42 казака батальонов «Дон» и «Аксай», укомплектованных на 100 % добровольцами, за оборону позиций на Кинбурнской косе удостоены правительственных и казачьих наград.

Из журнала боевых действий бригады «Дон»

Порой один шаг разделяет жизнь человека на до и после. Шаг в ЗАГСе разделяет холостую жизнь от семейной. Шаг в военкомате делит жизнь на штатскую и военную. Каждый доброволец, шагнув за ворота КПП Новочеркасского кадетского корпуса, уже разделил свою жизнь участием в СВО. И никто не может сказать: к чему был им сделан этот шаг? К смерти? К увечью? К боевой славе?

Прошел за дневальным за ворота, торопишься вслед за ним к дежурному офицеру, и провожают изучающими взглядами новую фигуру с рюкзаком или сумкой покуривающие у входа казаки… Кого еще повели? Нового боевого товарища? Нового командира?

А еще доброволец и сам не знает, куда метнет его военная судьба? Где он примет бой? Под Артемовском (Бахмутом)? Под Красным Лиманом? Или на позиции Кинбурнской косы? Но уже в первый же час своего нахождения в центре формирования бригады «Дон» война открывается ему невозвратным абсурдом, а личный состав воинской части обескураживает необычностью личного состава.

До 2022 года в трехэтажном здании располагался учебный корпус кадетского корпуса. Пусть военная, но школа. Мальчишки здесь осмысливали математические формулы, учили наизусть стихи Пушкина и Есенина, писали сочинения по произведениям Гоголя, изучали английский язык и запоминали названия городов и стран на уроках географии и имена полководцев на уроках истории… В спортзале азартно швыряли мяч.

А сейчас в спортзале кадетского корпуса навалены грудами комплекты обмундирования и обуви, высятся башни ящиков с консервами, коробок с конфетами и пряниками. У входа во дворе дымит труба армейской полевой кухни, источая аромат гречневой каши с тушенкой – армейский деликатес. В столовой вертикаль нарезки свежего белого хлеба. На Дону черный хлеб почти не едят. И большие чаны ароматного компота или свежезаваренного чая. В бывших классах двухярусные койки и пенки с матрасами и спальниками – спят бойцы. Военные люди заполнили классы и коридоры, и вместо задорного мальчишеского смеха звучат отрывистые слова команд. На дверях казарм – бывших классов – остались с мирных времен надписи: «Класс географии», «Класс информатики»… Служба безопасности бригады, где разместились спецы особого отдела, расположилась в бывшем классе английского языка. Дверь с табличкой мирного времени: «Учительская». Ниже на древесине приклеена бумажка с крупной надписью: «Офицерская». В бывшей учительской, ставшей офицерской, теснятся койки прибывающих офицеров-добровольцев. Открываешь утром глаза – и видишь над собой на стене стенд с расписанием уроков. Шкафы в углах завалены связками старых учебников и учебных пособий, а под потолком пылится забытый глобус. Вспомнились сюжеты советских фильмов о войне 1941 года – военные, и красноармейцы, и немцы, занимали школьные здания под штабы и госпитали, у входа лежали горы выброшенных школьных парт и досок, которых ожидала участь дров. Ничего не изменилось. Уже на освобожденной территории Луганской, Донецкой, Херсонской и Николаевской областей доведется видеть школьные здания, изуродованные войной: с пустыми глазницами выбитых окон, закопченными от пожаров стенами, снесенными артогнем крышами. Это все будет позже, там, «за ленточкой»… Но замена надписи «Учительская» на «Офицерская», при некоторой схожести смыслов профессий, словно окончательно перечеркнула мирную жизнь войной перед каждым добровольцем, прибывшим сюда.

Если превращение учебного корпуса в казарму и в штаб – событие исторически привычное, то личный состав добровольческой бригады «Дон» – явление в русской военной истории уникальное и неповторимое. В новейшей истории казачества слабый аналог был. В Первую чеченскую кампанию 1995–1996 года, когда военное командование Северо-Кавказского военного округа уступило требованиям атаманов Терского казачьего войска и был издан приказ о формировании из казаков-добровольцев воинской части в составе Министерства обороны. Замахивались на полк, но успели или позволили сформировать лишь первый батальон (он же и последний), который получил именное название «Ермоловский» в честь полководца, усмирителя Кавказа в XIX веке, генерала Алексея Ермолова. Более 600 казаков-ермоловцев участвовали в боях, освобождали Орехово и Грозный, многие были награждены боевыми орденами и медалями. Но формально они, казаки-терцы, считались резервистами Минобороны, призванными на краткосрочные военные сборы, и спустя несколько месяцев их распустили по домам.

СВО уже к лету 2022 года выявило жгучую потребность армейского командования в добровольческих подразделениях. И не в одном батальоне. Армейские кадровые части Российской армии, наступавшие на Киев, Одессу и Харьков, понесли потери, частичную мобилизацию в РФ объявили только в конце сентября 2022 года. А призванных резервистов надо было еще собрать, вооружить, сформировать, обучить и доставить на фронт… Конечно, сказать, что фронт летом и осенью 2022 года удержали одни казаки-добровольцы и бойцы ЧВК, было бы преувеличением. Но и без них неизвестно еще, где бы остановился фронт к ноябрю 2022 года.

Возраст и состояние здоровья немалой части добровольцев уложило бы в обморок всех военных медиков, вместе взятых. Поскольку на плацу кадетского корпуса стоял строй вопиющих нарушений всех норм военно-врачебных комиссий, утвержденных Министерством обороны. Для армейской службы мирного времени. Но не для войны. А еще точнее – для защиты России.