Пару часов быстрого движения по асфальту, час по грунтовке. Минуем КПП какого-то завода и заезжаем в громадный цех. Вошла вся колонна, даже половину не заняли. Выгружаемся, с собой только оружие, вещи в машинах, видимо, на случай быстрого отхода. Толстенные перекрытия на потолке цеха, в одном месте здоровая дыра: из гаубицы засадили или, может, «Фабсом»? Есть ли они вообще у «укропов»? Все хозпомещения заняты ополченцами ЛНР, даже нары успели смастерить. В цехе прохладно, несмотря на жару снаружи. На улице, сразу за стеной цеха, десятка два разбитых легковушек. Вот в этом микроавтобусе «Фольксваген» я в случае чего и заночую. Вернулся в цех, Сват с Коляном разожгли костер – собрались варить гречку с тушенкой, где только дрова нашли?

– Ящик снарядный разломали, но дров все равно не хватит, – пояснил Колян. – Пацаны, третье отделение, хотите есть – все ищем дрова!

Пошли искать. В процессе я узнал, что завод – это Лисичанский ЖБИ, а дрова отсутствуют – все давно сожгли, даже деревьев в округе нет. Мрачное местечко: весь двор изрыт воронками, никакой растительности нет и в помине. Под внешней стеной раскопал в старом кострище пару досок, и то хлеб.

Пока бродил, прозевал спальное место. Петя-депутат выломал самый большой диван и, довольно пыхтя, тянул в цех. Остальные тоже активно разбирали и выламывали все мягкое: готовились к ночевке. Скинув доски к костру, понесся к забору: ранее приметил куски пенопласта, присыпанные землей от близкой воронки. Раскопки дали мне пять листов – на два спальных места. Застелил два куска плащ-палаткой, кинул сидор под голову, и получилось спальное место получше Петиного. Три куска великодушно подарил Сане-пулеметчику.

Пообедали гречкой с тушенкой – спасибо Стасу с Коляном. Только собрался прилечь сколько получится, как объявился старшина с кусками красных тряпок разных оттенков. Приказ сверху: обмотать левую руку и правую ногу, особо ретивые еще и каски обклеили красным скотчем – мечта снайпера! Полчасика удалось вздремнуть, далее последовала команда: «По машинам!» Пункт назначения не ясен, но, судя по злобному выражению взводного, едем на боевые. Собственно, так и оказалось, именно с этого момента и началась настоящая война – без отдыха и смены.

Выехали с завода в составе батальона, почти сразу наша рота (три машины) свернула на примыкающую грунтовку, пошла вибрация, пока что терпимая.

– Колесо, колесо пробили! – стучал народ в кабину, но Валентин только увеличил скорость – простреливается, видимо, дорожка, стоять нельзя.

Бойцы заклацали затворами, я тоже дослал, поставил на предохранитель. Влетаем в какой-то хуторок, и начинается массированный обстрел, взрывы стеной встают по курсу движения и по флангам. Пока что далеко, ближайшие прилеты не ближе пятидесяти метров, но постепенно концентрируются, несмотря на наше движение. Снова хлопок снизу, и машина теряет ход. «Лепестков» накидали по дороге, а может, и мощнее чего, одной «монки» хватит для остановки охромевшего «КамАЗа». «Жми, Валентин, жми, дорогой!» – мысленно приговариваю я, и сам понимаю, что впустую – минометы точно наведутся на скорости…

Хотя их много лупит, и с разных направлений, может, и повезет кому. Тьфу-тьфу-тьфу! Проскочить бы быстрее этот огневой мешок, забиться в лесополосу, окопаться, и хрен вы нас так просто возьмете, ублюдки! Только бы техники не было: встанет «Бэха» за полкилометра и пощелкает нас, как в тире. Из гранатометов не достанем. Не говоря уже о танках. С того террикона, к примеру, начнет долбить, дистанция километра полтора, им достаточно. Долго нам еще до выезда? Резко встал на ящик, просунул голову в располосованный тент, до выезда метров сто пятьдесят – двести. Три целых домика вдоль дороги, а вот дальше – голая степь. Лесополосы отсутствуют. Плохо…

Тяжелый взрыв перекрыл канонаду, и ближний домик разнесло в мелкую щепу, взрывной волной ощутимо качнуло машину. Танк или скорее САУ включились, хуторок-то не простой оказался: ждали нас здесь. Ну, не нас конкретно, а вообще русских. Прорываться надо, жми, Валек! Но Валентин свернул с дороги в переулок, забился промеж двух сараев, и мы начали десантирование. Мы с Али успели сбить стопоры с борта, и он буквально рухнул под тяжестью спешивших эвакуироваться бойцов. Кто-то не успел вовремя отскочить – мгновенно образовался завал из бойцов. Крики, вопли. Начиналась паника, усугубившаяся близким прилетом. Мне весьма ощутимо хлестануло по каске, в ушах зазвенело. Не дожидаясь команды, рванул под одинокий дуб, росший рядом с главной дорогой. Стометровку, пригнувшись, пробежал секунд за пятнадцать, адреналин чудеса творит, ну или банальный страх. Свято место пусто не бывает: под деревом кто-то копошился – в падении снял предохранитель и навелся на мужика.

