Если бы я только знала тогда, какой смысл могла нести в себе эта фраза, сказанная Сергеем. В тот момент она вызвала у меня нескончаемый поток слез. В контексте нашего с ним разговора имелось в виду – пройти через его смерть, пережить, принять этот факт, что само по себе было невыносимо. Но мы и подумать не могли, что это случится так скоро. И я точно не была готова к тому, что сказанное им «Ланка, тебе придется через это пройти» за несколько часов до его ухода из жизни через время обретет еще и иное значение.

После ухода Сергея в душе образовалась огромная дыра. Когда ты столько месяцев живешь человеком, знаешь, чем он дышит, чем живет, что он чувствует, о чем переживает, когда помогаешь ему пройти через какие-то моменты в его жизни, когда пытаешься бороться за его здоровье, в конце концов, спасаешь ему жизнь – человек словно становится твоим вторым «Я». Впервые в жизни я ощутила свою душу и поняла, что ее части нет, просто онемевшая половина. Я погрузилась во мрак. Плюсом к этому во мрак вгоняло и происходящее вокруг меня. И вообще происходящее.

После ухода из жизни Сергея Кузнецова все вокруг словно сошли с ума. Социальные сети стали неотъемлемой частью жизни большинства жителей нашей планеты. Там, и только там, находясь в группах по интересам, фан-сообществах и т. д., человек может смело высказать свою точку зрения, пряча свою личность за бездушной аватаркой. А кто-то продает душу «дьяволу». И под видом «умников и всезнаек» преподносят «жаждущим крови» и голодным до общения лицам информацию, далекую от правды, но за которую ему хорошо заплатили. И этих «умников и всезнаек» не останавливает ничего, а слова «честь», «достоинство», «ответственность за свои слова» и т. д. ничего не значат. Правильно, деньги не пахнут. Под пристальное внимание таких вот горе-блогеров попала и я. Боже, сколько нового я о себе узнала! Странные времена, правда? Человек, который тебя знать не знает, вживую не видел и даже не знаком с теми, кто меня знает хотя бы через пятое рукопожатие, – знает обо мне все!

Первые новости о себе я узнала 9 ноября, через два дня после ухода Кузи из жизни. Оказывается, это я убила Сергея, так как его не стало через несколько часов после моего отъезда. Стали выдвигаться версии, одна изощреннее другой. Втерлась в доверие под видом написания книги, отравила соком, сделала укол, и даже сердце Сергея не выдержало после сладко проведенной ночи. Серьезно? А вы там были, вы ЭТО видели? Я сижу в своем небольшом кабинете косметолога, делаю массажи, навожу красоту милым женщинам и просто офигеваю – как я докатилась до такой жизни? Слушаю одного «блогера-всезнайку», который нашел на одной из моих страниц в соцсетях фото из Государственной думы, где я во фракции «Единая Россия», и выдал: «12 июня 2022 года она была в ГД в “Единой России” у Разина, а 23 июня умер Юра Шатунов. Делайте выводы сами». «Ага, она в сговоре с Разиным, делает все по его указке!» – подхватывают его подписчики. То, что на моей этой же странице такие же фото с различных фракций – «Справедливая Россия», «ЛДПР», «КПРФ» – никого не смущает. И была я там просто на экскурсии. А этого «Остапа Бендера современности» я знаю только понаслышке. Сам же он вскоре открестился от меня, выдвинув не менее впечатляющую версию. С его слов, я подруга и посланница Кудряшова. Он предварительно позвонил помощнице Сергея, чтобы та меня впустила в дом. В итоге я напоила Сергея яблочным соком, потом вдруг он стал просто напитком, потом фантой, в результате чего Сергея не стало. Ну… С Кудряшовым я близко не общаюсь. Так, видела его пару раз, пару раз общались по телефону. Все. Кузя сам был в состоянии решать, кого ему впускать в квартиру, в свою жизнь, а кого нет. Так что дверь он открыл сам, и в свою жизнь впустил тоже. Последние двое суток мы пили березовый сок, «кровавый», как говорил Кузя. Фанту он вообще не пил. Очень плохо работают информаторы у Разина. За что он им только платит. Смотрю дальше – мое фото с той же странички. Там я позирую со шприцем для косметических инъекций. И комментарий: она медработник, сделала ему укол и сбежала. Кровь свернулась, и он умер. Серьезно? А между тем мне в личку стали прилетать угрозы от не совсем здоровых фанатов. А если эту угрозу воплотят в жизнь, кто будет нести за это ответственность? Почему эти горе-блогеры, когда открывают свой рот, совсем не думают о возможных последствиях?

И что в головах у людей, которые верят во все это? Неужели просто нельзя включить свои мозги и подумать.

Со мной пообщаться, в конце концов, я есть в сетях и нормально со всеми общаюсь, а уже после делать выводы. А нет! Нужно вбирать в себя всю ту чушь, которые несут эти «всезнайки» с умным видом. Наблюдая за всем этим, я поняла одну простую вещь: людям не интересна правда, хотя вся сила именно в ней. Им интереснее ложь, грязь, сплетни – лишь бы что-то помусолить, кого-то оболгать. А просто включить мозги и подумать – нет. Видимо, слишком сложно.

А самое страшное было осознавать, что все это стало происходить в момент, когда тело Кузи еще даже остыть не успело! На его смерти блогеры поспешили набрать аудиторию, монетизировать свои каналы. Ничего святого в этих людях нет! От обиды просто сжималось сердце, душа болела так, что я белугой выла день и ночь. И все время в голове стучало: «Нет, Кузи нет… Кузи больше нет». Просто хотелось проснуться из этого страшного сна. Просто проснуться. А не просыпалось…

Когда такую ересь несли «продажные шкуры», то их мотив «заработать» я хоть как-то могу понять, но, когда меня оболгали, как мне казалось, не чужие Кузе люди, это для меня стало настоящим ударом.

13 ноября предали земле тело Сергея. Не буду сейчас описывать свое отношение к организации похорон. Скажу только, что на те средства, которые были собраны Сергеем Р. на похороны Маэстро, можно было проводить такого человека и в разы достойнее. На средства от переводов Сергей Р. обещал поставить Сергею Борисовичу достойный памятник. Ну, поживем – увидим, что это будет за памятник, и будет ли он установлен.

Поднимаясь на трап самолета для вылета в Москву после похорон, беру телефон в руки, чтобы перевести его в авиарежим. Быстро пробегаюсь по мессенджерам и соцсетям. Вижу сообщение от «доброжелателя». В нем скрин страницы Сергея Р. следующего содержания:

«Можете скринить и рассылать! Весь тираж под арестом! Лана – это аферист!!! Все манипуляции с книгой – афера!!! Себестоимость книги в районе 300 рублей! Она обманывала Кузю, озвучивая цену в 700 руб…»

На концерте (есть официальное видео, которое в ближайшие дни будет размещено на оф. сайте С. Кузнецова) сам Сергей объявил о переиздании книги в связи с недостоверной информацией».

Когда я все это прочитала, я думала, меня хватит инфаркт и я уйду вслед за Кузей.

