Зимние Патриаршие встретили Марка промозглым ветром и заледеневшим прудом с наряженной елкой посередине.

Этот модный и самый богемный район столицы – Патрики, как его называли местные жители, – славился дорогой недвижимостью, топовыми ресторанами и бутиками, где продавались сумки по цене простенькой легковушки. Этакий элитный клуб, членство в котором можно получить лишь вместе с ключами от квартиры.

Марк повернул с Малой Бронной и оказался у входа в закрытый двор. Набрав на воротах нужный код, он пересек уставленную блестящими иномарками парковку и поднялся на второй этаж невысокого кирпичного дома.

На пороге квартиры его встречала Ульяна. Одетая в шелковую блузу цвета зеленого яблока и классические бежевые брюки, она выглядела элегантно и в то же время очень юно. Она предложила Марку домашние туфли, отдаленно напоминавшие тапочки, из мягкой коричневой кожи и проводила в гостиную размером с две его однушки. Стены с пестрыми английскими обоями, резная темная мебель, сложные драпировки на окнах и множество картин – отсюда словно выкачали воздух, заменив его на предметы роскоши.

В одном из эркеров расположилось пианино, по виду антикварное. В другом – массивный и очень длинный обеденный стол. Так и представлялось, как горничная в белом переднике подает домочадцам первое в глубоких тарелках, непременно разливая его из пузатой супницы. Почему-то супница представилась лучше всего.

Ульяна жестом показала на один из кремовых диванов, стоящих напротив друг друга.

– Мама скоро подойдет, а пока я организую нам чай. Или вы пьете кофе?

– Спасибо, кофе будет в самый раз.

Она скрылась за тяжелыми раздвижными дверями, и оттуда на миг пахну́ло чем-то сладковато-сдобным.

Почти одновременно в гостиную влетела моложавая женщина с безупречным темным каре и красными губами в тон длинной юбке в шотландскую клетку. На фоне ее черного джемпера белел холеный пушистый шпиц, зажатый у хозяйки под мышкой. Увидев постороннего, он хрипло залаял.

Марк поднялся, чтобы поприветствовать Софью Ерохину:

– Добрый день!

– Добрый, – бросила она и уселась напротив, пристроив собаку рядом. – Пуффи, прекрати!

Тявкнув напоследок, шпиц улегся на диван возле хозяйки.

Марк уловил пряный душноватый аромат ее духов, напоминающих о турецком базаре в жаркий полдень.

– Что ж, не буду скрывать: дочь неприятно меня удивила вашим визитом, – начала Софья высоким резким голосом. – Она знает, что я не одобряю эту ее затею с привлечением журналистов к нашим семейным делам. Не поймите меня превратно, – добавила она с оттенком извинения в голосе, – я, конечно же, переживаю за своего мужа. Но его поисками занимаются компетентные органы, которым я рассказала все, что знаю.

Уловив акцент на «компетентных органах», Марк понял, что его не принимают всерьез.

– Обычно мы с полицией не мешаем друг другу, – заметил он. – К тому же из-за нехватки времени они будут только рады, если им кто-то поможет.

– Я понимаю. – Софья покрутила на пальце кольцо с большим зеленым камнем, вероятно, изумрудом. – Но и вы меня поймите: как я могу рассказать первому встречному… – Она запнулась, потом поправилась: – …Малознакомому человеку о нашей семье? Тем более журналисту!

Марк развел руками:

– У нас с вами общая цель – найти Виктора Ерохина. Поэтому без информации не обойтись.

Софья склонила голову набок.

– Я слышала о ваших заслугах, Марк, вы, конечно же, молодец, – произнесла она с легким снисхождением, будто похвалила свою собаку. – Однако наш случай совершенно не по вашему профилю.

– Вы не верите, что с Виктором что-то случилось?

– Ну, что-то явно случилось. Правда, не думаю, что это связано с криминалом.

– Зачем же вы обращались в полицию? – поинтересовался Марк.

Она вскинула идеальные брови.

– Чтобы его нашли, конечно же!

– Вы полагаете, он по-прежнему у любовницы?

Софья выпрямила и без того ровную спину. В наступившей тишине из-за закрытой двери послышалось звяканье посуды.

– Разве вас это касается? – наконец процедила она, прищурив карие, подведенные стрелками глаза.