– Не двигаться! Руки в гору! Медленно!

Адреналин кипел. Ствол ходил ходуном. Ничего, в упор не промахнусь.

Мужик поднял руки и продемонстрировал красную повязку. Отлегло немного.

– Медленно, очень медленно повернись ко мне!

Мужик повернулся.

– Черт! Стас! Я же тебя чуть не грохнул. Ты откуда взялся?

– Я в кабине сидел, как в проулок свернули, на ходу выпрыгнул. Ногу подвернул немного.

– Идти сможешь?

– Да даже бежать смогу, если недолго и от врага, – хохотнул Стас.

Сзади стали подтягиваться рассредоточивающиеся бойцы, причем в основном из второго взвода, хотя их машины я не видел. Подбежал Али, упал рядом, установил «ПКМ» на сошки. Обстрел продолжался, но уже с меньшей интенсивностью, и калибры поменьше.

Громко хлопнула «СВД» над ухом.

– Движение на три часа, двухэтажка. Одиночная. Расстояние триста, – проорал Стас и выстрелил еще раз. Али развернул «ПКМ» и выдал длинную очередь по дому.

– Отставить! А если там, не дай бог, свои? – подобрался к нам Аркадьевич.

– Ты у ротного «Азарт» забрал, связь есть? – уточнил я у взводного.

– Забрал, но батарея дохлая, сядет сразу, на раз только связаться.

– Передавай, скажи: зажали нас, сами не выйдем. Нам нужно определиться, откуда по нам шмаляют. Посади наблюдателей на точки повыше, да вон на дуб хотя бы. Определим позиции минометчиков, скинешь координаты – пусть накроют, иначе нас всех перемелют.

– Сам на дерево полезешь? Давай, вперед! Может, и не попадешь к снайперу в прицел.

– И полезу. Рискованно, конечно, но, думаю, нет там уже снайперов, отработали бы по нам.

Тем временем прилеты участились. Подключились 120-е и одиночная САУ или танк. Прилетал крупняк: два-три снаряда в минуту. Разрывы приходились в основном по дороге, приближаясь к нашей позиции.

– Взвод! Рассредоточиться! Уходим с дороги! Ищем траншеи, воронки, подвалы, короткими перебежками – марш!

Мы с Али неслись к одинокому сарайчику на краю большого огорода в надежде нырнуть в подвал.

– Перекур, брат, – крикнул я Али, падая на землю, – отдышаться надо.

Тот молча упал рядом. Тоже сдох, хоть и молодой.

Полежали, отдышались, двигаться нужно, подвал искать.

– Погнали, я – слева от сарая, ты – справа! Ищем подвал или погреб!

Ни подвала, ни погреба не нашли, что дальше делать? К своим оттягиваться? Но здесь позиция хорошая: все поле просматривается, по идее, точку бы здесь оборудовать и закопаться.

– Слышишь, брат, не видел, лопаты с грузовика скинули?

– Да какие лопаты, как кучу-малу разобрали, Валек врубил заднюю и по газам в ту лесополосу, по-моему, даже в кунге кто-то остался.

– Да, хреновые дела, окопаться не сможем, значит, двигаем назад, к своим. Ты – замыкающий, под ноги смотри! Двинулись!

Подошли к дороге без происшествий: редкие прилеты приходились на другой конец хуторка с оптимистичным названием Волчеяровка. С нашей, северной, стороны, с краю уцелели два дома с закрытыми ставнями. От ближайшего дома к нам бодро ковыляла старушка далеко за восемьдесят.

– Чо ищете, солдатики, подвал? – надтреснутым голосом поинтересовалась она.

– Точно так, мать, а как ты догадалась? – спросил Али.

– Та дурное дело не хитрое. До вас солдатики стояли, тоже вначале погреба шукали.

– В смысле, до нас? Тут русские стояли? Давно ушли?

– Та не, наши хлопчики, вон в том доме у них штаб был. Тащили туды все подряд: и технику, и золотишко. Человек семь их было, все полегли при штурме.

– Давно штурм был, мать? – уточнил я.

– Та позавчерась, с утречка, ваши танками все здесь раскатали. Пойдемте, погребок покажу, сховайтесь тама.

– Спасибо за информацию, мать, показывай.

Подошли к ее дому, неподалеку вход в подвал. Глубокий, и внутри темно.

– Так, Али, давай фонарик и двигай до Аркадьевича, пусть сюда идут. Место надежное вроде, подвал глубокий, я пока проверю на наличие «подлянок».

