– Погибшему было 36 лет. В анкете родственником указана мать. Очевидно, женат не был. А дети были. Вероятно, что-то пошло не так. И человек поехал искать лучшей доли…

С трудом нашли столик в шумном новогоднем кафе на Московском проспекте. Однополчанин казачьей бригады «Дон» с позывным Дым вновь подписал контракт с Министерством обороны и через неделю должен прибыть в родную часть. В добровольческий отрад БАРС.

Оба в траурном молчании пригубили остывший кофе… Вокруг безмятежно праздновали новогодние выходные непуганные обыватели. Поэт, музыкант, писатель. Дым прибыл на фронт с концертом, а остался добровольцем. Бойцом воевал в батальоне «Аксай» под командой легендарного Бати, с позывным Чип. В Кремле Чипа ждала Золотая Звезда Героя России, но в Москву за ней уехать не успел. Был убит на позициях Кинбурнской косы… Мы вспоминали общих фронтовых знакомых. Живых и мертвых.

Дым, отслужив свой контракт, вернулся домой. Трое детей ждали папу. Надеялся ветеран СВО, что начнет мирную жизнь. Что сможет реализовать свои творческие замыслы. Но, но… Через полгода мирной жизни он снова пошел в военкомат. И получил назначение в воинскую часть. Почему? Как?

– Что-то пошло не так, – резюмирует он итог своей тыловой жизни. – Думал, что война – это эпизод в моей мирной жизни. А похоже, что мирная жизнь становится для многих из нас эпизодом между жизнью на войне. В массе своей жители Петербурга участников боевых действий побаиваются и часто молча ненавидят.

Дым не раз пытался устраиваться на работу. По возрасту и здоровью ограничений нет, техническое образование… Как считает сам, сдуру ляпнул с гордостью, что был добровольцем на СВО. В итоге не приняли никуда. Вопросы задавали, совсем не относившиеся к теме устройства на работу.

– А вы лично в людей стреляли? – жгли испуганным взглядом в конторе, занятой эксплуатацией котельного оборудования в ЖЭКе.

– И сколько бабла на фронте поднял? – издевательским тоном выпытывали в офисе компании, изготавливающей дорожные знаки.

– Знаете, с вашим удостоверением участника боевых действий можно только в Эрмитаж бесплатно сходить, – ехидничали кадровички третьего предприятия.

Надо ли говорить о том, что остался ветеран Дым безработным?

– В фонд «Защитник Отечества» обращался? Там бы точно помогли с работой. Или с профессиональной переподготовкой, – предлагаю я уже будущему добровольцу.

– Работу, конечно, в итоге можно найти, – кивнул Дым. – Как найти понимание в обществе, в массе жителей Петербурга. Мы чужие для них и непонятные. Опасные. У меня их часто бессмысленная суета тыловой жизни вызывает недоумение. Что-то пошло не так в мышлении народа страны.

И он прав. От ветеранов СВО ждут чуда. Вот вернутся несколько сот тысяч израненных физически и истощенных душой бойцов в свои дома и сразу покончат с этническим бандитизмом, с коррупцией в кабинетах власти, как добрые волшебники решат проблемы тех, кто сам решать их не хочет. Волшебства от ветеранов СВО ждут одни. И головной боли от них – другие. И точит мысль: вот закончится СВО, куда от десятков миллионов потребителей будут сбегать уцелевшие в боях пассионарии? В криминал? Восстанавливать освобожденные территории? И самый главный вопрос, единый: какой Россия станет после СВО? Ответа на него даже не пытаются искать.

Новогодняя иллюминация Петербурга сияла, словно декорация с чужого спектакля. Мы перебрасывались репликами, на которые испуганно косился случайный слушатель за соседним столиком кафе – не братки ли беспредельщики сидят рядом?

– Гурана помнишь? Начальником штаба батальона был?

– Ранен тяжело.

– Командир роты Тринадцатый?

– Убит.

– А командир нашей роты Назар?

– Ранен.

– А Окунь?

– Погиб.

Петербуржцы праздновали новогодние каникулы, даже не задумываясь о том, что первые беспилотники уже в эти часы летели к их городу с запада. С улицы донеслись звуки выстрелов новогодних петард. Веселье выплескивалось через край.

– Знаешь, Дым, чем мы отличаемся от белых офицеров-эмигрантов, доживающих свой век в Париже среди чужих им французов? У нас нет языкового барьера в общении с соседями по квартире. А психологически мы как корниловцы-марковцы-дроздовцы для парижан.

Печальная усмешка. Пора было прощаться.

– Дай-ка взглянуть еще раз на предписание…

Зажегся экран на смартфоне. Так, Министерство обороны… Отряд БАРС. Добровольческий батальон имени Судоплатова… Прибыть, дата.

– А что думаешь делать, когда завершится СВО? – дальнобойный вопрос.

– Вернусь, будет видно. – Дым протянул ладонь. – Если все будет так. Как надо.

Равнодушный обыватель пировал и жил своей жизнью. Слепо. Не видя, что уже что-то давно идет не так.

Когда бы ни завершилась СВО, какими бы возвращенными территориями ни увеличились бы земли России, вопрос, что ждет в будущем ветеранов войны, неизбежен. Вне зависимости, мобилизованный ли это был, контрактник-армеец, доброволец отряда БАРС или боец ЧВК… И у них исторически есть только два пути: либо стать авангардом нации, либо носителями субкультуры. Причем приставка «суб» не означает что-то дурное. Только нечто обособленное, чуждое большинству.

Авангардом советского народа стали в Советском Союзе ветераны победы над нацизмом после 1945 года… Фронтовики с середины 40-х до середины 80-х годов XX века были гвардией сначала в кадровой политике страны, а позже задавали тон общественному движению в стране. Без стариков с медалями на груди не проходила ни одна линейка в школах 9 мая. Вплоть до конца 80-х годов XX века.

Либо со всеми своими боевыми наградами, ветеранскими льготами, военными мемуарами и песнями, со своими памятными датами ветеранам СВО придется образовать некую субкультуру в общем населении страны. Примерно так же объединились после 1988 года в свои сообщества участники боевых действий в Афганистане. Приставка «суб» – вовсе не доказательство некой ущербности вчерашних «афганцев». Это лишь обозначает, что большинству населения страны оказались чужды проблемы и беды бывших воинов-интернационалистов. Нет, к ним не относились открыто враждебно. Просто после распада СССР обществу стало не до них.

Историческая судьба уже миллиона ветеранов СВО будет определена тем, какой выйдет Российская Федерация из нее. Чем и как завершит эту войну?