В тот момент книги действительно находились в «студии Сергея Кузнецова». Часть первого тиража осталась там после подписи Кузей, для реализации на концерте, и часть второго тиража, который я допечатала и отправила в Оренбург также для концерта. Я примерно знала остаток по книгам, так как сама курировала весь процесс с первого дня. Предполагалось их вывезти после концертов в Москву, но случилось это трагическое событие, и все это ушло на второй план. В голове не укладывалось, что значит «под арестом!», на каком вообще основании? И вообще, у этих книг уже есть хозяева! С чего Сергей Р. взял, что я обманываю Кузю про стоимость книги? Ничего, что у него на официальном сайте висит объявление с ценой на книгу, которая, кстати, с ним согласована и которую Олег разместил по просьбе Сергея Борисовича? Что он несет?

Что значит: «Никаких денег она маме не передала?» Начнем с того, что деньги официально на помощь маме я не собирала вообще! Те, что по своему желанию перевели мои чатовцы, лежали на карте. После похорон Сергея, пообщавшись с мамой и помощницей Кузнецовых, пришли к тому, что пусть пока будут у меня. По мере необходимости на содержание мамы я буду их присылать. Оксана уже четыре года все покупки в семье делает сама. Насчет переиздания книги и недостоверности сведений. Эта информация была предоставлена самим Сергеем Борисовичем, к ней я отношения вообще никакого не имею. Некая семейная чета, прочитав книгу, просто вынесла Кузе мозг, что он неправильно написал принадлежность некоторых песен. Хотя Сергею, наверное, было виднее, кому и что он писал. Ему ничего не оставалось, кроме как официально извиниться, так как предполагалось дальнейшее сотрудничество, и пообещать переиздать книгу. Что и было сделано во втором тираже.

Голова уже не соображала от усталости. Состояние выжатого лимона. Вообще неделя до похорон была настоящим адом. Бессонные ночи, нестерпимая душевная боль, весь этот хейт, нервы и так на пределе, и тут очередной шок.

Боль и обида душили меня. Самолет взлетал, связи не было, и вопрос для меня оставался открытым по меньшей мере до приземления. В висках стучало. За что они меня так? Что это было? Сергея Р. я видела всего один раз на творческом вечере Маэстро. По большому счету, я там занималась книгами и Кузей. Сергей Р. был преимущественно на сцене, мы с ним не обмолвились и парой фраз. На похоронах Кузи тоже общения с ним практически не было. Что происходит-то? Что на Сергея нашло? Разумного объяснения для себя я так и не нашла. Вроде никому ничего плохого не сделала, напротив. Когда самолет совершил посадку, находясь еще в здании аэропорта, я сразу написала близкому Сергею человеку. С ним я была знакома лично, и мы нормально общались. И он имел вес в общей с Сергеем Р. команде. Единственное, что я могла сделать в данной ситуации, первое, что пришло мне на ум, скинуть ему все чеки по переводам Сергею за книги на достаточно крупную сумму и тем самым показать, что я никого не обманываю. К переводам шло сопроводительное сообщение:

«Мне даже обидно! Посмотри на суммы, которые я переводила Кузе. Это отчисления по книгам. По условиям договора, я должна была переводить ему раз в 3 месяца, но он просил деньги на оплату гонораров, аренды, транспорта, и я переводила ему по необходимости. А на меня Сергей Р. такую грязь льет! Ты человек справедливый и серьезный. Надеюсь, поступишь, верно. И попросишь Сергея Р. убрать лажу из чатов и дать опровержение. Иначе это придется сделать мне. Я честно помогала Кузе, и ты это знаешь. Я не кричала о таких переводах. И это я мошенница?» И далее попросила вернуть все книги.

Внутри все кипело от вселенской несправедливости. Я, конечно же, не собиралась сливать все чеки на всеобщее обозрение. Мне это не нужно. Моя помощь Кузе, мое к нему отношение – это мой выбор! Просто не троньте меня, не обливайте грязью, пожалуйста, это больно, а мне и так очень плохо!

После того, как сообщение ушло, оставалась надежда, что он все Сергею Р. объяснит и инцидент будет исчерпан. Вообще данный выпад в мою сторону был полной для меня неожиданностью. Так как мне всегда казалось, что после ухода из жизни Сергея Борисовича все люди, которых считал близкими он, кто его считал близким, должны были сплотиться, поддержать друг друга, помочь пережить утрату, столь тяжелую для каждого из нас. Объединиться одной большой целью – сохранить и увековечить память Маэстро. А тут похоронить его не успели, и уже такие вещи стали происходить.

Долгожданный ответ пришел в обед следующего дня. Наряду с прочим важная фраза:

«Сергей Р. опровержение опубликовал».

«Лечу» в соцсети, чтобы убедиться в этом лично. А меня уже в личке ждало сообщение со скрином с опровержением, даже искать не пришлось:

«Всем привет! Хочу принести официальные извинения перед Ланой Ахметшиной за недостоверную информацию с моей стороны. К сожалению, только сегодня получил информацию о том, что она действительно переводила деньги на счет Сергея Кузнецова».

Выдох облегчения. Поступок этот я, конечно же, оценила, надо обладать определенным мужеством, что ли, чтобы признать свою ошибку. Спасибо, Сергей Р., что у тебя хватило духа это сделать. Тут же на радостях отправляю ему SMS-сообщение c благодарностью за опровержение:

«Спасибо, Сергей! Лана».

В ответ прилетает короткое:

«Извини!»

Конечно, я простила, в ту же секунду простила. Лишь немой вопрос застыл в воздухе:

«Почему нельзя было просто написать мне или позвонить и все выяснить?»

Очень часто переломные моменты в фильмах, которые переходят в сериал, случаются тогда, когда один из героев киноленты не говорит все как есть, предпочитая, не объясняясь, промолчать или совершить то или иное действие. А ты с другой стороны экрана уже почти кричишь: «Ну расскажи ему все как есть, ну сделай это – все же будет хорошо!» А там тишина. Я понимаю, расскажи тогда герой фильма все как есть, и на этом фильм можно заканчивать. Но все, что происходит с нами, это не фильм, это наша жизнь. В ней лучшее, что можно сделать, – поговорить! И я сторонница того, чтобы все вопросы решать «здесь и сейчас». Лучше сначала выясните все, чтобы потом не пришлось извиняться, не было мучительно больно за свои слова, поступки.

Слава богу, и это я пережила. Но разве что только пережила. Валившийся на меня негатив со всех сторон просто валил меня с ног.

В один из дней, я пришла домой после работы и, как обычно, для фона включила телевизор. На канале ТВЦ шел какой-то фильм. Пока занималась домашними делами, начался сюжет про Сергея Кузнецова. Присела на диван и стала смотреть. И тут я слышу свое имя, вижу свое фото в явно обвиняющем меня ракурсе и слышу тот самый телефонный разговор, который произошел между мной и Леной накануне похорон Кузи!!! Разговор был записан и слит!!! Сказать, что я удивилась, – не сказать ничего! Сижу, гляжу на все это и думаю: «Ах Ланка, Ланка! Как же докатилась-то до такого? А ведь всего лишь помочь человеку хотела?!» Мои знакомые и друзья, увидев это, мягко говоря, охренели… Но они-то меня знают.