Взял у Али «жучка» и внимательно осмотрел каждую ступеньку. Два пролета, двадцать две ступеньки, вроде нормально все, да и вряд ли «укропы» заминировать успели: сами ведь пользовались. А вот в соленья, варенья стрихнинчику легко могли подсыпать… Помещение квадратов пятнадцать, по трем стенам стеллажи в пять ярусов и диван. Потолок бетонный да земли больше метра – убежище отличное. Осмотрел диван, банки, полки в поисках растяжек – все чисто. Завалился в ожидании на диван, и напряженные мышцы стали отходить. Воздух, правда, спертый, дышать тяжеловато.

– Василий, все нормально, мы заходим? – послышался приглушенный голос взводного с улицы.

– Да, заходите, мин нет! – крикнул я в ответ.

Пришли пятеро наших и семь незнакомых бойцов под руководством Тихого. Мелкий чернявый мужик моего возраста. Но бойцы его уважают – это сразу заметно. Расположились, и сразу тесновато стало. Тихий отправил снайпера на нашу с Али позицию с заданием вычислить позиции минометов. И связь у них была: китайские Baofeng, в народе «байда». Закупились у барыги в Ростове. Предусмотрительные пацаны, и денежка имеется – не бедствуют. Снайпер Мелкий, убежавший на позицию, упакован в маскхалат «Леший», тоже не дешевая штучка. Через пять минут зашипела «байда»:

– Обнаружил позицию минометов: четыре ствола с расчетами. Два расчета ведут огонь, восьмидесятые, похоже. Направление – десять часов, дистанция восемьсот – девятьсот метров. Разрешите открыть огонь? Далековато, но хоть пугану, позицию сменят.

– Отставить огонь, продолжить наблюдение.

Тихий попытался связаться со штабом по «Азарту». Рация не брала из подвала, и он полез на выход.

Мне уже давно не хватало воздуха, и я полез за ним.

– Отставить, боец, команды на выход не было, – негромко бросил он мне.

– Да плевать мне, я че там, задохнуться должен? – Я вылез из подвала и уселся на предпоследнюю ступеньку.

– Тридцатый – Тихому, Тридцатый, ответь Тихому, – монотонно вещал взводный, но связи не было.

– На чердак дома залезь, – посоветовал я ему, но он никак не отреагировал, продолжая вызывать.

– Аркадьевич, я пошел на разведку в крайний дом, там у «укропов» расположение было! – крикнул я в подвал.

– Возьми Саню с собой! Одному опасно.

– Как скажешь, босс! Саня, вылазь на свет божий!

Саня выполз, протирая заспанные глаза, мы короткими перебежками двинулись и залегли под стеной дома. Дом с виду целый: немного черепицу снесло да окна выбиты, крепко строили хозяева, на века…

– Че, когда заходим?

– Сейчас зайдем, ты контролируй вход.

Я подобрал крупный булыжник и заорал:

– На выход все, граната!

Швырнул в окно, упал и взял окно на прицел. Булыжник что-то разбил в доме, но движений не последовало.

– Саня, мы не спецназ, штурмовать не обучены, поэтому контролируй вход и окно, а я зайду и проверю.

– Хорошо!

Саня отошел на три метра и залег, направив ствол на вход.

Я медленно крадусь по вестибюлю, стараясь не скрипеть полом, все чувства обострены до предела, пот заливает глаза, мешает, зараза! Нос вычленяет слабый запах тухлятины – трупак? Захожу в коридор: на полу следы крови, и много. Двигаюсь дальше, захожу в гостиную – мать честная, музей бытовой техники!

Два холодильника из нержавейки под потолок высотой, стиралка в упаковке, три микроволновки, кухонные комбайны, тостеры, фены, швейные машинки, блендеры, посудомоечная машина и еще много чего. В других комнатах: компьютеры, оргтехника, видеомагнитофон – раритет! Аудио, видео, игровая приставка Xbox с подключенными джойстиками и громадной «плазмой». Не скучали здесь «укропы», хорошо жили, но недолго.

– Саня, заходи! – крикнул я в окно.

– Ничего себе! – зайдя, присвистнул Саня. – Это че, они всех местных вынесли?

– Похоже, так, – кивнул я. – Надо поискать во дворе, может, генератор где заныкали? Необходимая вещь в хозяйстве.

– Вряд ли, – не согласился Саня. – Генератор, если не «укропы», так наши увезли: пригодится.

– Ну, брат, стартуй за взводным: две кровати, два дивана, если бытовуху выкинуть, тут всем места хватит. Я пойду в огороде гляну, может, колодец есть.

– Ага, и золотишко пошукаешь, – недобро усмехнулся Саня.

– Вот и вскрывается твоя хохляцкая сущность, ищи, мне не жалко.

– Да ладно тебе, пошутил я насчет золотишка, – усмехнулся Саня и ушел.

