«Не хватает ни нервов, ни терпения. Сыну почти три года, и кажется, что бужу по утрам я не своего ребенка, а дьяволенка какого-то! Разумеется, срываюсь и кричу, потому что ну НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО это вынести.
Стал вредный до мелочей. Все делает назло! Укладываю спать, сижу рядом, и он обязательно мою руку возьмет, чтобы мне неудобно было. Говорю: «Маме неприятно», – а в ответ он начинает орать. Ну непонятно что ли, что я не могу долго руку держать?
Тапочки снимает и в носках ходить не хочет, а пол холодный. На просьбы что-то с этим сделать – крики, вопли, слезы. В горшок нормально ходил с двух с половиной лет без промахов, а тут как отрезало: терпит до последнего, чуть не силком его теперь к горшку приходится затаскивать. Все понимает, умеет, просто специально мне нервы мотает!
Начал звуков громких бояться, в магазин с ним не сходить, музыку не включить – просто орет, и все тут. Вот что с ним делать? У невролога были, говорит, все нормально, просто кризис трех лет, потерпите. А я не могу это терпеть! Я устала, что сил никаких нет. Хочется просто оставить его, уйти одной куда-нибудь и хоть день не слышать воплей».
Татьяна, 25 лет
– Что такое кризис трех лет?
Этот термин в российской педагогике и педагогической психологии появился с легкой руки Льва Семеновича Выготского [397], который обратил внимание, что за первые три года жизни ребенок переживает так много изменений, что это приводит в итоге к крайне строптивому, упрямому и «трудновоспитываемому» поведению. По его словам, это происходит в возрасте около трех лет.
В англоязычной литературе подобного кризиса нет, но есть аналог – «ужасные двойки» (terrible twos). Этим термином описывают неприятное для родителей поведение малышей в возрасте от 2 до 3 лет.
Интернет, в свою очередь, делится массой информации о кризисе трех лет: порой разрозненной и не самого высокого уровня доказательности. Там вы увидите и ссылки на того же Выготского, и чек-листы в духе «как понять, что твой ребенок истерит из-за этого самого кризиса», и даже советы а-ля «просто перетерпеть и не обращать внимания». Потому что «это возрастное и пройдет самостоятельно».
– А что, не пройдет?
Как вам сказать… Одним из признаков кризиса трех лет являются истерики «по пустякам». Так вот, исследования показывают, что около 20 % двухлетних, 18 % трехлетних, 10 % четырехлетних детей истерят как минимум один раз в день.
В это же время 87 % однолеток и 91 % двухлеток закатывают минимум одну истерику в месяц [398]. Длительность и интенсивность негативных переживаний у детей в 1,5 и 2,5 года одинакова [399].
Другие исследователи отмечают, что самая высокая частота истерик приходится на возрастной диапазон от 3 до 5 лет (то есть 75,3 % детей [400]). Если сложить данные вместе, получается, что «ужасные двойки» и кризис трех лет длится где-то с года до пяти лет. Не кажется, что этот диапазон не слишком тянет на небольшой кризис, который можно просто перетерпеть?
– Подождите, вы хотите сказать, что никакого кризиса нет?
Я хочу сказать, что в период от 1 года до 5 лет происходят постоянные изменения в моторике, речи, психоэмоциональной сфере, мышлении, поведении. Все это неразрывно связано и порой даже «выталкивает» друг друга.
Вспомните, как развитие зрительно-когнитивных навыков у младенцев становится толчком, чтобы научиться ползать в 3–10 месяцев? Или как в период активного освоения ходьбы ребенок временно берет «речевую паузу», чтобы сконцентрироваться на движении? После полутора лет эта пауза заканчивается, и нередко начинается настоящий «речевой взрыв».
Так и здесь. Появляющиеся навыки в одной сфере стимулируют развитие и в других областях или, наоборот, временно тормозят его.
