Из окна машины Алиса смотрела на небо.

В конце зимы, казалось бы, на что там смотреть? Февральская хмарь, серый полог и лишь иногда – бледненькие голубые лоскутки, сообщающие, что там, наверху, есть и небо, и солнце. Просто не сегодня. Зато никаких проводов: только верхушки сосен, покачивающиеся в вышине. Даже на Васильевском Алиса теперь не обращала внимания на провода; ей казалось даже, что их убрали вовсе, будто стерли ластиком. Они, конечно, есть, но имеется определенное преимущество – и выбор – в том, чтобы, глядя вверх, их не видеть.

– Ты как, Илюш? Не укачало?

Мальчик, сидевший в детском кресле, посмотрел на Алису и ничего не сказал. То ли боялся, то ли слово «укачало» для четырехлетки еще слишком сложное.

– Ничего, скоро приедем, – пообещал Тимур с водительского сиденья. Алиса, обычно ездившая рядом с ним, на сей раз устроилась вместе с Ильей сзади, чтобы находиться поближе к сыну. – Покажем тебе твою комнату. Но если хочешь, сначала можешь спать с нами.

– Он пока не знает, как это, – вздохнула Алиса и убрала с лица Илюшки упавшую на нос кудрявую прядь.

– Ничего, поймет.

Когда впервые приехали в детский дом, Алиса просто смотрела. Она и вправду не знала, кто именно станет ее ребенком. Ей было страшно: столько детей вокруг, и каждому необходим дом. Как выбрать?

А потом они с Тимуром одновременно увидели Илью, сидевшего вполоборота в углу и державшего игрушечный паровозик. Переглянулись, кивнули друг другу. Воспитательница наклонилась к Илюшке, что-то спросила, он повернулся; на футболке его был отпечатан силуэт белого кота. Даже и без кота стало мгновенно ясно, и все же…

Алиса любила, когда случаются чудеса.

Она обнаружила, что приходят они и без обращения в Алису-из-сказки. Чудом было то, что Тимуру одобрили кредит на дом и увеличили зарплату; то, что в ателье – то ли с подачи провинившегося Новака, то ли по рекомендации отца, который долго беседовал с Алисой после ее воссоединения с Тимуром и выпытал-таки подробности, – повалили клиенты. В какой-то момент Алиса поняла, что не справляется даже с помощью Лики, и наняла толкового коммерческого директора, а помощнице предложила должность креативного. Карина порекомендовала Воронцовым семейного терапевта, и Алиса с Тимуром сходили на несколько сеансов. Слова отыскивались, все становилось яснее, рваные раны зарастали мягкой травой. На образовавшемся лужке проклевывались неунывающие одуванчики планов, и уже можно было что-то построить.

Директор детского дома предупредил Алису и Тимура, что Илья – мальчик сложный, замкнутый. Ему почти пять, а он едва разговаривает. Родители умерли, когда ему было два года, через год скончалась и назначенная опекуном бабушка. В детском доме ребенок замкнулся, почти не общался с другими детьми и плохо шел на контакт с воспитателями. «Вы уверены? В него придется вложить много усилий». Алиса посмотрела на директора, как на умалишенного, и отчеканила: «Это наш сын. Я вложу в него столько усилий, сколько потребуется, и еще немного больше». Вопрос был решен.

Потом были недели привыкания. Воронцовы приезжали в детдом и в комнате, специально отведенной для свиданий с детьми, общались с Ильей. Он приходил насупленный, боязливый; Алиса, в последний год поумерившая свой пыл в одежде, ради ребенка надевала более яркие платья. В мире Ильи, выхолощенном, подведенном под стандарты, жизненно необходимым казалось добавить цвета. Тимур ложился на ковер, чтобы не нависать над мальчиком, и помогал Алисе читать Илье сказки. Через пару месяцев мальчик перестал шугаться дядю и тетю, начал ждать их визитов и во время общения даже устраивался у Алисы под боком.

Директор посоветовал такого маленького ребенка не брать домой на гостевой период, перевозить сразу. Алиса с Тимуром так и сделали. Сегодня окончательно оформили все документы, усадили в машину отчаянно стеснявшегося, уже чуточку привыкшего к ним Илью и порулили домой.

– Илюш, сейчас приедем, искупаемся, пообедаем. С котиком нашим познакомишься. А вечером я тебе сказку почитаю.