Когда позвонила Оксана и сообщила, что мама, Валентина Алексеевна, планирует завершить дело, начатое Сергеем, а именно основать Благотворительный фонд Сергея Кузнецова, и предлагает мне стать его соучредителем, для меня в конце туннеля появился свет, и мрак, кажется, начал рассеиваться. Фонд был для меня спасительной соломинкой. Продолжать дело Сергея, словно продолжать его жизнь, словно все еще шагать с ним.

Директором фонда мама видела Олега, как человека, который много лет был рядом с ее сыном. Уже были готовы Устав и прочая необходимая документация для регистрации фонда, уже был назначен день собрания учредителей, как раздался очередной звонок от Оксаны, где она сообщила, что фонда не будет, так как Олег не хочет его возглавлять, не хочет брать на себя такую ответственность. Когда я это услышала, мне показалось, что свет снова померк, соломинка сломалась. После было много разговоров насчет фонда, что он должен быть во что бы то ни стало, ради Сергея он должен быть. Он этого хотел! Фонд – это продолжение него! Так мне казалось. Понимала это и Оксана. Все учредители, в том числе и его основательница Валентина Алексеевна Кузнецова, единогласно предложили взять на себя руководство фондом Оксане. Оксана М., как никто другой, знала семью Кузнецовых, а семья безоговорочно ей доверяла. Оксана долго сопротивлялась, но в итоге под всеобщим натиском сдалась. Моей радости не было предела, у меня вновь появился свет в конце туннеля. Были поданы документы на регистрацию, и оставалось только ждать.

Пожалуй, это был единственный момент, который грел душу. И Оксана. Ей и самой очень больно после потери Сергея, а тут еще я со своими бесконечными слезами. Но она терпеливо меня выслушивала раз за разом, месяц за месяцем. Мои бесконечные воспоминания, мои истерики, мое желание говорить и говорить о НЕМ. Ведь только с ней я могла говорить о вещах, о которых знали только мы. За это я ей безмерно благодарна. Не знаю, как бы я без нее через все это прошла. Моей настоящей поддержкой и опорой стали и остаются по сей день мои «Тимуровцы» и девчата с ребятами из чата «Книги С. Кузнецова». Когда не стало Сергея Борисовича, мы с «Тимуром» решили, что теперь, как сможем, будем помогать его маме Валентине Алексеевне.

Время от времени к помощи стали подключаться и чатовцы из «Книги С. Кузнецова». Почти каждое мое утро теперь начиналось с какого-либо сюрприза. В личные сообщения мне присылали видео горе-блогеров с «глубокими познаниями» моей жизни и жизни Сергея Борисовича. И в лучшем случае с вопросом: «Лана, это правда?» В худшем что-то типа: «Это ты убила Юру и Кузю! Ты за все заплатишь! Ходи и оборачивайся!» И все в таком духе.

А время шло, и наконец-то пришла от Оксаны радостная новость. Мы благополучно прошли регистрацию. Отныне в России действует Благотворительный фонд Сергея Кузнецова «Белые розы». А у Оксаны, помимо мамы Вали, мужа и четырех детей, появился еще один младенец, за которого она теперь несет ответственность. Как соучредитель, прекрасно понимаю, что я в Москве, офис в Оренбурге. И львиная доля забот, конечно же, ляжет на плечи Оксаны. Но, чем смогу, конечно же, я помогу, даже на таком расстоянии. Ну что же, с Богом! Тем временем пролетели полгода, как не стало Сергея Борисовича. В ночь на 6 мая 2023 г. я вылетела в Оренбург. Там состоялось официальное открытие офиса Благотворительного фонда Сергея Кузнецова «Белые розы» и при нем музея легендарного Маэстро, где были представлены любимые предметы обихода Сергея, одежда, его любимый инструмент и плюшевый лисенок, который был свидетелем рождения многих хитов гениального поэта-композитора.

Чтобы все это увидеть и почтить память Сергея Борисовича, со всей России съехались поклонники его творчества. На открытии присутствовали все учредители Фонда, пресса. И полной неожиданностью для нас стало присутствие на мероприятии одного из недоблогеров, который лучше нас самих «знал» жизнь Сергея, мою жизнь и жизнь Оксаны. И пришел своими глазами увидеть «убийц» и «соучастников» ликвидации Кузнецова. И ведь не побоялся угоститься из наших рук мороженым. Он стал свидетелем искренних эмоций, слез, переживаний, когда мы делились с поклонниками подробностями последних дней и часов жизни Сергея. А по возвращении собрал почти двухчасовой детектив о том, как я и Оксана убивали Маэстро. Слов нет, чтобы подобрать эпитеты этому поступку. Ну, оставим это на его совести. Да и бумеранг еще никто не отменял. Справедливость все равно восторжествует. (P. S. Пока писалась книга, пришла новость, что на него заведено уголовное дело за клевету. Договорился.)

7 мая мама, все близкие, друзья и поклонники Сергея Борисовича собрались у его могилки, чтобы почтить память безвременно ушедшего от нас основателя культовой группы «Ласковый май» и многих других проектов. Прошла траурная панихида. Этот день и несколько последующих я провела в Оренбурге с Валентиной Алексеевной, дала Оксане хоть небольшую, но передышку. Дома без Кузи очень пусто и грустно. Одиноко стоит синтезатор, издавая лишь тишину. Лежит лисенок, вглядываясь в пустоту. На комоде стоит букет белых роз, воспетых Сергеем Кузнецовым. На подоконнике иконы – безмолвные свидетели молитв Маэстро своему покровителю Сергию Радонежскому, в которого он так верил. И только Валентина Алексеевна каждый день приходит в комнату к сыну и часами разговаривает с ним.

Время безудержно идет вперед. Настал сентябрь, который так любил Сергей. В этом году он выдался очень теплым и солнечным. Самым значимым событием этого месяца стало открытие памятника на могилке Юрия Шатунова, которое состоялось в день его земного юбилея. 6 сентября ему должно было исполниться 50 лет. На мероприятие приехала из Германии семья Шатуновых – супруга Светлана с детьми Дэнисом и Эстеллой. Съехались сотни поклонников со всего мира. Бронзовый Юра, в человеческий рост, с микрофоном, прижатым к сердцу, теперь встречает их с постамента, словно когда-то со сцены. И, как всегда, могила утопает в цветах – преимущественно в белых розах, которые несут преданные поклонники Шатунова. Очень часто здесь можно встретить Евгения, который вот уже целый год следит за порядком на могилке, наводя чистоту и порядок.

И вот уже 11 месяцев, как нет с нами Кузи. Тем чаще мама задает вопрос о памятнике Сергею. Надежда, что его Сергей Р. установит к первой године, тает с каждым днем, так же, как и с каждым днем тает и здоровье Валентины Алексеевны.

В 20‐х числах октября, за три недели до годовщины Сергея, звонит Оксана и говорит:

– Лана, надо объявлять сбор на памятник для Сережи. Мама просит сделать его к године, край до 15 ноября. Она боится умереть, не увидев памятник своими глазами, не потрогав его, не обняв.

– Погоди, на памятник же Сергей Р. деньги отложил. Он же обещал установить?