В возрасте около двух лет ребенок выходит на новый уровень эмпатии: теперь он все лучше понимает психические и эмоциональные состояния родителей и других детей. Это сильно влияет на его поведение. Да и в целом изменения в это время – с года до пяти – сказываются на психоэмоциональном состоянии ребенка. В сочетании с врожденными чертами темперамента, характером и особенностями здоровья родители могут столкнуться с очень разной частотой истерик и поведением будто бы «назло» (его еще называют оппозиционным поведением [401]). Но ни в один из этих периодов нельзя просто отмахнуться от чувств ребенка со словами: «Да это у него просто кризис! Не надо обращать внимания, перебесится!»
Существуют надежные научные данные, что интенсивность разрушительного поведения малышей в возрасте 1,5–3 лет напрямую связана с уровнем развития их речи [402]. Если у ребенка нет инструментов, чтобы объяснить, чего он хочет, значит он будет кричать и топать, пытаться самостоятельно хватать или бросать вещи без разрешения. А, да, и снова КРИЧАТЬ, чтобы его точно поняли и услышали, а затем удовлетворили потребность. То есть ваш малыш просто хочет поговорить и добиться нужного.
Даже у детей с нарушениями слуха после установки кохлеарных имплантов и появления возможности общаться уменьшается деструктивное, разрушительное поведение [403]. Они открыли для себя силу слова.
А теперь представим на минутку, что все истерики и конфликты между родителем и ребенком мы положим в один пакет и назовем кризисом трех лет, чтобы затем спрятать в самый дальний и пыльный угол. Ребенок тем временем мучается и не получает помощи, хоть и не справляется с новыми трудностями. Его родители вместо поиска решения проблемы просто ждут, когда все само по себе устаканится. Да, в квартире вдруг появится воспитанный ребенок, который никогда не злится, не грустит, а вместо этого говорит на русском, испанском, английском, китайском и играет на скрипке.
Чудес не бывает, и эмоциональному интеллекту придется учиться – иногда даже взрослым тоже. Ответственность за состояние ребенка по-прежнему лежит на родителях, поэтому родителю важно развивать навык чуткости (то есть он тренируется и нарабатывается, а не падает с неба сам собой) к потребностям ребенка, чтобы не смешивать все гневное, сопротивляющееся, оглушительное, болезненное, тревожное в один ком «кризиса трех лет». Рассматривайте отдельно каждую истерику и определяйте ее причины.
– А если ребенок просто истерит целыми днями, с утра до вечера? И ему просто все не так? Как тут понять, из-за чего слезы? У меня самой голова скоро лопнет!
Я понимаю, совместное проживание с маленьким ребенком, особенно в графике 24/7, – это настоящее испытание для психики, и нужно обязательно находить способы помогать в первую очередь себе. Но давайте сначала взглянем на возможные причины трудного поведения малыша.
Пожалуйста, честно и ответственно ответьте себе на следующие вопросы, чтобы «в экспресс-режиме» оценить состояние ребенка [405].
• В какое время суток чаще всего возникают истерики?
• Какие события или обстоятельства им предшествуют?
• Как ребенок ведет себя во время истерики?
• Сколько времени продолжается нежелательное поведение?
• Как вы реагируете на истерику?
• Какое настроение и поведение ребенка между приступами истерик?
• Были ли изменения в жизни семьи или самого ребенка – дома, в детском саду, школе?
• Происходил ли переезд?
• Появился или, наоборот, ушел человек из семьи? Случался ли конфликт?
• Возникало ли что-нибудь пугающее с вашим ребенком или членом семьи?
• Есть ли другие тревожащие виды поведения, например, проблемы со сном, потеря контроля во время мочеиспускания?
• Появились ли у ребенка новые страхи?
• Можно ли сказать, что у вашего малыша трудный темперамент?