– Про Чеширского кота? – усмехнулся Тимур.

– Нет, про божьих коровок и кузнечиков. Там у них был такой отважный шмель, на тебя похож. – Алиса дотянулась и ткнула Тимура пальцем в бок.

– Раз на меня, тогда я за него и почитаю.

– Предлагаешь по ролям? Да ты делаешь успехи! Так и до актерской стези недалеко. Родители порадуются.

Тимур усмехнулся. Тесть с тещей вначале идею взять детдомовского ребенка не одобрили – «зачем вам эти проблемы?». Алиса сказала, что ее проблемы, если таковые и будут, на маму с папой вешать не собирается, и те поутихли немного. Потом вызвали дочку на разговор, стратегически напоили армянским коньяком и под закуску выведали подробности последних трех лет. Мама морщилась, терпела и все-таки задавала вопросы. Алиса потом и ее разговорила, когда папа ушел с кем-то беседовать по телефону; узнала много нового. Киты, всплывая к поверхности, медленно шевелили хвостами.

Поэтому, когда Тимур скинул в семейный чат первое фото Ильи, мама написала: «Это наш внук?» – и Алиса ревела весь вечер, чувствуя, как меняется ее личное лоскутное покрывало.

– Ну вот, приехали, – Тимур подождал, пока откроются ворота, и зарулил во двор. Илья сжался в своем кресле: все казалось незнакомым, страшным, только пальцы Алисы были тут, держали мальчика за ладонь. – Готов идти в свой новый дом?

Илья промолчал, Алиса ответила за него:

– Он готов.

Ребенка вынули из кресла, Илья руками и ногами вцепился в Алису. Она чувствовала, как он прижимается щекой к ее щеке, как смешно лезут в нос его отросшие кудрявые волосы. Несколько шагов – и распахнута дверь в дом, где Тимур уже зажег свет, теплый, как сияние волшебных огоньков в ночи.

Алиса удивительно хорошо прижилась в этом доме. Сначала ей казалось, что она будет страшно скучать по Васильевскому, но новое место быстро и уверенно проросло в нее и отказывалось отпускать. Здесь она все устроила по-новому, советуясь с Тимуром; оставалось еще много работы, но Алиса не торопилась. Она вообще стала меньше спешить.

Если успеваешь осознавать жизнь, она становится гораздо вкуснее.

– Илюш, давай курточку и ботинки снимем? Так будет удобнее. Мы дома, малыш. Мы приехали домой.

Илья безропотно позволил снять с себя верхнюю одежду, Алиса скинула свое пальто, Тимур привычно подхватил. Илья вцепился в ногу Алисы, сунул палец в рот. Тимур присел перед сыном на корточки.

– Ну что, Илюш, мы дома, не бойся. Все будет хорошо. – Он погладил ребенка по голове. – Сейчас пойдем купаться, покажем тебе твою комнату… Да?

Мальчик еле заметно кивнул, и Алиса этому крохотному движению обрадовалась, как будто ей миллион подарили.

Илья посмотрел мимо Тимура, в сторону кухни, и застыл.

Из дверей величественно, как айсберг, выплывал Чешир. За последний год он еще больше разъелся; милейший ветеринар грозился посадить толстяка на диету, запретить вкусности и вообще всячески измывался. Чешир же возмущался и всем своим видом показывал, что он не толстый, а просто крупный зверь. Теперь это девятикилограммовое чудовище с интересом разглядывало Илью.

Илья же отцепился от ноги Алисы, сделал пару шагов к Чеширу и нерешительно обернулся на взрослых.

– Это котик?

Голос у мальчика был тихий. Алиса сглотнула.

– Да, Илюша, это наш котик, его зовут Чешир. Теперь он и твой тоже. Хочешь его погладить?

Илья кивнул. Алиса плюхнулась на пол рядом с Тимуром и подозвала к себе Чешира; тот обогнул непонятного маленького человека по дуге и устроился рядом с хозяйкой. Илья осторожно, шаг за шагом, приблизился, несмело протянул руку.

– Чешир, это Илья, он теперь наш сын и твой друг. Разрешишь ему себя погладить?

«Ладно уж», – всем своим видом выразил Чешир.

Ладошка Ильи коснулась белой шерсти, и кот улыбнулся.

Мальчик широко улыбнулся в ответ.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.