А я продолжил изучать территорию, но колодца так и не нашел. Печально, видимо, скважина где-то, но толку с нее. Генератор тоже не нашел, в заваленной сарайке только «Иж Юпитер-5» с самодельной грузовой люлькой.

На востоке, почти на линии горизонта, сверкали в закатных лучах золотые купола храма. Хорошее место для корректировщика, вряд ли по церкви бить будут даже «укропы». Но двор с колокольни просматривается однозначно, оптика у них хорошая. «Может, и не самая удачная идея пацанов сюда тащить», – начали одолевать меня сомнения. Лезу с инициативами, кретин! Главное, чтобы толпой не рванули: поодиночке, по двое просочатся в дом, может, и не спалят. Пока начнут сюда садить, мы быстро поменяем место.

На дороге появились семь бойцов, группой бегущих к дому. Вот тебе и маскировка! Нет, теперь я в дом не пойду, на улице безопасней, в воронке буду ночевать.

Народ ворвался в дом, глаза навыкат, дышат тяжело. Серега-комод задержался возле меня, упал рядом в заросли бурьяна.

– Ни одного «укропа» в глаза не видел, а садят по нам, как в тире.

– Здесь спокойно, прилетов нет пока что.

– Это пока. Наверняка спалили, как мы толпой ломились. – Серега поднялся, подбежал к окошку и крикнул: – Народ, на выход все! Занимайте позиции в огороде, где бурьян повыше, и наблюдайте. По дому сейчас прилететь может.

– А где наш профи-Иван вместе с отделением? – уточнил я.

– Зашкерились куда-то, я их не видел с момента высадки.

– Да, веселая ситуация: связи нет, командования нет, взвод перемешался по группам, и непонятно, где засели. Аркадьевич с Тихим сидят в подвале, с ними сборное отделение, кстати, вскрыли одну позицию минометчиков, но связи нет, накрыть не можем. Сидим и ждем у моря погоды. По ходу, нужно до машин пробираться: без курева и жратвы плохо, да и вода заканчивается, – потряс я фляжкой.

– Я пас, если ночью только, – сразу отказался Серега.

– А я сгоняю, как темнеть начнет, давай мне бойца в помощь, один не утащу. Вода, жратва…

– Спальники и зимники, – подсказал Серега и крикнул в огород: – Пацаны! Нужно до машин сходить, разведать обстановку да курева с водой принести. Кто пойдет?

Желающих не нашлось, и кто бы сомневался. Подожду Саню – сходим с ним. Он задерживается, кстати, и взводного нет. Все у них нормально? Вроде по ним не было близких прилетов. А чего гадать, пойду, по пути и к ним загляну.

– Серега, я ушел, на мою лежку отправь бойца, пусть дорогу контролит.

Передвигаюсь медленно, не спеша, контролирую все возможные сектора, под ноги смотрю внимательно. Обстрела почти нет, за околицей, ближе к лесополосе, изредка падают «легкие» мины. Тихонько двигаюсь по главной дороге. Навстречу в полумраке замечаю движение, навожусь:

– Стой, кто идет?

– Свои, Василий, свои, чужие здесь не ходят. – Это Елесин: «СВД» за спиной, чего-то жрет из трехлитровой банки. – А я тебя давно срисовал, через тридцать метров, справа, на обочине мина противотанковая, не наступи… Далеко собрался, к машинам?

– Точно, нужно разведать обстановку. Пойдешь со мной?

– Пошли!

Прошли двести метров, свернули в лесополосу, машин не видно, но следы от пробитых колес имеются. Стараемся идти по следу: меньше вероятность наткнуться на мины. Лесополоса тянется на восток не меньше километра, неужели до конца придется шлепать? Нежелательно, в кромешной тьме возвращаться опасно, паролей нет, попасть под «дружеский» огонь очень просто.

– Не двигайтесь, вы на прицеле, назовитесь, кто такие? – вдруг раздался тихий голос из леска совсем рядом.

– Валентин, это свои, третий взвод, – узнал я голос.

– Вы же по колее идете, вас издалека срисовать можно, но не мне вас учить. Чего пришли-то, за продуктами? Или меня проведать?

– На разведку. Узнать техническое состояние машин, есть ли раненые и все такое, и где, кстати, еще один грузовик? Но главный вопрос, как я понимаю, – можем ли мы стебануть отсюда с утреца?

– На ходу одна машина – «КамАЗ» из первого взвода. Поменяли два колеса, сняли с моего. «Урал» тоже «хромой» на два колеса, повез двоих «трехсотых» на завод. Один взвод может сорваться, но вряд ли выпустят – у них дороги хорошо пристреляны. По полю тоже не уйти – мины. Негусто поставили, но я бы не стал рисковать. Оптимальный вариант – малыми группами в полосе и быстрый старт около трех ночи по дороге назад, не включая фары. Хорошие шансы прорваться, но не больше взвода. И пару-тройку бойцов в охранение нужно. Нас тут трое: двое водил и Стас-снайпер. Вроде все.

