Как извиниться перед человеком, которому ты оставила шрам? 🔍

Четверг, 24 августа

– Так чем вы занимаетесь, мистер Валенти? – спрашивает Эдна, хлопая ресницами, у бедного парня, с которым я столкнулась во время своей неудачной попытки мести.

Эбби и Ками справились с этим так легко.

После того как Эдна настояла, чтобы Андре, горячий бегун, пошел к ней домой, она заставила меня найти аптечку, чтобы она могла его перевязать.

– Я бывшая медсестра, – сказала она нам, прежде чем, полностью игнорируя его кровоточащую бровь, положить руку на его твердую обнаженную грудь. – Дайте я проверю ваш пульс. – С хитрой улыбкой на губах она ощупала его грудную мышцу и объявила, что он «здоров как бык», прежде чем очистить рану на лбу и наложить пластырь.

Когда он попытался вежливо уйти, она настояла, чтобы он остался на чай, налила нам по стакану холодного напитка со льдом и поставила тарелку с печеньем, чтобы мы могли перекусить, а потом начала бомбардировать бедного парня вопросами. Мне было неловко, но я понимала, что эта ее назойливость по отношению к нему означает, что она не будет пока что приставать ко мне с вопросами о моей провалившейся свадьбе, выигрывая мне время перед допросом.

– Наша Оливия помогает продвигать мероприятия, управляет целым бизнесом, верно, Ливи? – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, зная, что Эдна будет ругать меня за это, как будто я не взрослая женщина, не имеющая к ней никакого отношения, а одна из ее девяти внучек.

– Ага, – говорю я.

– Я, э‑э‑э… – Он делает глоток холодного чая, и я не могу оторвать взгляда от его пальцев, обхватывающих стакан, мокрый от конденсата.

У него очень красивые руки.

Крепкие пальцы, загорелая кожа, шрамы и мозоли, как будто он часто занимается чем-то активным, а не просто печатает на телефоне.

– Я телохранитель, – говорит он. – Работаю в компании в Спрингбрук-Хиллз.

Я несколько раз моргаю, потрясенная.

Спрингбрук-Хиллз – это маленький городок в западной части Нью-Джерси, о котором мало кто знает. Это такое место, о котором нужно дать более подробные ориентиры, чтобы люди поняли, о чем ты говоришь. «В десяти минутах от Честера» или «рядом с озером Хопатконг» – обычно лучший вариант.

Я никогда не слышала об этом месте, пока не встретила Эбби Келлер.

– Не может быть. У меня есть близкая подруга, которая выросла там.

Он моргнул, и, может, мне показалось, но это длилось на миллисекунду дольше, как будто он обдумывал свой ответ. Интересно, он так же, как я, оценивает все свои ответы, прокручивая их в голове, прежде чем произнести вслух, боясь сказать что-то не то и выглядеть глупо?

Однажды летом на Лонг-Бич, когда я была маленькая, лет в шесть или семь, мама отвезла меня к логопеду. Она заметила, что после каждого своего слова я медленно повторяю его полушепотом, проверяя, правильно ли оно прозвучало, и молясь не опозориться, сказав что-нибудь не так.

Она была уверена, что у меня какая-то проблема.

Логопед сказал ей, что это нормально, возможно, связано с какой-то внутренней тревожностью (динг-динг-динг), что я, скорее всего, из этого вырасту. Я и правда быстро из этого выросла, не желая разочаровывать маму, и научилась проговаривать это про себя, только на мгновение задумываясь, прежде чем говорить, точно как Андре.

Неужели он такой же чудак, как и я?

– Да, но я не оттуда родом. Просто там находится штаб-квартира моего босса. Друг устроил меня на эту работу.

– Вы часто работаете в том районе или вы местный?

Его плечи как будто расслабились, он отвлекся на вопрос, который, по-видимому, был для него проще.

– В основном я работаю в Хадсон-Сити.

– Какое совпадение! Там живет наша Ливи!

– Не может быть.

Он бросает на меня минимально заинтересованный взгляд, и я вдруг чувствую себя очень неловко.

Я прекрасно понимаю, что делает Эдна, а он не только не проявляет интереса, но у него даже словно читается отвращение на лице, как будто я последний человек на земле, с которым он хотел бы провести время, и он раздражен тем, что застрял здесь.

