Как скоро в отношениях можно заводить разговор о свадьбе? 🔍

Воскресенье, 29 октября

– Так, Ками и твой отец…

– Партнеры. Но ты и так уже это знаешь, сталкер, – говорю я с улыбкой на лице. Прошло уже несколько часов после всего произошедшего, мы долго все проговаривали, я долго плакала из-за… ну, из-за всего.

Из-за того, что Андре расследует меня.

Из-за того, что я в принципе оказалась объектом полицейского расследования.

Из-за того, как запутана вся ситуация.

Из-за того, что я влюбилась в парня, который, в теории, может посадить меня в тюрьму.

Уже почти четыре утра, я вымотана в край, но последние два часа мы провели, играя в какую-то странную версию игры-знакомства, пытаясь восполнить пробелы: позволяя Андре признаться, как много он обо мне знает, и пытаясь выяснить равное количество информации о нем самом.

Он щиплет кожу на моем боку, заставляя меня хихикать, а потом переворачивает меня так, что я оказываюсь сверху.

Он ведет себя так с тех пор, как я встала перед ним, когда он положил голову мне на живот, пытаясь прижать к себе каждый сантиметр моего тела, как будто боится, что я убегу или что все это происходит только в его голове.

– Да, я знаю базовую информацию о твоей семье, маленькая угроза. Но не все. Например, они собираются когда-нибудь пожениться? – Я качаю головой.

– Нет. Для них это не важно. – Он издает понимающее «хм‑м». Он делает так каждый раз, когда я ему что-то говорю, как будто записывает новые сведения на будущее.

– А ты? – Его рука скользит по моим волосам и опускается на плечи.

– Я?

– Ты хочешь когда-нибудь выйти замуж или однажды ты уже уклонилась от этой пули и поняла, что это не твое?

Я улыбаюсь, потому что эта мысль действительно проскакивала в моей голове – мысль о том, испорчен ли теперь концепт свадьбы и брака для меня навсегда.

– Хочу. Мне нравится идея быть связанной с кем-то, иметь что-то большее, что удерживает нас вместе, – что-то большее, чем чувства, восхищение друг другом и группа общих друзей. Мне нравится… уверенность в человеке, которую дает брак. Идея некой гарантии.

– Потому что твой маленький внутренний пипл-плизер переворотит во что-то другое все, кроме клятвы вечной любви.

Он шутит, но уголки моих губ слегка опускаются – достаточно, чтобы это заметил вечно внимательный, вечно расследующий Андре Сантино Валенти.

– Я тоже этого хочу. Уверенности. Если я связываю тебя с собой, я хочу знать, что, если я все испорчу, у меня будет время все исправить, прежде чем ты соберешь свои вещи и начнешь искать, как перерезать мне тормоза в машине.

Я закатываю глаза и хлопаю его по груди, но он хватает меня за запястье и целует в точку, где бьется мой пульс.

– Я шучу, Лив.

– Ты когда-нибудь отпустишь эту историю?

– Никогда. Извини. – Я закатываю глаза, но он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. – Но если говорить серьезно, через год, два, три, если я смогу убедить тебя быть моей все это время, я хочу видеть мое кольцо на твоем безымянном пальце. С большим, просто чертовски огромным камнем, чтобы любой другой мужчина видел его за километр.

– Если сможешь убедить меня, да? – Он просто улыбается, и эта улыбка такая мальчишеская, такая безмятежная. Улыбка, которую я вижу только когда мы наедине, моя самая любимая.

– Всего два месяца в отношениях, а ты уже планируешь нашу свадьбу?

Его лицо становится серьезным, и я на мгновение теряюсь, прежде чем он снова открывает рот:

– Оливия, я влюблялся в тебя на протяжении года. Я видел, как ты была добра – слишком добра – к людям, которые этого не заслуживают. Я видел, как ты меняешься и стараешься, чтобы сделать счастливыми всех в своей жизни. Я видел, как ты продолжаешь строить свой бизнес. Я видел, как ты заводишь новых друзей и помогаешь этой группе поддержки найти небольшие способы преодолеть их собственные травмы. Я видел, как ты была готова совершить безумные поступки, потому что кое-кто обидел тебя.