– Теперь да, – без колебаний ответил Марк. – Раз Ульяна наняла меня…

– Это все ее блажь и пустая трата денег! – прервала его Софья. – Кстати, она очень опрометчиво пообещала вам право на публикацию. Я категорически против! И не собираюсь впутывать дочь в эту грязь из жизни ее отца…

Софья замолкла, потому что в комнату вернулась Ульяна с серебряным подносом, уставленным чашками из розоватого фарфора, кофейником, молочником и блюдом со всякой выпечкой. Лежащий возле хозяйки шпиц встрепенулся и начал принюхиваться.

Ульяна опустилась на диван возле матери и принялась разливать напитки. Теперь, когда они обе сидели рядом, Марк разглядел их бесспорное сходство: заостренные лица с четко очерченными губами в форме бантика и аристократическими прямыми носами. А вот глаза Ульяне достались от отца – такие же голубые.

– Спасибо. – Марк взял чашку за тонкую неудобную ручку и сделал глоток. – Вкусный кофе.

– Я рада, – натянуто улыбнулась Ульяна и посмотрела на мать. – Вы уже начали обсуждать… ситуацию с папой?

– Еще не успели, – отозвалась Софья, медленно помешивая сахар. – Марк как раз рассказывал о себе. Так откуда вы, говорите, родом? – спросила она с нарочитым участием.

– Эм-м… из Москвы, – после секундного замешательства ответил он.

– Надо же, такая редкость в наше время встретить коренного москвича.

– Еще бы не редкость! – послышался хриплый голос, и в дверях появилась пожилая женщина, тяжело опираясь на трость. При разговоре она мягко грассировала. – Даже мы с твоим отцом из Сибири.

Ульяна просияла:

– Томочка!

Софья же сжала алые губы в тонкую линию и отставила чашку.

– Мама, зачем ты встала?

– Доктор сказал, мне нужно расхаживать ногу.

«Томочка» приковыляла к столу и грузно опустилась на диван возле Марка, расправив длинные полы жилета цвета спелой черники в тон модным широким брюкам.

Это была статная женщина примерно семидесяти лет, которую язык не повернулся бы назвать бабушкой. Легкий макияж умело освежал довольно гладкое для ее возраста лицо, разве что заметные морщинки разбегались от уголков серых внимательных глаз. Убранные в высокий пучок седые волосы и аккуратный маникюр на унизанных перстнями пальцах завершали тщательно продуманный образ.

– Представь меня гостю, – потребовала она у Софьи.

– Мама, это Марк, журналист, – нехотя произнесла та. – Марк, это Тамара Терентьевна.

– Бабушка недавно повредила колено и временно перебралась к нам, – пояснила Ульяна и с нежностью на нее посмотрела. – Тебе чай, как всегда, по-английски?

– Да, милая, будь добра. – Затем Тамара Терентьевна обратилась к Марку: – Насколько я знаю, Уля обрисовала вам ситуацию в общих чертах, но я бы хотела дополнить. Скоро уж два месяца, как от Виктора ни слуху ни духу. У нас в семье разные мнения на этот счет. – С этими словами она бросила выразительный взгляд на дочь, которая изучала что-то в своем телефоне. – Вот только полиция до сих пор его не нашла. И это наводит на определенные мысли.

– Видимо, плохо ищут, – пробормотала Софья, не отрываясь от экрана мобильного.

– Поэтому я и попросила Марка помочь нам, – отозвалась Ульяна, подавая бабушке чай с молоком.

– Ну и как вы считаете, Марк? Найдем мы Виктора? – спросила та.

– Чем больше информации я соберу, тем больше шансов обнаружить хоть какую-то зацепку.

– Значит, у нас не остается выбора. Так что спрашивайте, не стесняйтесь.

Тамара Терентьевна произнесла это таким тоном, что Марк понял: на этот раз ее дочь не станет уклоняться от ответа.

– Спасибо за доверие. – Он открыл заготовленные вопросы на телефоне и задал первый из них: – Софья, подскажите, вместе с Виктором что-то пропало? Вещи или документы?

Она безразлично пожала плечами:

– Все сумки и чемоданы на месте. Одежда на первый взгляд тоже, но для него не проблема купить новую. Документы и рабочий ноутбук он всегда возит с собой.