Если вам трудно отвечать на эти вопросы объективно и вы подозреваете, что можете не учитывать некоторые факторы, потому что просто не обращали на них внимания, то я предлагаю вам минимум неделю (а лучше дольше) вести подробный дневник своей жизни и истерик ребенка со всеми обстоятельствами. В таком дневнике важно отмечать:
• время пробуждения, дневного и ночного сна, приемов пищи, прогулок, самостоятельной игры, занятий, экранного времени (если оно есть);
• эмоциональные реакции ребенка: его слова, поведение, мимику, длительность эмоциональных всплесков;
• ваши реакции по поводу каждой истерики: что подумали на автомате, как себя повели, что в итоге сделали;
• чем завершилась истерика;
• ваши мысли и наблюдения в течение дня. Что вам кажется важным? Как вы себя чувствуете? Устали? Перегружены?
Истерики не возникают сами по себе, они не являются чем-то неожиданным и непредсказуемым. У всего есть причина, и задача родителя – прожить каждый момент дискомфорта вместе. Если вы все еще думаете, что «все было нормально, а потом – бац! – и малыш начал истерить по 5–10 раз в день», то вы точно упускаете триггер, то есть какой-то спусковой крючок и накопленный эмоциональный заряд. Это не «кризис какого-то количества лет», а сигнал для родителя четко наблюдать за малышом и смотреть, что влияет на его состояние.
Как-то меня спросили: «Почему ребенок восьми лет обижается и плачет? Почему не успокаивается сам?» Вопрос поверг меня в шок. Наверное, потому что ребенок 1–2–4–8–10 лет – человек? Он имеет право обижаться и плакать – он может, но не обязан успокаиваться сам! Это вы находитесь в контакте с ребенком, эмоционально реагируете на его чувства, так что пора искать причину происходящего, потому что когда ребенок «истерит», он так выражает боль от нереализованной потребности.
Иногда причину истерики ребенка непросто понять в моменте – озарения тоже нужно дождаться. Он непонятно почему-то истерит с утра? Вечер, берем градусник, у ребенка температура 38,3 градуса! Все встало на свои места.
Действительно, малыш может чаще истерить накануне болезни, при нарушении режима сна, переезде, рождении брата или сестры, а еще во время адаптации к саду, при конфликтах и разводе родителей… я уже не говорю об отлучении от груди! И еще есть множество прочих причин, не связанных с фрустрацией, из-за которых ребенок мучается в «кризисе трех лет» [238].
Когда мы нашли причину состояния малыша, самое время поработать с ней, а не только думать над истериками, будто это симптом.
Например, ребенок пошел в сад, и вы поняли, что он не выдерживает пятидневку – слишком переутомляется. Так вот, симптомы здесь будут такими: малыш разбрасывает игрушки и щипается по вечерам, не хочет вставать и идти в сад по утрам, рыдает при подходе к детскому саду. Да, это не кризис трех лет, а тяжелая адаптация к новым условиям: имеет смысл делать выходной на неделе или разговаривать с воспитательницей. Узнайте, что в детском саду делают в течение дня, достаточно ли они бывают на свежем воздухе. Возможно, родителям самим стоит гулять с ребенком после сада? Так мы снизим стресс. А если он плачет у дверей – попробовать посидеть с ним в группе или рядом, пока фигура воспитателя не станет для него опорной?
У вас родился младший ребенок, так что теперь вся ваша семейная иерархия перестраивается, и иногда весьма болезненно. Симптомами у старшего малыша будут истерики, ревность и желание занять во всем место младенца. И это тоже не кризис трех лет, а все еще трудности адаптации ребенка к новым условиям.
В таком случае можно делать совместные вылазки только со старшим ребенком, чтобы хотя бы на час, но внимание было приковано исключительно к нему. Уделяйте больше внимания тактильному контакту, позволяйте быть «маленьким». Дети выражают свою потребность в «маленьковости», когда пытаются забраться в кроватку младшего, сосут его соски или даже лезут в коляску, а кто-то даже перестает говорить и просто мычит или кричит. Не по причине отката! Он все еще умеет говорить! Это сигнал: «Мама, я тоже твой маленький ребенок! Я не старший! Я не несу ответственности! Я такой же беспомощный, хоть и могу что-то делать сам. Позволь мне помнить это чувство».
– Получается, что все истерики ребенка – это нормально?
Все истерики ребенка – это сигнал, что ему предельно дискомфортно, и родителям к этому надо присмотреться, попытаться понять, что вообще происходит.
Прямо сейчас мы действуем так. Когда ребенок кричит и катается по полу, вспомните алгоритм проживания горя, который был описан в предыдущей главе. Это правда важно! Теплота и принятие родителем тяжелых эмоций своего ребенка – это действительно работающий механизм постепенного снижения оппозиционного, негативного поведения малыша [408]. Чем тяжелее темперамент, тем большую пользу окажет теплое, принимающее, поддерживающее отношение родителя [409]. Например, именно мамина высокая отзывчивость к ребенку с непростым характером в два с половиной года уменьшает уровень агрессии, вызывающего поведения и прочих проблем [410].
В будущем мы действуем так. Принять чувства ребенка в моменте – это отлично, но хорошо бы найти причину дискомфорта и скорректировать обстоятельства, из-за которых проблема появилась изначально. Получилось?
Вы помогли ребенку, его потребность удовлетворена, и по этой причине он больше не психует (возможно, будет по другим). Вот так и выглядит путь, по которому желательно отработать каждую детскую истерику. Он не всегда бывает легким и иногда приводит родителей в кабинеты невролога и психиатра. Да, бывают случаи – к счастью, редкие, – когда приходится проводить грань между просто истериками, вызванными не слишком благополучными детско-родительскими отношениями и психическими расстройствами: например, оппозиционно-вызывающее расстройство или расстройство поведения. Это редкость – менее процента случаев, – но все же бывает [412].
Так как психические расстройства во многом связаны с генетикой, они могут проявляться в любом возрасте, в том числе и очень раннем. Если вы беспокоитесь, что поведение ребенка уже вышло за грани нормы, несмотря на теплые и поддерживающие отношения в семье, обратитесь к доказательному специалисту, которому доверяете.
– Не пугайте. Неужели легче не станет?
Почему же, станет. Мы уже говорили, что с возрастом дети начинают истерить реже: все большее количество дискомфортных ситуаций ребенок может переработать в «режиме адекватного поведения». Это значит, что его эмоциональный интеллект и исполнительные функции уже находятся на достаточно высоком уровне развития [406] – это торможение, контроль внимания, когнитивная гибкость (умение сознательно переключаться с одной мысли на другую), планирование, рассуждение, решение проблем и другое. Помимо развития таких полезных навыков, ребенок постепенно учится говорить родителям, что с ним происходит. Это произойдет не только когда он «дорос», а в любом возрасте – важно больше воспитание, чем количество лет.
Детям, чьи исполнительные функции развиты так себе, всегда будет тяжело контролировать свое поведение. Связь примерно такая: от уровня развития исполнительных функций зависит [407], как ребенок будет заявлять о своих потребностях и будут ли для этого использоваться истерики, физическая агрессия, вызывающее поведение или постоянное нарушение правил.
– Получается, если тренировать с ребенком исполнительные функции, например, торможение или решение проблем, он будет меньше истерить?
Если развивать исполнительные функции наряду с эмоциональным интеллектом, давать малышу адекватную физическую нагрузку, удовлетворять его базовые потребности и относиться с теплом, принятием и посылом «все твои чувства нормальны, и я тебя полностью принимаю», то да, это поможет перейти к более цивилизованным методам решения конфликтов отцов и детей.
Я всегда выступаю за комплексность. Например, одного только проживания эмоций с ребенком недостаточно, если его ключевая проблема – нарушенный режим сна или анемия из-за избирательного питания. Так же и упора на тренировку исполнительных функций без нормального моторного развития будет недостаточно.
Недостаточно записать ребенка в секцию контактного силового спорта, чтобы он там «сбрасывал агрессию», при этом никак не изменив отношения внутри семьи, из-за которых ребенок эту злобу и накапливает. Всегда нужно смотреть и шире, и глубже, и под разными углами. Важно все.