– Не собирается он его устанавливать сейчас, сказал, что через 2–3 года хочет поставить достойный памятник. Мама просит сейчас, а не когда ее не станет, и именно такой, какой хочет она, а не Сергей Р.

Все полномочия по сбору денег и установке памятника мама передала БФ Сергея Кузнецова «Белые розы», и отныне этим заниматься будет Фонд совместно с мамой.

Ну хорошо, сборы я объявлю. Но поговорить с Сергеем Р. все-таки надо. Может, он переведет хоть какую-ту сумму.

– Ну попробуй, – говорит Оксана, – только я очень сомневаюсь, что что-то из этого получится. Он не собирается этого делать.

Я завершаю разговор и готовлю посты в соцсети для объявления сборов. Перед их размещением пытаюсь дозвониться до Сергея Р. Абонент не отвечает. Возможно, конечно, отсыпается, так как ребята из студии вчера проводили «Творческий вечер Сергея Кузнецова» в Санкт-Петербурге и вернулись в Оренбург только под утро. Ждала, что перезвонит, но нет.

Творческий вечер Сергея Кузнецова… Когда мама Сергея, Валентина Алексеевна, узнала, что ребятами из студии в октябре-ноябре планируются творческие вечера ее сына, приуроченные к године Маэстро, умоляла ребят этого не делать. Объяснила это скорбными днями, и что концерт она расценивает как пляски на костях. Попросила воздержаться на два месяца, а 6 января спокойно его провести и приурочить к земному 60‐летию Сергея. Но никто ее слушать не стал. Подготовка к концерту в Оренбурге 5 ноября 2023 г. шла полным ходом. Сергей Р. четко дал знать, что вечер памяти состоится во что бы то ни стало, солисты все будут работать бесплатно, отдавая дань памяти Маэстро, а все деньги пойдут на установку памятника. Он сделал еще одну попытку уговорить маму, чтобы она дала разрешение на проведение концертов. Мама в очередной раз повторила, что никаких концертов быть не должно, это пляски на костях. И что памятник Сергею надо сделать в ноябре, так как у нее уже возраст, неважное здоровье, и что памятник она хочет успеть увидеть своими глазами. Разговор завершился ничем. Маму не услышали.

После того как новость о сборе денежных средств на памятник С. Кузнецову разлетелась по соцсетям, вполне логично стали прилетать вопросы типа: «Деньги же собирал Сергей Р., ему же уже переводили. На какой еще памятник собираете?» В век интернета и социальных сетей любая информация разносится молниеносно, и общественный резонанс не заставляет себя ждать. Чем ближе година Сергея, тем сильнее накалялась обстановка. Общество поклонников творчества С. Кузнецова разделилось на лагеря. Одни ничего плохого в концертах не видят, считая, что ребята молодцы, проводя концерты, даже вопреки мольбам мамы. Сергей Р. правильно делает, что собирает деньги на хороший памятник, и установит его, когда будет вся необходимая сумма. А мама уже старая, мало чего соображает, и вообще в силу возраста ей уже ничего не нужно. Оказывается, это Оксана и я настраиваем маму таким образом. Другие приняли сторону мамы, считая, что нельзя переступать через ее слова. В чем спешка, почему концерт и впрямь нельзя провести 6 января, как она просит? И вообще, какое отношение к памятнику на могиле Сергея Кузнецова имеет один из солистов его студии? Кто такой Сергей Р.? У Сергея есть мама, родные, доверенные лица в конце концов. Ей, и только ей решать, каким должен быть памятник ее сыну и когда его ставить. Третьи заняли позицию наблюдателей, моля Бога о примирении сторон…

Пока посты о сборах денежных средств на памятник распространялись по всемирной паутине, доверенное лицо мамы Ринат М. дозвонился до Сергея Р. Диалог получился так себе. Все сводилось к тому, что денег маме на памятник он переводить не будет. Если мама установит памятник, то он его разобьет и через три года поставит свой. На что Ринат М. предложил поставить этот памятник… у себя на даче. Разговор на этом был завершен.

Наблюдая за всем происходящим, у меня волосы дыбом становятся, и в голове все это не укладывается. Не понимаю я, почему Сергей Р. так себя ведет, что с ним происходит? Ринат М. четко разъяснил, что по всем документам участок под погребение принадлежит маме, Валентине Алексеевне Кузнецовой. Никто кроме нее (или ее доверенного лица) не имеет право что-либо делать на данном участке. Любое действие на могиле приравнивается к акту вандализма. И потом, могила Сергея находится на месте для «Почетных граждан Оренбурга», и там есть определенные требования к надгробиям. Это с юридической точки зрения. Но ведь есть и моральная сторона вопроса. У Сергея еще жива мама! Это самый близкий и родной ему человек. Кто, как не она, имеет моральное право установить памятник тогда, когда она считает нужным, и таким, каким она считает нужным? Она мама!

У меня вообще возникает такое ощущение, что Сергей Р. после скоропостижного ухода Кузи из жизни просто впал в какое-то шоковое состояние, потерялся что ли. Да и все мы, кажется, потерялись. Каждый переживает эту потерю по-своему. Кажется, что он не понимает, что ему теперь делать, и не ведает, что творит. Конечно, это создает определенные трудности по многим вопросам, но и злиться за это на него невозможно. Эмоции немного иные. И я все же не оставляю надежду, что он еще придет в себя, одумается, как однажды уже было, и примет единственное верное решение – уступит маме.

В ответ на приходящие ко мне вопросы относительно сборов на памятник Сергею Борисовичу происходящую ситуацию я пыталась объяснить на своих страничках в соцсетях. В ответ в личку прилетело сообщение следующего содержания:

«Ландыш… не отстанешь от парней – встречу возле подъезда – прирежу как свинью. И вторую тоже (скорее всего, имели в виду Оксану). И даже сам Сергей Р. тебе не поможет. Привет тебе от братвы с Урала – Москвы – Барнаула – Питера… И помни, сучка… Одно движение или лишнее слово, и тебя не будет…» Подобного характера сообщение мне уже прилетало, правда, грозились притянуть по закону. И вычислить этого «смельчака» не составило труда.

Испугаться я, конечно же, не испугалась, но и без внимания этот факт не оставила.

В свете всего происходящего лучиком солнышка оказалось событие, которое меня очень порадовало. В ноябре последний ученик Маэстро, Семен Розов, выпустил альбом, который писался при наставничестве Сергея Кузнецова. Семен посвятил его своему наставнику и назвал «Мой Учитель». В него вошли самые последние работы Маэстро.

5 ноября концерт в Оренбурге все же состоялся. Я не сомневаюсь в том, что ребята выложились там на все сто, что творческий вечер Сергея Кузнецова прошел очень тепло и душевно. Исполняя песни Сергея, по-другому и быть не может. Каждый из них старался вложить в песни частичку своей души, тепла и любви к Сергею Борисовичу, отдать дань памяти своему учителю, почтить его и постараться сохранить песни Маэстро в сердцах поклонников творчества гениального поэта-композитора. Но во всем этом есть ложка дегтя. Концерт прошел наперекор просьбам мамы Сергея и в нарушение некоторых юридических аспектов. Все было бы иначе, если бы этот концерт перенесли на январь.