– Принял, Валентин, все передам, а сейчас нам бы в кунге покопаться. Хавчик, вода, сигареты…

– Воду я засветло собрал, справа от борта в траве литров двадцать. Там же три сухпая, сигареты сами ищите.

– Принял, пошли, Игорь!

Залезли в кунг. Борт намного ниже стал, от брезента жалкие лохмотья остались, но все равно ни черта не видно, только звездное небо в дырах. В кунге куча-мала из всего: шмотки пополам с БК, выстрелы «РПГ», нащупал и блок сигарет. Игорь нарыл пять плоских банок консервов и две буханки засохшего хлеба.

Забрали сухпаек, воду и, нагруженные как мулы, потащились обратно в деревню. Прилетов не было уже больше часа. Или свалили «укропы» с позиций, или спят спокойно. Лучше бы свалили, конечно. Хотя с чего? Чем мы их напугали? Даже захудалого квадрокоптера в батальоне нет. Так бы выявили позиции, передали координаты, хотя… связи тоже нет. Ощущение своей бесполезности и никчемности. Интересно, это только я об этом думаю или все?

– Как настроение, братан? – обратился я к Игорю. – Постой, отдохнем пару минут.

– Какое там настроение? Залезли по самое не могу и продвигаемся глубже. Ни сопровождения, ни огневой поддержки, ни разведки, и даже связи нет. У меня крепнет убеждение, что «укропы» с трех сторон, а в данный момент минируют дорогу, по которой мы сюда заехали, или засаду организуют, попомни мои слова. Умоют нас здесь и причешут… – вздохнул Игорь.

– Ясно. Двинулись.

Прошли весь хутор, ни разу никем не остановленные. Часовые где? Или повязки красные видят? При подходе к расположению нас все-таки тормознули.

– Стоять! «Восемь»!

– Стоим. Мы – «Барсы». Третий взвод, пароля не знаем, к машинам ходили, – ответил я.

– Кто у вас взводный?

– Аркадьевич.

– Проходите, а сигарет притащили?

– А то! И пожрать тоже.

– Угостите? Штучки три, я только заступил, насчет вас предупредили, что должны пройти.

– Держи! – протянул я три штуки незнакомому бойцу.

– Проходите, – повторил боец и коротко свистнул.

От «нашего» дома дважды свистнули в ответ.

– Это что за свистуны расположение демаскируют? – спросил я в темноту.

– Ишь, умник нашелся, – обиженно ответили мне. – А как общаться, жестами? Ничего же не видно.

– Да ладно, брат, не кипишуй, держи пару сигарет.

– Это дело, – обрадовался Вадик-чеченец и тут же прикурил, прикрывая уголек в кулаке.

– Нарушен устав караульной службы, два наряда вне очереди, – прокомментировал я, заходя во двор.

– Да пошел ты! – прошипел часовой.

– Сова, вставай, медведь пришел, – громко сказал я в темное окно.

– О! Вернулись, потеряшки! Сигарет принесли? А пожрать? – посыпались вопросы.

– Отставить базар! Тихо всем! – На улицу вышел взводный: – Отойдем в сторонку.

Мы скинули груз и отошли на пару метров.

– Докладывай!

– Два «КамАЗа»: наш без колес, второй на ходу. «Урал» с двумя «трехсотыми» в сопровождении медика ушел на завод. Вроде прорвались, но связи нет. В рабочий «КамАЗ» погружен БК и часть шмоток с «Урала». В охранении трое, старший – Валентин. Просят еще двоих-троих в охрану и опасаются ДРГ. Небезосновательно. Ночников и тепляков у них нет. Подобраться «укропам» по лесополосе, как два пальца об асфальт. У наших – два автоматчика и «хохол» с «СВД» без ночного. Уехать может один взвод, но только ночью, а поле минировано.

– Да, делишки наши невеселые, – пробормотал взводный. – Надо с Тихим посоветоваться насчет дальнейших действий.

– В первую очередь усилить охрану машин, – вмешался я в мыслительный процесс взводного. – Совсем без колес – это конец.

– Егор, бери трех бойцов, и на выход.

Живой любимчик, где, интересно, шкерился все время? После короткой перебранки во двор вышел Егор с бойцами.

– Ищешь Тихого, он должен в подвале быть, где мы сидели. Если нет – разыскать и срочно ко мне! Так, вы трое, идете с Елесиным в охранение машин. Старший – Елесин, выполнять!

– Вот! Вечно я крайний, сделали, называется, доброе дело. Бывай, Васек! – Игорь крепко пожал мне руку и повернул на выход.