– Вам бы как-нибудь вместе потусоваться. Она как раз одинока. А вы? – Я хочу заткнуть Эдне рот ладонью, но вместо этого просто широко раскрываю глаза и пытаюсь молча показать ей, чтобы она заткнулась. К сожалению, я почти уверена, что она в курсе, что я попытаюсь ее остановить, поэтому даже не смотрит на меня.

– Одиноки, я имею в виду? – поясняет она.

Хотя в этот момент я ее ненавижу, мой взгляд перемещается на Андре, и я замечаю, как кончики его ушей приобретают пунцовый оттенок.

– Э‑э, да. Но намеренно. Мне так предпочтительнее.

– Что это значит – «намеренно»? – Он кашляет, смотрит на свой мобильный, а затем прикасается к пластырю на брови.

Он хочет уйти от вопроса.

Он очень сильно хочет вообще уйти отсюда.

– Эдна, – говорю я предупреждающим тоном.

– Что! Он красивый парень. Ему нужна хорошая женщина, которая будет заботиться о нем! – Она делает драматическую паузу, а я закрываю глаза и вздыхаю, зная, что будет дальше. – Может, у вас двоих что-то и получится! Ты отличная девушка, всегда заботишься обо всех, включая эту старую бабку.

– Эдна, прошу.

– Что? Я просто говорю.

– А я просто говорю, оставьте его в покое. – Я снова поднимаю на него взгляд, и он выглядит таким… неловким. Боже. Я бросаю ему спасательный круг и надеюсь, что у него хватит здравого смысла его подхватить. – И, честно говоря, мы уже достаточно отняли у него времени. Вы обработали его рану, напоили его холодным чаем, и я почти уверена, что у него нет сотрясения мозга, – может, уже отпустим его?

– О, не порти мое веселье…

– Вообще-то, – он смотрит на свой телефон, подхватывая мою мысль, – мне действительно нужно бежать. У меня сегодня запланирован ужин с мамой.

– У него ужин с мамой! Оливия, если ты его не схватишь, я, может, сама это сделаю, – говорит она.

– Давайте, забирайте его, – говорю я, закатывая глаза. – Я провожу тебя, Андре. – Думаю, я бывала здесь достаточно часто, чтобы проводить кого-то из дома Эдны. – Сидите здесь и постарайтесь не создавать проблем. – Я грожу ей пальцем с напускной серьезностью на лице, и она улыбается.

– О, я посижу здесь и подготовлюсь к следующему допросу. – Я знала, что мне это предстоит в любом случае, поэтому даже не стала задерживаться, направляясь к двери, пока Андре поблагодарил Эдну и взял последнее печенье, прежде чем последовать за мной.

– Спасибо, – прошептал он, поравнявшись со мной.

– Не за что. Я хорошо знаю Эдну. Удивлена, что ты так долго избегал ее общества, живя в этом районе уже… год? – говорю я, поскольку мы узнали, что он переехал сюда, чтобы быть ближе к работе.

– Я много работаю, – отвечает он, не вдаваясь в подробности.

Он явно неразговорчивый.

Ничего страшного.

Мне не нужно с ним разговаривать.

– В любом случае спасибо, что вытерпел ее. Я практически единственная, кто приходит ее проведать, так что…

– Она милая, – отвечает он, и я задаюсь вопросом, знает ли он, что такое сложные предложения или, по крайней мере, предложения, состоящие более чем из пары слов.

– Еще раз извини за рану на голове, – говорю я, потому что по какой-то причине мне хочется, чтобы он сказал что-нибудь еще… что угодно.

И это не имеет ничего общего с его загорелой грудью, слегка прорисованным прессом и волосами, от которых я не могла отвести глаз, потягивая холодный чай.

Мне нужно хорошенько потрахаться. Последний раз был так давно.

Ладно, это нечестно. Мы с Брэдли занимались сексом каждую субботу вечером, как по часам, пропуская только те дни, когда у меня были месячные. Тогда я делала ему ежемесячный минет.

Нет, мне нужно найти парня, который заставит меня кончить. Секс на одну ночь. Ничего серьезного.

Вот что мне нужно.

Вот почему я не могу перестать смотреть на Андре Валенти так, как будто он стейк, а я не ела уже несколько недель.

– Все в порядке. Увидимся, Оливия, – говорит он, отмахиваясь от меня и выходя за дверь, оставляя меня лишь смотреть на его подтянутые ягодицы в этих беговых шортах, как будто это не меня бросили у алтаря всего неделю назад.