Сборы денег на памятник, несмотря ни на что, идут. Каждый поклонник творчества Сергея Кузнецова стремится внести свою лепту в памятник, переводя посильные суммы, чтобы таким образом отдать дань памяти нашему Маэстро.

Поклонникам творчества Сергея Кузнецова очень хотелось, чтобы в сборе средств на памятник приняли участие и приближенные Сергея, солисты, музыканты, которые так или иначе пресекались с Маэстро на их творческом пути. И я, конечно же, кому возможно, делала прямое обращение с просьбой содействия в сборах. Одно из таких обращений, отправленное администратору чата Сергея Серкова, участника «золотого» состава «Ласкового мая», едва не обернулось для меня потерей веры во все. Пришел такой ответ:

«Ох, девушка, здесь о вас такое говорят… Вас и еще одну женщину М. называют аферистками. Поклонницы пишут, что вы нечистые на руку, ребята из студии Кузнецова называют мошенницами, которые собирают деньги для себя. Мы в растерянности, не знаем, кого слушать, потому что вас мы не знаем, о фонде не слышали. Поэтому давайте мы пока подумаем все-таки пару дней».

И тут у меня внутри оборвалось все! Как? Как ребята из студии, единожды уже убедившиеся в моей честности и даже извинившиеся передо мной публично, снова стали наговаривать на меня?! И я в сердцах стала высказывать все, что у меня на душе. В ход пошли скрины с обвинениями и извинениями Сергея Р., и не только его. Сергей Р. был уже четвертым, кто принес мне свои извинения, разобравшись, что к чему. Также был приведен довод, что, если ребята из студии считают меня мошенницей, почему объявление о сборе денежных средств БФ Сергея Кузнецова «Белые розы», соучредителем которого я являюсь, висит на официальном сайте Сергея Кузнецова? Когда стала отправлять голосовое сообщение, от досады даже расплакалась. Ведь мне было так необходимо добрать денег на памятник Сергею, а если мне не будут верить из-за лжи, распространяемой ребятами из студии в том числе, я не смогу этого сделать. Но маленькая надежда на благополучный исход этого моего обращения все же оставалась, так как моя собеседница читала меня, выслушивала и даже отвечала. Я чувствовала, что она, в отличие от многих, не просто слушала меня, она пыталась услышать. Также она поинтересовалась, где сама карта для переводов. Я перекинула ей номер моей карты и р/с БФ «Белые розы». Собеседница обещала все передать адресату, Сергею Серкову. На этом разговор был завершен.

Ночью того дня я вылетала в Оренбург на годину Кузи. У могилки планируется панихида. Рано утром я была уже в Оренбурге. До панихиды оставалось 2,5 часа, я решила съездить к Кузе раньше, пока там никого нет. Но уединиться не получилось. На могилке уже были люди. Пока завязывала на венок траурную ленточку, которую я решила обновить, мысленно просила Кузю помочь в создавшейся ситуации. Ведь то, что происходило вокруг памятника для Сергея, не лезло ни в какие рамки. Я просила его вразумить Сергея Р., чтобы он перевел деньги на памятник и стороны наконец пришли к согласию. Просила, чтобы помог мне вновь обрести веру в себя, в людей. Поговорив с ним, поехала обратно в город, надо было что-то перекусить. После к началу панихиды поехала снова в Степное. Практически вместе со мной приехал и курьер с корзиной красных роз для Сергея Борисовича от моих девчонок из чатов «Тимур и его Команда» и «Книги С. Кузнецова». Только возложила цветы, подъехали Оксана с Ринатом, привезли Валентину Алексеевну. Следом подъехали и родные Сергея, ребята из студии, друзья Маэстро и просто поклонники его творчества. Началась панихида. На маму Валю, конечно, было больно смотреть. Хотелось ее обнять и постоянно быть рядом. После панихиды мы еще с полчаса постояли у могилки, дали Валентине Алексеевне побыть с ее Сереженькой и поехали домой поминать его. За столом были только самые близкие Сергею люди. На поминальный стол Оксана собрала все, что любили Сергей при жизни и мама Валя. Были и слезы, и анекдоты. Кузя их любил, особенно когда на душе было тяжело. Когда все разошлись, мы с Оксаной вдвоем остались попить чай, поговорить. И в этот момент пришло сообщение, оповещающее о поступлении значительной суммы денег. Я долго не могла найти отправителя. А когда нашла, радости не было предела! Написала та самая моя собеседница, администратор чата Сергея Серкова, которая была в замешательстве от той информации, которая гуляла обо мне по сетям. Они мне поверили! Поверили! Этот факт придал мне новых сил, веры в себя, в людей. Поверили они, значит, и поверят другие. И я снова убедилась, что вся сила – в правде! Что есть еще здравые умы. Мне через многое пришлось пройти за этот год. Безудержное счастье в один миг сменилось невыносимой болью и страданием. Хейт, травля, предательство, недоверие, обвинение, ложь и клевета преследовали меня все это время. Но наряду с этим в большинстве были те, кто был рядом со мной, поддерживал и придавал мне силы. Я столкнулась с вещами, о которых и не подозревала. Стала по-другому смотреть на жизнь. Я изменилась и стала сильнее. Но неизменным осталось одно. Вера! Вера в то, что вслед за черной полосой всегда придет белая. Справедливость восторжествует. Всегда найдется тот, кто не позволит мне сломаться. Потому что рядом со мной мой ангел-хранитель!

Вот на такой позитивной ноте я покинула Оренбург. Как и год назад, Кузя прошептал мне: «Ланка, я с пилотами договорился. Катастрофы не будет».

Самолет разбежался по взлетной полосе и взмыл в небо, словно птица, оставляя за собой огни уже ставшего дорогим моему сердцу города и унося меня снова туда, откуда начиналась эта история. Я не знаю, что меня там еще ожидает, но знаю точно: мне придется через это пройти!

Послесловие

Еще через пару недель после моего возвращения из Оренбурга пришло известие, что эскиз памятника на могилку Сергея Кузнецова уже доработан. Мама Валя лично контролировала процесс и вносила правки до тех пор, пока памятник не устроил ее всецело. Даже на том этапе, когда ей предоставили просто готовый макет и шел сбор денежных средств на него, казалось, сердечко ее успокоилось и она вздохнула с облегчением. Оставалось сделать памятник и установить его. Хотя бы успеть сделать, чтобы, как говорит Валентина Алексеевна, она смогла увидеть его, потрогать, обнять и благословить его при своей жизни. Две трети суммы на памятник уже собраны. Решила сделать еще одну попытку договориться с Сергеем Р. Позвонила ему:

– Сергей, привет! Нам смета пришла на памятник. Но цифра больше получилась, чем мы ожидали. Можешь нам, пожалуйста, помочь, перевести недостающую сумму?

– Я не знаю, подумаю, – ответил он. Условились созвониться в определенное время.

Звоню в назначенный час. Абонент не отвечает. Внутри все обрывается. Неужели нет? Этого не может быть! Еще одна попытка что-то изменить. Отправляю сообщение: «Сергей, давай поговорим. Всегда можно прийти к компромиссу. Мы тебе не враги и не конкуренты. Все решаемо, но надо говорить!» Тягостное ожидание. Через час приходит сообщение:

«Я еще на работе, когда освобожусь, не знаю. Деньги переведу в ближайшие дни».