– Деньги?

– В полиции проверили – никаких списаний с карт не проводилось. А сколько у него было наличных, я понятия не имею.

– Как мне известно, Виктор также владеет сетью отелей, – припомнил Марк. – Мог ли он воспользоваться своим положением и заселиться в один из них под чужим именем?

– Мне кажется, папа бы так не поступил, – осторожно заметила Ульяна. – Ведь новость о его исчезновении сразу попала в СМИ, а в отеле его мог кто-то узнать и сообщить в полицию.

– К тому же он продал половину своей доли и вышел из управления бизнесом еще четыре года назад. Только дивиденды получает. Нет, мой муженек наверняка прячется в каком-то более надежном месте, – саркастически добавила Софья и снова уставилась в экран смартфона.

Марк заметил, как при этих словах Ульяна не удержалась и слегка поморщилась.

– Дело об убийстве не заводили? – уточнил он.

– Нет, – подтвердила Ульяна, – папа просто в розыске. В возбуждении дела отказали, потому что в записке нет прямой угрозы. И еще эта ситуация с… – она запнулась и покосилась на мать, – …другой женщиной.

Тамара Терентьевна отставила чашку.

– Вот что я скажу: мой зять, конечно, кобель…

Софья оторвала глаза от телефона:

– Мама!

– …но тем не менее человек хороший. Слова дурного от него ни разу не слышала. Наоборот, всегда вежлив, учтив. Бывает, правда, в воспитании палку перегибает.

– Уж лучше так, чем тотальная вседозволенность, – парировала Софья, возвращая собаку себе на колени. – Взгляни на молодежь – им же больше ничего не надо, кроме компьютерных игр и бесконечных тусовок. А мы с Виктором хотим, чтобы из детей получился толк, а для этого нужно немало постараться. К тому же твои внуки при деле и, между прочим, не жалуются!

– Птичка в клетке красиво поет, но счастлива ли она? – покачала головой Тамара Терентьевна, на что Софья театрально закатила глаза, а Ульяна уткнулась в свою чашку.

Ее мать раздражала Марка все больше.

Он открыл в телефоне записку с угрозами и положил его на стол экраном вверх.

– Софья, что вы об этом думаете?

Та неопределенно повела плечом.

– Что ему угрожали, что же еще?

– Вы не связываете эту записку с его исчезновением?

– Конечно, нет! Мы же не в кино, где богатого бизнесмена похищают, чтобы потребовать выкуп. Вы хотите знать, при чем тут записка? Я вам скажу! – Софья яростно стиснула шпица, и тот пискнул. – Его шантажировали! Прознали, что мой дражайший супруг наставил мне рога, и решили вымогать у него деньги «за все грехи», это же ясно из контекста.

– Зачем же Виктору им платить? – возразил Марк. – Вряд ли он так боялся испорченной репутации.

– Лишиться своего ненаглядного бизнеса, вот чего он боялся! Мы не заключали брачный контракт, а значит, при разводе половина достанется мне. Шантажисты понимали, что он не захочет делиться, и доили его, пока я не узнала об измене.

– А потом шантаж прекратился?

– Скорее всего. Муж меня ни во что не посвящал, и я могу лишь догадываться, как развивались события после нашего… – Она запнулась и замолчала.

– Вашего разговора? – догадался Марк.

– …после того, как всплыла его измена, – запоздало поправилась Софья. – Я узнала о ней, когда полиция разблокировала его телефон – прочитала все эти переписки – ну, вы понимаете какие.

Марк вскинул бровь:

– К этому моменту Виктор уже пропал, как же он мог во что-то вас посвятить? Думаю, вы узнали об измене раньше.

– Я не… – начала растерянно Софья.

– Ты говорила с папой об этой женщине?! – воскликнула Ульяна.

– Детка, это наше с ним личное дело!..

– Погоди! – вмешалась Тамара Терентьевна. – Ты же сказала полиции, что ничего не знала. Получается, ты их обманула?

Софья выглядела загнанной в угол.

– А искали бы они его, скажи я по-другому? – с вызовом спросила она. – Эка невидаль: муж-изменник решает уйти от жены!

