице.
Действовать надо немедленно.
Лиза терпеть не может утра. С ними её смиряет только горячий душ и очень крепкий кофе. К сожалению, иногда дела заставляют подниматься ещё до рассвета.
В семь утра Лиза скользнула на осенние тёмные и влажные после дождей дороги, чертыхаясь на всё подряд – тугую застёжку тяжелого шлема, сырость, от которой не спасает даже плотная куртка, и новую царапину на пластике байка. Седло чуть скрипнуло, пока она устраивалась удобнее, чтобы рвануть вперёд.
Весь день до приезда Кристины у неё ничего не ладилось. Покупатели задавали странные вопросы, делились ценным мнением, как удобнее разложить на витрине мешочки с камушками, сетовали, что нет того или иного товара.
Но рутина отвлекала от иных мыслей.
Лиза улыбалась, надеясь, что её улыбка не выглядит натянуто, терпеливо отвечала на все вопросы, чувствуя, как внутри всё бурлит. Она смотрела на новые холщовые мешочки с наборами камней для ритуалов очищения дома, а видела тёмные кровавые пятна на свитере Николая, наверняка въевшиеся в каждую ворсинку.
Возможно, её так и будет преследовать запах лекарств и крови.
Сначала мама, которая сгорела от случайно подхваченного проклятия за три дня. А спустя год лучший друг разбился в аварии.
Вынырнув из проливного дождя, Лиза торопливо входит в тепло и духоту клуба «Клюква», едва ли не с порога поражённая непривычной тишиной и молчаливым перемигиванием прожекторов. По крайней мере, сейчас музыка максимально приглушена, а на танцполе не гости в плывучих или резких движениях, а явно совещание стражей.
Кажется, Николай может работать где угодно. Он явно чётко и в то же время негромко отдаёт распоряжения, и небольшие группы по четыре-пять человек выскальзывают в дождливую и промозглую ночь без каких-либо жалоб.
Дожидаясь окончания беседы, Лиза находит Кирилла у стойки бара. Он пьёт через трубочку коктейль цвета грейпфрута в огромном стакане. От него пахнет не просто магией огня, а настоящим костром, осенним лесом и влажной землёй.
– Николай пока занят, – он кивает вместо приветствия и машет рукой в сторону второго этажа, где около металлических перил замерли фигурки зрителей. – Можешь присоединиться. Думаю, это надолго.
В тусклом свете Лиза различает силуэт сестры: лучи выцепляют красную клетку платья. Рядом с ней покачиваются в объятиях Саша и Сюзанна. Лиза слишком волнуется, чтобы подняться к ним. С Кириллом спокойнее. Уточняет:
– Ещё одна долгая и бессонная ночь?
– Дни осени порой слишком коротки, а ночи созданы для тёмных чар и колдовства.
– И что на этот раз? Мир теней или переговоры с какими-нибудь магами?
– Ну, знаешь, всякая стражеская чертовщина, как ты это назвала.
– Тебе это особенно подходит.
Лиза вертит в руках толстый подсвечник из прозрачного стекла, вглядываясь в прожилки на кленовых листьях. Внутри у неё ритм морских волн, но это только иллюзия, потому что на самом деле сердце сдавливает чёртова паника.
Подозвав бармена, она просит чёрный чай с мятой, напрасно надеясь обрести спокойствие. Но сейчас вспоминается, как мама в неудачные дни заваривала именно чай, даже если такой неудачей становился подгоревший в духовке пирог. Кристина тоже любит шиповник, а Лиза не верит в магию сушёных листьев. Но, может, сейчас поможет? Цепляться ей больше не за что.
Некстати вспоминается, что мама умерла в такой же дождливый и хмурый день.
Аккуратная чашка в узоре мелких цветов мелко трясётся в онемевших от холода пальцах. Лизе кажется, что всё валится из рук. Чай неприятно горчит, и она сыплет приличную порцию сахара. Многочисленные кольца металлически постукивают о керамику чашки.
– Я могла попасть в ловушку. Тот, кто навёл меня на бар, как сквозь землю провалился. Это была длинная цепочка слухов, но в итоге про «Пещеру» мне шепнул один знакомый. Но его телефон не отвечает, а в нашей тусовке никто не знает его адреса. Я сегодня специально узнавала.
– И как звали знакомого?
– Я не знаю настоящего имени, как это часто бывает. Только дурацкую кличку – Ливень.
– Согласись, это почти бесполезно. А, ты закончил?
Лиза оборачивается на стуле и сталкивается с колючим и почти бесстрастным взглядом Николая, от которого ощущает холодок по спине.
С таким взглядом отдают вынужденные приказы, чтобы хотя бы попытаться избежать жертв. В нём властность, которая всё это время смазывалась то болью, то уютом дома, то усталостью. Сейчас перед ней тот, кто вполне может убить, если на них вдруг нападут.
И как бы странно это ни казалось, в этом есть определенная притягательность. Возможно, потому что Лиза отлично помнит каждый шрам, который нежно целовала. Помнит вкус его губ и чувственные прикосновения пальцев. Помнит и как его шатнуло, когда он вышел из той проклятой подворотни.
– Лиза, – в голосе Николая терпеливая вежливость, – мы сейчас уходим. Все разговоры потом.
– Я просто хотела рассказать кое-что про ловушку. Пыталась сегодня узнать больше, но пока глухо.
– Ясно. Ещё что-то?
Поколебавшись, Лиза подходит и, не обращая внимания на холодный взгляд, поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать в губы. И тут же отстраняется. Николай замирает и поднимает одну бровь.
– Вот теперь всё, – Лиза подмигивает.
– Хм. Кирилл, ты готов?
– Да.
Оба собраны и серьёзны, в обоих какая-то невероятная уверенность и мощь. Лиза слышит шорох огня у Кирилла за спиной, привкус влажного дыма и древних ритуальных костров. Николай одёргивает рукава рубашки и накидывает чёрное пальто с принтом из черепов. В каждом их шаге к выходу видны вспышки пламени.
Стражи спокойных снов и тихих рассветов. И мало кто догадывается, какие демоны у них внутри.
Лиза не сразу замечает рядом Кристину, находясь в каком-то оцепенении после слов Николая.
– Просто отлично, – ворчит та, хлопая ладонями по стойке, и пламя ближайшей свечи вздымается вверх. – Ненавижу ждать. Только бы с ними всё было в порядке!
Лиза молча соглашается.