Я не уверена, бьется ли мое сердце.

Я не уверена, дышу ли я.

Вместо этого я внимательно рассматриваю каждую морщинку, каждую веснушку, каждый шрам на лице Андре, запечатлевая их и этот момент в памяти.

– Так что да. В моей голове ты – моя единственная, Лив. Но я знаю, что ты отстаешь от меня на целый год. Не переживай, у нас есть время. – Его большой палец скользит по моей щеке, как будто он тоже запечатлевает эту сцену в памяти. – Возвращаясь к разговору о свадьбе. Ты бы хотела большой праздник?

Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем ответить, прежде чем покачать головой.

– Нет. В прошлый раз… Боже, это было ужасно. Столько подготовки и планирования – а я и так уже зарабатываю этим на жизнь. Слишком много людей. Если я когда-нибудь… Если я когда-нибудь захочу это сделать снова, церемония будет маленькая и интимная. Только близкие друзья и семья, больше никого, – говорю я с улыбкой.

– Маленькая свадьба – это прекрасно. – Его улыбка отражает мою.

– Если можно, я бы целиком поручила всю организацию Ками, пусть она развлекается. Я бы даже ни к чему не прикасалась. Слишком много стресса. Слишком много чужих мнений. Слишком много людей, которых нужно ублажить и развлечь. – Он продолжает смотреть на меня, пытаясь понять, говорю ли я взаправду или только потому, что это именно то, что он хочет услышать.

– Хорошо. Будет небольшая свадьба.

Как будто он ни на секунду не сомневается, что через год, два, три мы сделаем именно это: устроим небольшую свадьбу только для друзей и семьи.

Мой разум использует этот момент, чтобы напомнить мне о том, в каком хаосе мы сейчас находимся, о всех препятствиях, которые нам предстоит преодолеть, прежде чем это произойдет.

Реальность берет верх.

– Что будет дальше? – шепчу я.

– Что ты имеешь в виду?

– Каков наш план действий? Ты – агент ФБР, который должен меня расследовать. – Его челюсть напрягается.

– И я буду продолжать это делать.

Я знаю, что правильного ответа здесь нет, но не могу не смотреть на него с недоверием.

– Оливия, я же тебе сказал – ты слишком глубоко завязана в этом деле.

Меня охватывает беспокойство, и он переворачивается, чтобы подняться и нависнуть надо мной.

Я хочу поспорить с его утверждением, но не могу. Я также не могу указывать, как ему делать его работу, как жить его жизнь. Этим отношениям придет конец, если мы начнем так вести себя.

– А как же моя группа поддержки? – спрашиваю я.

– Ах да, твоя группа поддержки. – Я не должна удивляться, что он знает о них, но все это для меня до сих пор непривычно.

– Я сказала им, что помогу им закрыть эту главу, получить свой реванш. – Я поднимаю подбородок, зная, что он попытается поспорить, сказать мне, что это не моя ответственность.

– И еще раз, почему это твоя обязанность? – спрашивает он, подтверждая мое предположение.

– Потому что я сказала им, что помогу, и они этого заслуживают. – Он вздыхает и делает небольшое отжимание, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Ты знаешь, в чем твоя проблема?

– В том, что у меня ужасный вкус на мужчин и, судя по всему, я слепа ко всем красным флагам? Включая тебя. – Он издает звук, наполовину смех, наполовину стон, прежде чем ответить.

– Ты хочешь всем угодить. – Я закатываю глаза.

– Вот это новость! Называется, скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю.

– Это не твоя работа – помогать им закрыть эту главу их жизни, Оливия. Даже если это была твоя идея, даже если ты хочешь сделать их счастливыми. – Он зарабатывает мой сердитый взгляд. – И даже если ты намерена игнорировать это, ты должна, по крайней мере, понимать, что в данный момент тебе нужно притаиться в тени. Сеять хаос и создавать проблемы с Ридом – не лучшее решение для твоего дела.

– Мне плевать на это дурацкое дело. Я хочу мести. Сейчас даже больше, чем когда я думала, что он просто манипулятивный придурок, который бросил меня в самый неподходящий момент.

И это правда. Я злюсь на этого парня больше, чем могла себе представить. Он не только испортил мне жизнь и выставил меня полной дурой, но, судя по всему, еще и пытается подставить меня под гребаное преступление. Андре вздыхает и проводит большим пальцем по моей щеке.

– Лучшее, что ты можешь сделать, чтобы отомстить ему, – это помочь мне посадить его в тюрьму. Дать показания против него. Сесть напротив него, пока он думает, что ты слишком глупа и наивна, чтобы понять его хитрый план, и разоблачить все его карты. – Я широко раскрываю глаза, и у меня сжимается желудок от его слов.

– Подожди-подожди. Дать показания? – Он, должно быть, считывает панику на моем лице, потому что спешит ответить:

– Не прямо сейчас, но в конечном итоге, к сожалению, да, тебя вызовут в качестве свидетеля. Сначала нам нужно повесить на него все, что он провернул. Но ты… Ты, вероятно, будешь лучшим свидетелем, который у нас есть. Поэтому я хочу, чтобы ты не запятнала свою репутацию.

Я откладываю мысль о даче показаний в суде на потом, потому что сейчас я не в том состоянии, чтобы об этом думать.

Вместо этого я возвращаюсь к тому, что Андре отвергает мои планы мести:

– Но дело не только во мне. Есть другие девушки…

– И есть жертвы его преступлений, Лив. Люди, которые потеряли свои деньги и сбережения из-за его жадности.

– Но почему я не могу сделать и то и другое? Помочь этим людям, когда придет время, и помочь этим женщинам? И закрыть эту главу в своей жизни? – Он открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю его:

– Я пообещала им, что они отомстят и что я им помогу. – Он опять открывает рот, но я продолжаю говорить: – Я не могу просто… отказаться от своего же плана.

– Оливия, ты не должна ни делать это сама, ни подбивать на это группу женщин. Лучшая месть – это жить свою жизнь дальше.

Я знаю, что правильный ответ – согласиться. Сделать все, что нужно, чтобы все уладить, держаться в тени, чтобы не подвергать себя опасности. Но…

Он вздыхает, ложится рядом со мной лицом в потолок, и зарывается рукой в свои темные волосы. И я понимаю, что он знает, о чем я думаю, что я испытываю.

– Почему у меня есть ощущение, что ты не успокоишься, пока не отомстишь Риду? – спрашивает он, подтверждая мои предположения.

Я улыбаюсь.

– Потому что я не успокоюсь. – Его глаза закрываются, и он глубоко вдыхает и выдыхает воздух.

– Боже. Если я помогу тебе сделать какую-нибудь глупость так, чтобы тебя не поймали, этого будет достаточно? – На моем лице расцветает улыбка.

– Что ты имеешь в виду под глупостью?

– Глупая месть. Не чертов улей или перерезание тормозного шланга, чтобы он разбился на хрен на машине…

– Я же тебе сказала, он бы не умер. Он бы просто врезался в пожарный гидрант, разбил бы машину и должен был бы за все заплатить. – Он смотрит на меня с выражением недоумения и восхищения на лице.

– Угроза. Ты – чертова угроза.

– Да, но тебе это нравится. Так что эта месть…

– Если я тебе помогу, ты успокоишься и перестанешь вести себя как маньячка?

– Можно я возьму с собой девочек? – спрашиваю я, думая, что им будет всласть поучаствовать в этом большом плане мести. Он стонет, затем переворачивается на бок и целует меня в шею.

От этого прикосновения по моему телу пробегает дрожь.

– Ладно, но все должны следовать моим инструкциям. Если я скажу, что все, значит, все. – Победная улыбка расплывается на моем лице.

– Ты – хороший человек, ты знаешь об этом?

– И что мне даст тот факт, что я хороший? – спрашивает он с самодовольной улыбкой, снова перекатываясь, пока я не оказываюсь под ним, лежа на спине.

– Я начинаю думать, что все, что ты пожелаешь.