Ульяна умоляюще взглянула на мать:

– Ты же знаешь, папа никогда бы не бросил…

– Я вообще ничего не знаю! – огрызнулась та, но тут же смягчила тон: – Детка, бизнес и так работает без него как часы. Он может позволить себе любой, даже самый длительный отпуск!

– Я имела в виду семью…

– Семью?! – фыркнула Софья. – По-моему, он ее давно бросил! На первом месте у него только работа.

– Но ведь ты сама говорила, что он это для нас…

– Да, говорила! Оправдывала его, хотела как лучше. Но теперь вижу, что зря. А вот ты готова выгораживать любимого папочку, а на мать тебе наплевать!

На глазах Ульяны выступили слезы.

– Зачем ты снова ее шпыняешь? – рассердилась Тамара Терентьевна. – Разве девочка виновата в поступках отца?

– Мне показалось или это мой дом? – От холода в голосе Софьи даже Марку стало не по себе. – И я пока еще могу делать здесь то, что посчитаю нужным.

Тамара Терентьевна смерила дочь долгим взглядом и с трудом поднялась с дивана, опираясь на трость.

– Что-то тут становится душно. Когда закончите, Марк, жду вас в своей светелке, Уля покажет дорогу.

Пока она ковыляла к двери, Софья отщипнула от булки маленький кусочек и принялась кормить им собаку.

– Держи, Пуффи, хорошая девочка…

Ульяна съежилась рядом, вцепившись в чашку, и Марк подумал, что эти три женщины явно продолжили какой-то давний спор, однако снова ни о чем не договорились. На секунду закралась мысль: уж не сбежал ли Виктор от них подальше?

Дождавшись, пока мать выйдет за дверь, Софья подхватила шпица на руки и встала.

– Что ж, мне тоже пора: водитель уже минут десять как подал машину. Приятно было познакомиться, Марк. Надеюсь, ваши поиски окажутся продуктивными. – Она повернулась к Ульяне: – Если что, я в салоне у Эми. Должны подвезти персидскую коллекцию ковров. Ты, кажется, хотела один для «Рябчикова», в сигарную комнату?

– Спасибо, ковры пока подождут, – не глядя на мать, откликнулась притихшая Ульяна.

– Ну как знаешь. Потом не плачь, что все раскупили! – И с этими словами Софья удалилась.

– Мне жаль, что разговор пошел не туда, – проговорил Марк, искренне сочувствуя Ульяне.

– Вы ни при чем, – вздохнула та с печальным смирением, – я ведь сама хотела, чтобы она вам что-нибудь рассказала. А теперь и не знаю – вдруг она права и папа просто нас бросил…

– Тогда с ним наверняка все в порядке, – попытался подбодрить ее Марк.

– Да, – слабо улыбнулась Ульяна. – Но вы все равно продолжайте его поиски, ладно?

Марк кивнул и допил остатки кофе.

– Прово́дите меня к бабушке? Хочу задать ей пару вопросов.

Ульяна повела его по длинному коридору, вдоль которого тянулись массивные книжные шкафы, мимо кабинета и тренажерного зала в приватную часть квартиры. Без сопровождения здесь легко можно было заблудиться.

Остановившись возле одной из закрытых дверей, Ульяна постучала. Раздалось хриплое: «Входите!»

Она заглянула в комнату:

– Томочка, это мы. Вы пока поговорите, я присоединюсь к вам позже, – пропустила Марка вперед и ушла.

Тамара Терентьевна сидела спиной к окну в клубах сизого дыма. Она курила, раскладывая пасьянс, и в своем черничном одеянии напомнила Марку гусеницу из «Алисы в Стране чудес».

– Садитесь, Марк, – указала она на стул напротив. – Вы уж простите мою дочь. У нее, как бы это сказать… переходный возраст, если вы понимаете, о чем я. Да и юбилей скоро – пятьдесят, это вам не шутки. Вот и кидается на всех. Ничего, пройдет время, и она смирится. Возраст – это не самое страшное, куда хуже, когда начинают барахлить твои запчасти. – Тамара Терентьевна хмыкнула и постучала по колену. – К тому же Софья нервничает из-за мужа. Сама небось понимает, что дело не только в пресловутой любовнице, поэтому и психует.

– Все в порядке, – заверил ее Марк. – Спасибо, что согласились поговорить.

– А я и рада! Все равно сижу тут целыми днями одна, пока Уля на работе, скучаю.

– Вы давно переехали?

– В середине декабря. Сделала всем «подарочек» к Новому году, нечего сказать. – Тамара Терентьевна неодобрительно покачала головой. – Поверьте, я бы с радостью осталась дома, но Софья сама предложила к ним перебраться, никто ее за язык не тянул. Ну ничего, вот Виктора найдем, и ноги моей тут больше не будет – ни больной, ни здоровой! И Улю я у них заберу, – ткнула она пальцем в сторону двери, – а то совсем девчонку своими семейными дрязгами замучили!

Марк решил не уточнять, почему Ульяна до сих пор не живет отдельно, и перешел к главному:

– Тамара Терентьевна, вы не замечали ничего странного перед исчезновением Виктора? Подозрительные звонки, визиты гостей? Может, он как-то нетипично себя вел?

– Да я толком его и не видела. Слава богу, вышла из того возраста, когда надо вставать с петухами и куда-то бежать. Из комнаты выползаю ближе к полудню, уже в пустую квартиру, чтобы лишний раз никому не мешать.

– А Софья? Мне казалось, она не работает.

Тамара Терентьевна усмехнулась:

– Конечно, не работает. Но у нее то фитнес-зал, то салон, то какие-то дела с подружками – целыми днями пропадает где-то. Так что дай бог к вечеру все соберутся. Правда, зять частенько на работе задерживается. И, как выяснилось, не только там. – Она иронично приподняла брови и, затянувшись, выпустила изо рта идеальное колечко.

Марку тоже хотелось курить, однако он не рискнул добавить в эту комнату с наглухо закрытыми окнами еще больше едкого дыма.

– Когда вы видели Виктора в последний раз? – спросил он.

– На Новый год. Праздновали в «Графе Лапшине». Вся семья собралась, даже внуки из-за границы приехали: Сева и Святик учатся во Франции, постигают азы управления ресторанами, – пояснила она. – Отец прочит им блестящую карьеру.

– А Ульяне?

– А Ульяне – шиш с маслом. – Тамара Терентьевна пристроила окурок в пепельнице и повертела в пальцах бубновый туз, прежде чем положить его на стол к остальным картам. – Виктор считает, что ресторанное дело – исключительно мужской бизнес. И что его дочь – всего лишь потенциальная жена какого-нибудь олигарха или перспективного политика, кого уж там он подберет. И никому не интересно, что девочка блестяще Сорбонну окончила, знает в совершенстве три языка, что у нее есть свои собственные мечты! Куда там… – Она с досадой махнула рукой. – Пристроил ее к себе поближе, чтоб была под контролем, и конечно, не поинтересовался, нравится ей это или нет.

А вот и ответ на незаданный вопрос… Марк все больше жалел Ульяну.

– Во время праздника вы не заметили между Виктором и Софьей какого-то напряжения?

– Сложно сказать. В последние годы между ними постоянно чувствовалось «какое-то напряжение». Думаю, все шло к разводу… Так-так, и что у нас тут за новости? – пробормотала она, настороженно разглядывая пиковую восьмерку.

– О, так вы гадаете? – понял наконец Марк.

– А то! И вам могу. – Тамара Терентьевна протянула ладонь. – Позолотите ручку? Да шучу я, шучу! – сипло рассмеялась она, видя его замешательство. – Денег ни с кого не беру. Но если захотите, милости прошу – погадаю.

– Буду иметь в виду, – вежливо отказался Марк.

– Вот вы не верите, а в этом что-то есть. Софья уже давно знает, что от меня ничего не скроешь – все равно карты расскажут правду. Вон, когда у пикового короля червонный интерес выпал, я сразу ей так и сказала: присматривай за своим мужем, вот-вот налево пойдет. Как видите, так и вышло.

– И что же говорят ваши карты по поводу его дальнейшей судьбы? – с улыбкой поинтересовался Марк.

Тамара Терентьевна помрачнела:

– Вообще-то ничего хорошего…

Тут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату шагнула белая, точно мрамор, Ульяна.

– Мне звонили из морга. Возле нашей старой дачи под Можайском нашли труп… Мама не берет трубку, и меня вызывают на опознание.