Комбат батальона «Дон» с загадочным позывным Крост – ветеран боев на Кинбурнской косе. В Новороссии воюет с 2017 года. Ранее была служба в десантно-штурмовом батальоне Кировобадской бригады ВДВ. Война в Югославии, в Сирии и в Ливии. На парадном кителе, оставленном дома, сверкают награды: орден Мужества, две наши медали «За отвагу»… Есть еще совсем экзотические медали – от правительства Ливии «За службу миру» и уже сирийская «За отвагу». Вояка мирового масштаба, не чета комбатам нацистких батальонов «пана Зеленского». А главное, Крост – природный терской казак. Ухитрился в расположении и казачьи традиции соблюдать, и превратить казачью вольницу в боевую слаженную армейскую часть. Где как, а в расположении его батальона свои наказания. Не уставные. За пьянство, за позорящее звание казака поведение в увольнительной провинившихся бойцов порют… казачьей ногайкой. От трех до десяти ударов. Собираются казаки в круг, походный атаман зачитывает решение круга… и ложись на Давку и снимай штаны. Результат эффективнее любой кодировки от пьянства.
– Казак не казак, в бою все едины, – делится опытом комбат. – С потомственных станичников спрос больший. За предков. И они это чувствуют. В атаке идут на полкорпуса впереди. До абсурда доходило: кричат «Ура!», каски сбрасывают, кубанки на голову – и вперед. Командиры еле-еле успокоили. И смех и грех. Кровью товарищей убеждались, что война не киноэкран. Казаки на Кинбурнской косе с конца 2022 года стоят. А 1 февраля 2023 года мы отбили первую попытку укров высадить десант через Днепр. Я перед боем, честно скажу, волновался. Как когда-то сам перед свои первым боем. Чего греха таить, до войны на ряженых казаков тоже насмотрелся. Ведь одно дело – орать «Любо!» и из чарки водку с клинка шашки глотать. Другое дело – под огнем отбивать высадку десанта противника. Теперь уверен. Батальон «Дон» как воинская часть состоялся. От былой «махновщины» нет и следа. Практически нет ни мародерства, ни пьянства. Никто не дрогнул, не побежал. Мы заявили о себе врагу. Смотрим передачи киевского телевидения, и для своей аудитории они с уважительной злостью вещают, что Кинбурнскую косу защищает казачья часть.
– Самое тяжелое было на этой войне, – вспоминает комбат, – когда мы, опустив от стыда головы, пряча глаза от осуждающего взгляда местных жителей, уходили из Изюма – городка в Харьковской области. Ведь эсбэушники по-настоящему вешали тех изюмцев, на которых указывали как на «пособников русской армии». Двух женщин – я лично их знал, они владели пекарней и пекли хлеб для жителей и для нас – вэсэушники пришли и повесили. А как им было не печь – своих же горожан без хлеба оставить? Женщины никакой вины за собой не знали, потому и остались в родном городе, когда мы отступили. И вот нацики пришли и их повесили. Как Зою Космодемьянскую! Сфотографировали казнь. Как гитлеровцы 1941 года. Говорят, что на них указал один из бывших мужей. Таким образом мечтал забрать себе пекарню. Но как бы там ни было, этого мы им не забудем и не простим. Когда обязательно вернемся и в Херсон, и в Изюм, и в Харьков с Одессой.
– Знаешь, чем я больше, чем орденами, горжусь? – делится мыслями комбат Крост. – Тем, что укронацисты мои данные на своем сайте «Миротворец» разместили. Смешно, да. От бессильной злобы. Значит, я тут неплохо воюю.
С темы бойцов на фронте перешли к теме зоологической.
– Правда, что в лесах бывшего заповедника бродят одичавшие хищники, сбежавшие из зоопарков?
Суровое лицо комбата светлеет, легкая улыбка.
– Да, про это говорят. Видели часовые медведя и тигра в паре. На опушке. Вероятно, с рождения росли в соседних клетках, ушли на волю и так и бродят парочкой. К людям не выходят. Да и зачем им? Главное, чтобы беспилотники их не уничтожили. По ошибке или ради забавы. Конечно, зверят надо бы в тыл вывезти. А как? Мы коней вывести еще не можем, хотя их особо ловить и не надо. Звери – это колорит, специфика нашего участка фронта.
Когда я прибыл в расположение штаба батальона, командир был в отпуске. И до своего возвращения приказал пока военкора никуда не отправлять. Но по прибытии отдал команду – ехать на Косу.