Вдоль стен мерцали неоном прозрачные трубки, и зал, залитый холодным голубым светом, напоминал гигантский солярий. В ультрафиолете официанты казались тенями – только их белые перчатки и подносы с напитками плыли в темноте, будто сами по себе. Из динамиков раздавались странные звуки, словно кто-то играл на арфе под скрип ржавых петель.

Марк взял бокал шампанского и двинулся вдоль витрины, где громоздилась битая посуда, разрисованная мрачноватым граффити. Медная табличка за стеклом гласила: «Стол № 5», и он невольно задумался, что этим хотел сказать автор.

Обогнув ледяную глыбу, на которой подавались устрицы и морские ежи, Марк заметил Ингу Плетневу – ее он без труда узнал по фото из Сети. Высокая, с модной короткой стрижкой и в черном шелковом комбинезоне с открытой спиной – она будто сошла со страниц глянцевого журнала. В одной руке Инга держала мобильный, в другой – стопку буклетов.

Подождав, пока она завершит разговор с седовласым мужчиной в дорогом костюме, Марк подошел ближе.

– Интересное мероприятие, вы согласны? – произнес Марк, добавив в голос оттенок восхищения.

– Благодарю, мы старались. – Девушка одарила его дежурной улыбкой.

– О, так вы?..

– Инга Плетнева, пиар-директор галереи. – Она на секунду отвлеклась на экран телефона и неохотно сунула его в карман комбинезона.

– Марк Асимов, журналист, – представился он, на этот раз уловив в ее взгляде куда больше заинтересованности. – Я совершенно серьезно! Такой размах… Ваше мероприятие заслуживает первой полосы светской хроники. Кстати, мой знакомый обозреватель Лаврентий Пухов как раз собирался прийти. – Марк посмотрел по сторонам и добавил: – Хотя, наверное, будет лучше, если он застрянет в пробке.

– Почему же? – приподняла брови Инга.

– После его статьи вашей репутации наверняка потребуется отбеливатель. Один, м-м-м, ресторатор отмывается до сих пор…

– Боже, как они надоели! – Она скривила губы, с тревогой окидывая взглядом зал. – Каждый фуд-блогер мнит себя искушенным критиком, хотя не может отличить фуа-гра от куриной печенки.

– Не волнуйтесь. – Марк слегка наклонился к ней, доверительно понизив голос: – Я видел тут его любимый апероль и морских ежей с пармезаном. После третьей порции и того, и другого он начнет восхищаться даже посудой.

Инга заметно расслабилась.

– Тогда распоряжусь подать ему еще и гребешков с трюфельным маслом – пусть утонет в океане восторга!

Марк кивнул в сторону инсталляции из гигантских суши:

– Кстати, про океан. Почему именно он?

– Это метафора. – Инга двинулась вдоль экспозиции, негласно приглашая Марка на импровизированную экскурсию. – Здесь мы с вами можем полностью погрузиться в гастрономию, как в океан. И с каждым нашим шагом плавно раскрываются все пять органов чувств. Зрение – и мы видим ультрамарин водных глубин. Запахи, звуки, вкус – много вкуса! И наконец, осязание, оно в самом дальнем зале. Вы уже там были?

– Пока нет, перевариваю впечатления от ультрамарина, – отозвался Марк, наблюдая, как ее губы снова растягиваются в улыбке. Похоже, пора переходить к «главному блюду». – Кстати, мне кажется, или я уже видел вас где-то пару лет назад? – Он потер лоб. – Может, на очередной ресторанной премии?

Инга пожала плечами:

– Возможно. Я тогда работала в одном московском ресторане.

– Точно! Вы ведь были пиарщиком «Борщева»?

– Верно.

– Наслышан о ваших разборках с «Графом Лапшиным». Здесь, наверное, куда спокойнее? – спросил Марк, поведя бокалом.

– Тем, кто хочет покоя, не место в ресторанном бизнесе. – Инга прикрыла глаза и покачала головой. – Та еще мясорубка.

– Да, я читал про Ерохина, – проговорил Марк, наблюдая за ее реакцией. – Ужасная история, конечно… К вам, кажется, даже полиция приходила?

Ее взгляд мгновенно стал осторожным.

– Вы много знаете для обычного гостя.

– Профдеформация, – пригубив шампанское, усмехнулся Марк. – Тем более о его исчезновении не написал только ленивый.

Инга собиралась что-то сказать, но передумала: к ним направлялась сухопарая дама с платиновыми волосами и серьгами размером с музейные экспонаты. Судя по всему, хозяйка галереи.

– Инга, darling, – проговорила та неожиданным баритоном. – Где твоя обещанная съемочная группа? Ты же говорила, что к восьми здесь будет вся пресса.

– Они уже в пути, – натянуто улыбнулась Инга, – у нас еще как минимум полчаса…

– И я как раз беру у вашего пиар-директора эксклюзивное интервью, – вклинился Марк, одарив даму своей самой обаятельной улыбкой. – Хочу успеть до того, как сюда ворвется толпа моих голодных до искусства коллег.

– О, тогда не буду вас отвлекать! И пусть расскажет вам про нашу новую художницу! – распорядилась дама, ткнув костлявым пальцем в сторону невнятной экспозиции с пустыми металлическими клетками, и отошла к бару.

Дождавшись, пока они с Ингой вновь окажутся одни, Марк прямо спросил:

– Почему вместе с Ерохиным исчезла вся ваша пиар-активность? Ведь вы с Зосимовым так рьяно топили своего конкурента.

Она вскинула брови:

– Это что, допрос?

– Обычная светская беседа, пока за нами наблюдают. – Марк слегка кивнул в сторону бара, где хозяйка галереи отдавала какие-то распоряжения, то и дело бросая на них заинтересованные взгляды.

Как он и рассчитывал, Инга не рискнула слинять перед ее носом. Повернувшись к Марку, она выдавила сухую улыбку:

– Я к тому времени уже уволилась. Так что без понятия, с чего это Зосимов включил заднюю. И как по мне – зря, – презрительно добавила она. – Бизнес без хозяина уязвим, надо было пользоваться моментом.

– Некоторые считают, что ваш босс мог быть к этому причастен…

– Да бросьте! – Инга недоуменно рассмеялась. – Максимум, на что он способен, – это выделить приличный бюджет и наблюдать со стороны, как его конкурент идет ко дну. А Ерохин просто слинял с тонущего корабля.

– Не слишком ли радикально? Бросить бизнес, семью…

Краем глаза Марк заметил, как хозяйка галереи уплыла в соседний зал.

От Инги это тоже не скрылось.

– Вопрос не по адресу – я отмываю репутацию, а не чужую совесть, – холодно произнесла она и демонстративно посмотрела на массивные мужские часы на запястье. – Кажется, мы с вами заболтались, скоро прибудет настоящая пресса. Если же захотите что-то еще узнать о выставке – моя рабочая почта в буклете.

С этими словами Инга вручила Марку брошюру и ушла. Он же остался стоять в раздумьях у огромной ракушки, наполненной «жемчугом» из перламутровой карамели.

Все меньше верилось, что Ерохин стал жертвой конкурентных разборок, да и в полиции наверняка что-то бы уже раскопали. Их визит, похоже, и стал той самой причиной, по которой акула черного пиара элегантно уплыла в другой океан, а Зосимов предпочел притормозить, чтобы не оказаться крайним.

Вот только у Марка по-прежнему не было ни следов, ни зацепок – Ерохин будто канул в воду, не оставив на поверхности ни одного круга.