Ура! Спасибо, Сергей! Я верила в тебя! Я знала, что все будет хорошо! И тут же отправила ответ:

«Хорошо, Сергей! Спасибо большое!» Через пару дней на счет фонда от Сергея Р. пришла недостающая сумма. Слава Богу. Сборы на памятник закрыты. Душа мамы успокоилась. Осталось дождаться, когда погодные условия позволят его установить.

Все хорошо, что хорошо кончается.

Хочу поблагодарить всех тех, кто не остался в стороне и помог в сборе денежных средств на памятник Маэстро, отозвался на просьбу Валентины Алексеевны. В том числе неравнодушную команду ребят одного топового проекта федерального телеканала, которая внесла внушительную сумму. Также Сергея Серкова, участника «золотого» состава группы «Ласковый май», который внес значительную сумму, но пожелал не афишировать свой вклад. Спасибо каждому, кто отдал дань памяти гениальному поэту-композитору Сергею Борисовичу Кузнецову, который при жизни стал народным, легендарным, любимым. И поклонники его творчества подтвердили это не просто словом – делом, внеся свою лепту в создание памятника, самого народного памятника!

И вот уже два года, как нет с нами Сергея. Поклонники творческого тандема Юрий Шатунов – Сергей Кузнецов, родные и близкие до сих пор не могут принять ухода двух легендарных личностей, талантливейших музыкантов и просто прекрасных людей. Созданные несколько лет назад чаты, группы в соцсетях, посвященные их памяти, до сих пор существуют, люди никуда не расходятся, каждый день вспоминая своих кумиров.

Разин, как всегда, в своем репертуаре. Пытается убедить всех и вся, что именно он является автором легендарных хитов группы «Ласковый май»: «Белые розы», «Седая ночь», «Розовый вечер» и т. д. Сначала этот факт приводил поклонников в недоумение и дикую ярость. Сейчас, кроме сочувственного смеха, ничего не вызывает. Ведь как минимум два поколения не понаслышке знают, что автор этих бессменных хитов – Сергей Борисович Кузнецов – написал эти песни, когда Разина в этой истории даже в помине не было. Еще два поколения знают об этом от своих бабушек и мам. И совершенно непонятно, кого и в чем Разин пытается убедить. Но ничего у него не получается, так как за 36 лет существования этих легендарных хитов имена их автора Сергея Кузнецова и их неизменного исполнителя Юрия Шатунова золотыми нитями выбиты на сердце у каждого жителя советского и постсоветского пространства. И тем смешнее становится наблюдать за беспомощными телодвижениями горе-«Остапа Бендера». И уже когда книга готовилась в печать, пришла долгожданная новость для поклонников творческого тандема Юрий Шатунов – Сергей Кузнецов. Суд признал исключительные права семьи Юрия Шатунова на его творчество. Сочинский суд вынес решение по иску семьи Юрия Шатунова к Разину. Семья исполнителя просила суд признать за ними права на 23 песни Шатунова, написанные Сергеем Кузнецовым, среди которых хиты «Белые розы», «Седая ночь», «Розовый вечер» и др. Истцы сообщили, что в октябре 2019 года Шатунов и Сергей Кузнецов подписали договор об отчуждении исключительного права на эти произведения. В июле 2022 года Юрий Шатунов умер, и все права унаследовали вдова и дети. Тем не менее продюсер Разин судится с ними, утверждая, что в 1992 году он заключил договор с Кузнецовым, на основании которого получил 27 объектов интеллектуальной собственности, среди которых 23 спорных. При этом оригинала договора Разин не предоставил, но распоряжается песнями, передавая права на них третьим лицам. Суд принял сторону семьи Юрия Шатунова. И этот факт поклонники восприняли как торжество справедливости. Искренне порадовались за семью. Так как баталии за права на песни С. Кузнецова длятся уже очень давно, хочется верить, что на этом поставлена жирная точка. Конечно же, Разин будет пытаться оспорить решение суда и уже сделал по этому поводу заявление. Но впервые справедливость восторжествовала, и это уже большая победа добра над злом и тенденция к тому, что больше Разин ничего не добьется.

Сергей Серков сейчас ведет активную гастрольную деятельность. У него свой репертуар, но и без «ласковомаевских» песен не обходится, поклонники все время просят их исполнить.

Мне удалось до Сергея донести слова своей благодарности за оказанное мне доверие и помощь в сборе денег на памятник. В тот момент мне это было очень нужно, и я бесконечно ему благодарна за это. Также удалось задать ему пару вопросов и попросить рассказать его о том, как сложилась его жизнь после того как разошлись их пути с Сергеем Кузнецовым, и он продолжил гастроли с Юрой Шатуновым, решив не оставлять его одного.

Из воспоминаний Сергея Серкова:

«Потом до лета 1989 года я почти всегда ездил на гастроли с Василичем, но в тот маршрут почему-то Разин взял меня с собой. Был большой тур по Белоруссии, а в Минске на гала-концерте все составы должны были собраться вместе, как это было обычно. И тут началась цепочка событий, которую я проследил и проанализировал позже. В одном из городов, когда мы работали на стадионе у меня украли сумку с новыми шмотками, я только закупился в Питере. Она лежала вместе с вещами остальных ребят за кулисами, но пропала только моя сумка. Было очень обидно, так как в ней лежала концертная майка, которую мы сделали вместе с Юркой. На майке была красная надпись и красовался черный орел. И мы один рукав бахромой распустили и сделали такой же бахромчатый нижний край. Гордились своей выдумкой. Также пропала моя поясная сумка, которая служила мне кошельком. В ней были все гонорары за последние концерты и золотая печатка с бриллиантом. Ее мне Разин подарил буквально накануне за то, чтобы я стер со своего плеера историю, которую он рассказал, а я случайно записал. Она была не для чужих ушей. Перстень мне был большим; боясь его потерять, я положил его вместе с деньгами в эту сумочку. И все это пропало. Для меня это было очень подозрительно… А после концерта случился еще один эксцесс. У нас в группе был установлен секс-контроль. Нельзя было девушек пускать в наши комнаты. Сделано это было для того, чтоб потом не возникали проблемы с их родителями, случайными беременностями и т. п. Перед отбоем была проверка. Кто-нибудь из помощников Разина проходил по номерам и проверял, как обстоят дела. И вот, вернувшись в номер после концерта, я принял душ. Только вышел и услышал стук в дверь. Открыв, увидел симпатичную девушку. Она говорит: «Слушай, я от одних дебилов убежала, можно у тебя побуду до утра?» Я говорю: «Можно, но у меня кровать одна». Она: «Ничего, все в порядке» – ответила она и прошла в комнату. Мы сидим с ней и разговариваем. Тут заходит кто-то из администраторов и спрашивает: «У тебя все нормально?» Я говорю: «Да». Далее спрашивает, есть ли горячая вода, и уходит. И я уже понимаю, что сейчас начнется. Пару минут, и с грохотом открывается дверь. С криком: «Серков! У нас какие правила? Это что?» и тыча пальцем в девчонку, влетает Разин. Я говорю: «Не что, а кто». Он продолжает пытается гнобить и унижать меня прямо при гостье. А у него, когда он гневается и орет, надуваются две большущие вены на шее. Было ощущение, что они сейчас лопнут. А он орет, слюной брызжет. А совсем недавно, для работы, Разин купил мне 10 пар барабанных палочек. И вот я беру по одной барабанной палочке, ломаю и кидаю на пол. Не помню, сколько палок я переломал до того, как он, накричавшись и хлопнув дверью ушел. Утром меня разбудил Рашид Дайрабаев, со словами: «Серенький, вставай!» Он наш второй директор. Девчонки в номере уже не было. Я у него спрашиваю: «Мы выезжаем?» Он говорит: «Ну как выезжаем… Мне сказали отвезти тебя в Москву или купить билет в Оренбург». В голове мысль: «Ничего себе! Серьезно, что ли?» И мы вылетели в Москву. Перед глазами туман… Когда приземлились, Рашид спрашивает: «Тебе брать билет в Оренбург?» Я сказал: «Ты что, смеешься? Какой Оренбург?!» О возвращении не было и речи. Что там делать? Спиваться? Я позвонил своему другу Арвиду, рассказал, что случилось. Он в это время уже с Костей Пахомовым работал, который полтора месяца назад ушел от Разина. У Арвида с Разиным были нормальные отношения, и периодически он выступал и с «Ласковым маем». Юргайтис меня выслушал и говорит: «Давай ко мне». Он жил в Медведково. Я приехал к нему. Он и мама его, Вера, она очень душевный человек, приняли меня как родного. И около года я жил с ними. Поскольку сумку с деньгами у меня украли, я был без копейки. И стал работать с группой Кости Пахомова с программой «Мы больше не “Ласковый май”». Леша Ляхов, это наш директор, как-то предложил: «Давай запишем тебе пару песен, и будешь как солист выходить, а после садиться за барабан». Я согласился. Единственное, в это время у меня начал ломаться голос. Получилось записать три песни: «Странная любовь», «Не ходи налево» и «Хочешь плакать – плачь». Стал петь в концертах. С группой Пахомова выступал около года, а потом ушел из его коллектива. Что было примечательно, за это время Юрка мне ни разу не позвонил. Я, конечно, много думал, почему он так, спрашивал ли он у Разина или Кудряшова обо мне. Задал ли им хоть один вопрос по поводу меня? Все ли со мной в порядке? Я этого так и не узнал. Вероятно, они обо мне что-нибудь «надули» ему в уши. Юра мне позвонил за два года до своего ухода. Он так сказал слово «привет», будто мы расстались вчера. И словно не было этих тридцати с лишним лет разлуки, мы снова с ним начали общаться. Не оглядываясь назад и не задавая друг другу вопросов о прошлом. Была надежда, что как-нибудь мы встретимся с ним и поговорим по душам, но…не судьба. Мы все собирались встретиться, но то он в Германии, то я на гастроли укачу. Юра обещал: «Вот сейчас тур закончится, мы обязательно увидимся, посидим, пообщаемся». За четыре дня до его ухода еду в студию и пишу ему сообщение: «Василич, как ты? Как дела?» Он отвечает: «Представляешь, я все еще в туре!» «Ничего себе, ты гастролер!» – ответил я. «Прикинь, уже полгода почти! Уже ничего не могу, ничего не хочу! – ответил он аж матом. – Последние два зала остались, и все!» «Значит, скоро встретимся!» – подбодрил я его. А через четыре дня его не стало. В Сети сразу стали появляться видео его последних интервью. Когда я увидел, как Юра выглядел, был в шоке. Он себя загнал работой, нервами, судами… Ему бы не пахать, а отдохнуть…

А что касаемо «Ласкового мая» – это мое прошлое, начало творческого пути. Но нужно расти. И сегодня я пишу другую музыку. А «ласковомайские» песни давно стали народными песнями, которые всегда будут с нами.

Кузя был для меня учителем. Ведь именно он перевез меня из Оренбурга в Москву и дал путевку в жизнь. Я ему очень благодарен за все, и всегда вспоминаю его с большим уважением и благодарностью. Сейчас я счастливый человек. У меня есть семья. Я занимаюсь любимым делом – музыкой, которая мне нравится, выступаю, гастролирую, путешествую. Путешествия стали неотъемлемой частью моего образа жизни. В планах писать новые треки, выступать, путешествовать, общаться с поклонниками.

Из рассказа Людмилы Серковой (супруги Сергея Серкова):

Сергей всегда помогал Сергею Кузнецову. В 2019 году Кузя попал в больницу. У него обострилось заболевание, цирроз печени, и потребовалась помощь. Сергей сразу же откликнулся и стал каждый месяц переводить Сергею Борисовичу деньги на счет, указанный на сайте. Кузя был очень благодарен за эту помощь, потому что Сергей был единственным, кто помог и откликнулся. Я знаю, что уже позже несколько раз Кузе отправлял деньги и Александр Прико. У Прико была очень маленькая заработная плата, но тем не менее он несколько раз также помог материально. Когда умер Прико, Сережа также помог с похоронами, отправил деньги, помог деньгами на памятник Игорю Игошину, Он всегда всем помогал и помогает.

Сереже поклонники всегда дарят цветы, и, когда он берет в руки букеты, он говорит: «Это не мне цветы, а Кузе за его песенные шедевры.

Кузя для Сережи прежде всего учитель. Именно Кузнецов научил его играть на «расческе» – первых клавишных, – именно он научил его нотной грамоте и привил любовь к музыке. Именно Кузя дал Сереже «путевку в жизнь», полностью изменив ее. Из интернатовского мальчишки, совершенно никому не нужного, Сергей стал музыкантом, артистом, успешным, обеспеченным человеком, путешественником, объехавшим полмира.

Наша семья, Сергей, я, наша дочь, мы все очень любим Кузю, любим и будем любить, всегда будем помнить и чтить его светлую память».

Миша Сухомлинов после ухода из группы продолжал общаться с Юрой Шатуновым. 29 сентября 1993 года его жизнь трагически оборвалась во дворе дома, где проживал Юра. Миша вышел от Шатунова из подъезда, как раздалось 2 выстрела. Юра услышал звуки и подошел к окну. Увидел лишь отъезжающую машину. Выбежал во двор и застал окровавленное тело своего друга. По официальной версии, убийство связано с предпринимательской деятельностью Сухомлинова. Ему было всего 19 лет.

Арвид Юргайтис – очень тяжело переживал распад группы «Ласковый май». Какое-то время выступал с Сергеем Серковым и Костей Пахомовым. 1 июня 2004 года трагически погиб у себя на даче.

Александр Прико – клавишник группы «Ласковый май» и солист группы «Мама», после распада последней «завязал» с музыкой и стал жить обычной жизнью. Работал, и лишь изредка выступал на частных вечеринках. Ушел из жизни 2 сентября 2020 года от осложнений короновирусной инфекции, на фоне не диагностированной ранее онкологии.

Слава Пономарев

покинул группу «Ласковый май» вместе с Сергеем Кузнецовым и стал клавишником в группе «Мама». Но незадолго до распада группы он добровольно покинул ее – у него родился второй ребенок. Ушел из жизни 26 апреля 2004 года от цирроза печени.

