Казак с позывным Бульдозер родом из Днепропетровской области, встал в строй добровольцев «русской весны» в Луганске еще в 2014 году. За годы войны потерял руку и ногу, но вернулся в строй с протезами в составе ремонтной команды батальона «Оскол».

Комбат с позывным Бай, в миру подполковник еще времен СССР, – это стокилограммовый мужик неимоверной силы, мужества и с неиссякаемым оптимизмом и юмором. Ему бы впору самому книжки писать. Ибо рассказчик он отменный. Как-то в морозную январскую ночь заступил он дежурным офицером сборного пункта казачьей бригады «Дон» в Новочеркасске…

Поздним воскресным вечером к воротам сборного пункта казачьей бригады добрела, пошатываясь, фигура в зимнем камуфляже. Без головного убора. Вцепившись в ограду решетки ворот, несокрушимо замерла, как опора Отечества. Часовой на КПП вздохнул с понимающим видом: загулял в увольнительной, служивый… Вызвал по рации начкара – начальника караула. Бай пришел. И начал знакомство с фигурой.

– Ты в бригаде?

– Да! – гордо признался собеседник.

– Какой батальон?

Но теперь в ответ было лишь твердое партизанское молчание и сохранение военной тайны. Начкар был кадровым офицером и помнил, что даже в Уставе не постеснялись написать, что все разборки с хмельным военнослужащим осмысленны только после его протрезвления. И поднес к губам рацию…

К употреблению спиртных напитков в казачьей бригаде относятся суровее любого вытрезвителя. На передовой в казачьих сотнях уличенных в пьянстве фронтовиков порют ногайкой – от трех до восьми ударов по мягкому месту. В подразделениях ЧВК «Вагнер» поступают еще более жестко – наказывают горлышком бутылки… И это оправданно. Пьяный боец на позициях – смерть не только ему, но и товарищам. Пьяница с автоматом в траншее – это и риск невыполнения боевого задания. Словом, с пьянством на фронте борются так, что незабвенному Михаилу Сергеевичу и не снилось… Ну, а в пункте формирования добровольцев, в глубоком тылу еще все более либерально… Выпивоху наутро пинком на гражданку с разрывом контракта и без выплат!

«Завтра утром и выгоним!» – решил начкар, провожая глазами пару дюжих казаков из караула, уносивших молчаливую фигуру пьяного человека. Знал бы он, какой сюрприз его ждал на рассвете.

На заре распахнулась дверь местного «карцера», где дрожал от холода протрезвевший гость.

– Мужики… – робко обратился он к Баю и к караульным. – Для чего вы меня похитили? Что вам от меня надо?

– Ты в бригаде? – повторил свой вчерашний вопрос начкар.

– Да! – признался узник.

– Какой батальон? Вспоминай! «Дон», «Терек», «Енисей», «Кубань», – продолжал подсказывать названия российских рек начальник караула.

– У меня в школе по географии тройка была, – вспомнил найденыш. И, смущаясь, признался: – С натяжкой.

– Соболезную! – выдохнул офицер и уже раздраженно произнес: – Ты доброволец?!

– Какой я, к чертям, доброволец! – заорал прозревший гость. – Я от бабушки домой шел. С юбилея. И до ворот ваших только и дошел. Схватили, поволокли, сюда бросили. Я жаловаться буду! На вашего часового! – осмелело штатское лицо.

– Но ты же сказал, что в бригаде? – даже растерялся начкар.

– Да! В бригаде! Электромонтажников!

Тут уж Бай рассвирепел, как батарея залпового огня, и выдал дебоширу:

– Прежде чем жаловаться, ты у меня 15 суток отсидишь за бродяжничество в камуфляже у воинской части и в нетрезвом виде. Это раз. И если бы не бдительность часового – ты бы эту ночь вообще мог не пережить, заснув на улице, на морозе. Выведите за ворота этого добровольца. От бабушки!

И Бай заканчивал свой рассказ хохочущим сослуживцам:

– А если бы в ту ночь была бы отправка пополнения на передовую? Проснулся бы болван, а он уже «за ленточкой»… Впрочем, нет. Там бы его и сняли с борта. Но веселого было бы мало.