– Братва, забирайте сигареты и еду, на крыльце лежат, – негромко крикнул я в окно, забрал две пачки из блока, бутылку воды, банку консервов, отломил горбушку и двинул на спальное место, в воронку. Осторожно спустился на дно и споткнулся о лежащее тело.

– Под ноги смотреть не научили? – вставая, недовольно произнес Петя.

– Слушай, Петро, ты с диваном меня кинул, место мое занял, что с тобой не так?

– С чего это твое место? Кинул бы на дно сидор, я бы понял, что место занято. Хочешь, падай, места хватит, хотя, говорят, ты храпишь и орешь во сне?

– Бывает, – подтвердил я. – Ладно, будь здоров и не кашляй. – И полез наверх.

Где старые кости кинуть? Пойду в огород, блин, там же пост должен быть, нужно пароль узнать во избежание…

– Серега, не спишь? Какой пароль сегодня?

– Сборный. «Десять». Твоя смена, кстати, с четырех до шести. Меняешь Петю, «тумбочка» в огороде, за сараем, ночник есть, – похвастался Серега.

– А на что мне ночник утром?

Нужно было в воронке падать, все равно Пете на смену, и ведь не сказал ничего, продуманный тип.

– Как думаешь, когда «укры» обстрел начнут? Или в атаку полезут?

– В атаку вряд ли: все-таки рота целая, если только техники нагонят. А начнут лупить… как рассветет, так и сразу.

– Понял, пойду дремну хоть полчасика.

Возле воронки встретились с Петей, он потопал на смену, а я занял его спальник.

– Петя, – негромко позвал я, – разбуди меня на смену, у меня часов нет.

– Дрыхни уже, разбужу. Штраф пятнадцать минут.

«Вот барыга!» – подумал я, засыпая.

– Вставай, Вася, время 4.30, – разбудил меня Петро. – Ночник на позиции. Увидишь, – пробурчал он и мгновенно захрапел.

Дошел до «тумбочки»: лист ДСП в траве, на нем ПНВ лежит. Залег, дослал патрон, воткнул гранату в подствольник – наблюдаю.

Рассветало уже прилично, но меня тишина поразила: у нас на рассвете птички чирикают наперебой, а здесь будто вымерло все… Купола далекого храма засверкали золотом, хотя солнца еще не видно. Сколько времени, интересно? Смена уже заканчивается, но куда торопиться?

Сменил меня Алтай. Печально посмотрел на оборванную вишню: ягод было еще много, но на недостижимой высоте для его мелкого роста.

– Хорошей смены, – пожелал я и пошел к дому.

– Ночник забери, – посоветовал мне в спину Алтай.

– Нет, сам сдашь, я пока футляр искать буду – перебужу всех.

Подошел к дому, снял автомат и положил на завалинку. Хотел и броник снять, но передумал. Из воронки доносился заливистый храп Петрухи. Я отошел на пару метров от завалинки и закурил, щурясь на встающее солнце. Тепло, хорошо и тишина!.. Если, конечно, Петю не слушать.

И вдруг… сильнейший удар в спину! Меня поднимает над землей, быстро приближается стена дома… «Бух!!!» – акустический удар по ушам, вспышка света, а потом темнота…

Сознание вернулось резко, сквозь вату звучали звуки близких разрывов. Лежу на спине, звон в ушах, голова кружится… Где автомат? Встал на карачки – вот он, родимый, лежит рядышком, с виду целый. Подцепил его, дополз до дома и с трудом сел, опираясь на стену. Очередной взрыв попал прямо в воронку. Господи, там же Петя! Подскакиваю, несколько быстрых шагов до воронки, заглядываю вниз в ожидании увидеть кучку разбросанного мяса. Сквозь клубы дыма видно плохо, но вроде нет никого. Тишина продолжала звенеть в ушах, и только сейчас до меня дошло, что обстрел прекратился…

Я с трудом поднялся и направился к дому.

На крыльцо выскочил Серега.

– Да ну, живой! – обрадовался он. – Я думал, что все, и парням сказал, что тебе мина прямо по ногам прилетела. Вышел глянуть, что там от тебя осталось, а ты, оказывается, в трех рубашках родился. Ранен?

– Погоди, – остановил я Серегу, – ты Петю не видел?

– Да в доме он, зашел перекусить еще до обстрела.

– Срочно сваливать нужно, наводятся на дом четко, или из местных кто сдал, или в церкви корректировщик сидит. Вы почему сразу не свалили? Домик сложится – и конец котятам!

– Да спали все почти, потом уже поздно было метаться. Пацаны! Все на выход с вещами! Сейчас «укропы» раскатают этот домик.

Первым на выход выскочил Петя, посмотрел на мое окровавленное лицо и снизошел до вопроса.

– Ранен?

– Легкая контузия.

– Ну и слава богу! – Петя перешел на рысь и выбежал за ворота.

Следом показался взводный.

– Быстрее, быстрей собирайтесь! Ищите укрытия, подвалы, погреба, что угодно, – контроль дороги на запад. По полям не пойдут, бегом!

Выпалив этот бессвязный монолог, Аркадьевич ломанулся на север. Следом валила толпа бойцов, постепенно растекаясь по обочине вдоль дороги. Пора и мне. Неплохо бы до лесополосы добежать, но сейчас на такой подвиг я не способен. Пробежал метров сто и завалился между двумя капитальными сараями, а может, гаражами. Теперь меня из церкви не спалить, только «птичкой». Новых прилетов пока не было, я стянул броник, прошелся по ребрам – болят, но терпимо. С головой похуже: болит прилично, подташнивает, в ушах звон. Контузия и легкое сотрясение. На ощупь губы – два вареника, два передних зуба на верхней челюсти ощутимо шатаются, вот сволочи «укропские»! «Да ладно жути нагонять, – одернул я себя, – меньше метра хлопнулась мина, и ни одного осколка, спасибо, Господи», – и трижды перекрестился.

«Укропы» снова начали обстрел, подключив как минимум одну САУ с серьезным калибром, прилеты в основном по дороге, со смещением на северо-восток, к лесополосе. Машины нащупывают, падлы!

– Вставай, футболист, труба зовет! – услышал я вдруг знакомый голос.

– Здорово, Игорь, как сам? Ты вчера попрощался сдуру, и на меня предчувствие нехорошее накатило, рад, что все нормально. А почему футболист?

– Серега всем уже растрепал, как ты мины на подлете распинаешь. Прикольный фейс у тебя, контузило?

– Скорее да, чем нет, но по-легкому: даже слух уже восстановился, но подташнивает.

– Сотрясение заработал однозначно, тебе бы двигаться поменьше, но придется, Аркадьевич всех собирает.

– И где?

– В подвале, где вы вчера куковали.

– Прямо сейчас?

– В течение часа, но полчаса уже прошло…

И тут – «Вииу! Виииу!» – снова пошли одиночные прилеты.

– Погнали, пока не началось!

Перебежками добрались до подвала, там уже не пропихнуться, и хорошо. Присели на верхних ступеньках. Из погреба выглянул Аркадьевич, недовольно глянул на нас и толкнул речь:

– Налажена связь со штабом, получен приказ выдвигаться до пункта назначения своим ходом. Дистанция двенадцать-тринадцать километров, все оставляем здесь, с собой только БК и вода. Выходим через два часа, всем ясно?

– Аркадьевич! – заорал я в подвал. – Мы с Игорем будем в доме, где ночевали. Будете выдвигаться, все равно мимо пройдете, свистнете нас.

Мы спокойно дошли до дома, отказавшись от перебежек и укрытий – зачем напрягаться, все равно скоро звездец. Завалились на диван, не разуваясь, и в брониках. В доме было прохладно и тихо. Скоро нарисовался Саня-пулеметчик и Вадик-чеченец, а следом Петя.

– Ну, чего там? – вяло поинтересовался Игорь. – Драться будут? Бунт разгорается?

– До драки пока не дошло, но большинство народа идет в отказ. Жить хотят, и не заставишь их никак, – прокомментировал Саня.

– Вполне естественное желание, – поддержал я беседу. – Здесь не оборона Сталинграда, и Москва не за нами. Тупо сдохнуть из-за баранов, не владеющих информацией и мозгом скудных, – обидно как-то.

– Тогда почему ты еще здесь? – насмешливо спросил Петя.

– А сам не знаю, – покривил я душой.

– Здесь, типа, накопитель для смертничков? – В дом зашли Али с Николаем.

– Здесь вам не тут, – пробормотал я, отвернувшись к стене и закрывая глаза. Мысли вращались вокруг марш-броска по открытой местности, контролируемой противником. Допустим, выкину все, только вода и БК – один черт, не дойду, много веса. А если броник оставить? Ходят же чеченцы без брони, и смертность у них не запредельная, потому что командиры толковые… Без брони, конечно, легче будет, на пару километров дальше пройду, а если еще БК уполовинить, то намного легче будет. Еще бы «ВОГи» выбросить и подствольник снять. Ну конечно – и голым, с четырьмя магазинами, в гости к «украм»!

В комнату зашел Николай, пожилой боец из Калининграда, и подтвердил ход моих мыслей. Громко матюгаясь, расстегнул подсумок и вывалил на пол кучу патронов, штук триста, не меньше, потом повторил операцию и вывалил патроны из противогазной сумки. Гильзы, звеня, раскатились по комнате.

– Слышь, Колян, подкинь пару магазинов, тебе все равно не нужно, еще вес уменьшишь, – закинул я удочку.

– Да пошел ты! – мрачно посоветовал он.

В комнату зашел Али, увидел густую россыпь патронов на полу и поинтересовался у землячка:

– Старый, у тебя совсем крышу сорвало?

– Да не дойду я! С таким грузом не дойду, – подтвердил он мои собственные опасения. – Тем более там трассеров почти половина. – Он вяло указал на пол. – Хочешь, собирай.

– В натуре, сорвало, – отказался Али. – У меня «ПКМ». Кстати, пацаны, я тут «Дошика» нашел пять пачек, давайте похлебаем с тушеночкой горяченького перед маршем.

– Я поддерживаю, только на чем кипятить, да и торопиться нужно: на выход скоро.

– Керосинка есть, даже с горючкой, – потряс Али лампой. – Насчет скорого выхода есть сомнения, может, вообще сегодня не двинемся.

– Твои слова да в уши штабу, – прокомментировал я, двигаясь на выход. Захотелось мне воронку посмотреть от «юбилейной» мины. М-да, ну че сказать, повезло, воронка небольшая, тридцать сантиметров в диаметре, но глубокая. Попала в рыхлую землю, в самый конец старой грядки, и «утонула», как в болоте. Рассказали бы мне за подобный случай, не поверил бы…

Во двор зашел взводный в сопровождении Саничеченца и Толяна-мичмана. Достал блокнот с карандашиком и спросил:

– Есть желающие отказаться от дальнейшего участия в СВО?

Лично я напрягся: и это все, кто остался? Слились все командиры отделений, ветераны боевых действий, спецназовцы? Да че вообще происходит?! Все ж выносливые, как мулы!

На вопрос Аркадьевича никто не ответил, и то хлеб. Открылась калитка, вошел, насвистывая Коля-афган, следом мелкий Алтай. Вот от Алтая не ожидал, парень – кремень, оказывается.

– А чего, Аркадьевич, неужели Валентин тоже слился? – задал я вопрос.

– Я его лично не видел, но передали, что остается, хотя он безлошадный пока что, с нами не пойдет, при машине останется.

– И это все, кто остался, меньше половины взвода? Дела… Политруков не хватает.

– Апостол с Лесником прощается, сейчас придет.

– А у Тихого чего, такая же ситуация?

– Тоже много отказов, не сверяли еще списки, пойду уточнять, ты за старшего…

Начинается: за что боролись – на то и напоролись. Кто там у нас с опытом остался? Человека четыре точно, вот пусть и рулят. Но возразить было уже некому, ну и ладно, еще успеется. О черт, нужно разгрузку у Лесника попросить, не должен отказать: последний бычок вместе тянули.

– Вадик, за старшего остаешься. Я попробую разгрузку у отказников надыбить.

– Принял, но вряд ли кто поделится, зря только сходишь, – напророчил Вадик.

И ведь прав был, прорицатель. Спустился в подвал, там кроме Лесника еще человек десять наших, почти все в разгрузках.

– Андрюха, подгони по-братски разгрузку, тебе уже не понадобится, – обратился я к Леснику.

– С чего бы это? Нет, не дам, – сразу отказал он.

– Ясно.

Задержался на пару секунд, может, у кого совесть проснется. Ага, держи карман шире, были «наши» – стали «чужие». Да они еще и в наших шмотках в Красногвардейске пороются. Стас-хохол – точно. Ладно, чего на пацанов нагнетаю, ну, зажмотили, но обвинений в «крысятничестве» явно не заслужили. И вообще, чего я напрягся за сохранность шмоток? Сегодняшний рейд бы пережить. И тем не менее, проходя мимо других отказников, четко прочувствовал возникшую между нами пропасть. Есть мы – и есть они. Абсолютно разные люди. Полковник Ветер был прав на сто процентов.

Вернулся обратно, чтобы успеть лапшички похлебать…

Успел. Хлебали из большой кастрюли в одиннадцать ложек. Но не доели, обломал Аркадьевич, ворвавшийся в дом с дикими глазами.

– Минута на сборы, в колонну по одному, дистанция пятнадцать метров, движемся в лесополосу, грузимся в машину. Василий – замыкающий. Минута прошла – на выход!

«А смерть на марше-то откладывается! Такие дела, братва!» – обрадовался я.

– Давайте, давайте! – поторапливал взводный бойцов.

Николай с тоской посмотрел на рассыпанные патроны, даже собрал горсть, но плюнул и побежал на выход. Хорошо, что я не последовал дурному примеру. Выскочил следом, отсчитал дистанцию и перешел на легкий бег. По краям дороги небольшими группами стояли отказники, некоторые желали нам удачи. Пробегая мимо Лесника, зацепились взглядами, и он отвернулся. Но подскочил Серега – бывший «комод», и некоторое время пробежал рядом, пожелал всех благ, сказал, чтобы не переживали за шмотки, он проконтролирует. Попросил извиниться перед Аркадьевичем, пожал руку и отвалил. Да, пацаны, и вам удачи, вам ведь тоже еще нужно выбраться отсюда…