Игорь Игошин, барабанщик и клавишник групп «Ласковый май» и «Мама», ушел из жизни 29 февраля 1992 года по официальной версии – от падения с высоты.

В 1989 году Игошин вместе с Кузнецовым покинул группу «Ласковый май» и вошёл в состав группы «Мама». Оттуда его призвали в армию. Служил он где-то в Москве и в тот злосчастный день был в увольнении. По рассказу приближенных ему людей, он пошел на свадьбу, где произошла драка. Игорь был очень сильно избит. После он пошел домой. Его домом на тот момент была квартира его поклонниц. Поскольку Игорь был детдомовский, девчонки его приютили. У него была своя комната, где он и проживал. Квартира находилась на четвертом этаже обычной хрущевской пятиэтажки. Через непродолжительное время после возвращения домой Игорь стал предпринимать попытки выйти из дома. Возможно, хотел вернуться к обидчикам.

Но его не выпустили. И он решил спуститься вниз по водосточной трубе, которая находилась на расстоянии вытянутой руки. Спуститься нужно было всего 2 этажа, т. к. далее следовал козырек магазина. Но что-то пошло не так. Игорь сорвался, задел козырек магазина и упал на землю. Его забрали в реанимацию. Но спустя несколько часов сердце его остановилось. Ему было всего 19 лет.

Рафаэль Исангулов, будучи близким другом Сергея Кузнецова, ушел вслед за ним из группы «Ласковый май» в созданную Кузей новую группу «Мама». Поклонники группы до сих пор считают, что его голос был лучшим и уступал, пожалуй, только Шатунову. После распада «Мамы» играл и работал в сфере футбола ФК ветеранов «Динамо» им. Л. И. Яшина.

В данное время у него есть желание вновь вернуться на большую сцену.

Михаил Карманов после распада групп «Мама» и «Маугли» в 1992 году ушел из шоу-бизнеса. Устроился на работу в государственный НИИ. Музыка осталась его хобби. В 1993 году в г. Оренбург под руководством С. Кузнецова, вместе с Рафаэлем Исангуловым и Олегом Андреевым записал альбом «Проводы». По ряду обстоятельств широкого распространения он не получил. Но музыкант в Михаиле жил всегда. Он продолжал писать музыку, в том числе инструментальную, под жесткой критикой своего наставника Сергея Кузнецова. Планировалась их совместная работа – запись альбома. Но в связи с уходом Кузнецова из жизни Михаил решился записать альбом самостоятельно и посвятить его памяти Маэстро. Запись состоялась на легендарной «Студии Сергея Кузнецова».

Из рассказа Михаила Карманова:

«Когда было принято решение о записи альбома, я позвонил Олегу Андрееву и поделился своими замыслами. Он согласился, но было видно, что особым желанием работать не горел. Я вылетел в Оренбург. Мы приступили к работе. Мне предстояло играть после 30‐летнего перерыва, да еще и на инструменте, клавиш которого касался Кузя. Я ощутил себя Гагариным. Представляю, как чувствовали себя уши Олега Андреева, когда я с непривычки попадал мимо нот. Но он терпеливо, спокойным голосом говорил: «Миша, переигрываем». Низкий ему поклон за терпение. И после первой записанной инструменталки Андреев сказал: «Слушай, а студия зазвучала». Для меня эти слова, невзначай брошенные Олегом, дороже звания Героя России. Они дорогого стоят. С этого момента Олег стал работать с большим удовольствием и вдохновением. И иногда, приходя на студию для очередной работы, я находил его за пультом, с готовой наработкой, которую я еще только обдумывал. Казалось, что он понимает меня с полунотки. Вот что значит профессионализм. Не зря Кузнецов работал именно с ним. В итоге мы с Олегом записали 5 композиций, планируется еще минимум 2, и альбом увидит свет».

Ребята из «Студии Сергея Кузнецова» продолжают чтить память о своем учителе, давая концерты в разных городах России и исполняя полюбившиеся многим песни Сергея, написанные им в разные годы для его проектов: «Стекловата», «Чернильное небо» и т. д.

С момента, как скоропостижно оборвалась жизнь Кузи, мы с Оксаной М. много времени проводили на видеосвязи. Вспоминали Сергея. Вместе пытались пережить трагедию. Размышляли. Как-то, перебирая его бумаги, наткнулись на уже пожелтевший от времени лист. Там был результат его ультразвукового исследования еще начала 2000‐х годов. Уже тогда ему диагностировали доброкачественное новообразование, которому Сергей, похоже, не придал значения, ну или не захотел придать. Спустя годы, когда по состоянию здоровья он обратился к врачам, исследование показало – доброкачественное новообразование приобрело злокачественную форму. Операция ему была противопоказана. Его поставили на диспансерный учет, и раз в год он должен был проходить полное обследование. В 2022 году эти даты приходились на октябрь, но из-за предстоящих концертов Сергей отказался идти в больницу. С одной стороны, я, с другой – Оксана уговаривали его не откладывать визит к врачам, но он был непреклонен. Нам оставалось довольствоваться тем, что он пообещал пройти обследование после концертов. Поговорив с Оксаной, решили, что проведем обследование ускоренными темпами в платной клинике. Ну и, конечно, молили Бога о том, чтоб только успеть, чтоб не было поздно. Сергей Борисович же очень страдал. Страдал от душевной боли (от вселенской несправедливости по отношению к нему на протяжении всей его жизни, от удара, связанного с уходом из жизни его любимого солиста Юры Шатунова), которая добавилась к физической, временами и так становившейся невыносимой. Свидетелем его страданий невольно стала и я. Он очень переживал, что станет немощным, будет обузой для других, и особенно он боялся онкологических болей, которые и без этого усиливались раз от разу. Не дай Бог никому оказаться на его месте и испытать то, через что проходил он…

Но ушел он из жизни не из-за онкологии. Его сердце остановилось из-за внезапно оторвавшегося тромба. Он ушел тихо и спокойно. Сходил на кухню за стаканом воды. Вернулся в зал, где было его рабочее место. Поставил стакан и сел за стол. В этот момент его голова склонилась в последнем поклоне. Жизнь его оборвалась. Мне очень трудно сейчас писать эти строки. Но этот тромб в данной ситуации стал скорее избавлением от неминуемых мучений, которые ждали его впереди. А так… врачи сказали, что даже не успел испугаться… Похоже, Боженька услышал его молитвы и сжалился над ним. Дал испытать те чувства, которых Сергей давно не испытывал, отыграть последние концерты, почувствовать всеобщую народную поддержку, любовь и тихо забрал его туда, где бесконечность, позволив только душу взять с собой…

Когда сошел снег, засветило яркое солнце, проклюнулась первая травка, на кладбищенском комплексе «Степной», на аллее Почетных граждан Оренбурга, появился памятник. Клавиши синтезатора, скрипичный ключ, белые розы на погосте, надпись на плите:

Вот и все…

У памятника часто можно встретить поклонников и ценителей таланта легендарного музыканта, которые молча вглядываются в глаза задумчиво смотрящего на них с погоста Сергея Борисовича Кузнецова и со слезами на глазах и комом в горле вчитываются в вырезанные на плите строчки: