Патриция Болдуин

«Скандальное расследование Карла Коннолли вторую неделю не сходит с первых полос. В прошлом Коннолли был руководителем нью-йоркского новостного канала, но внезапно ушел в отставку. Спустя много лет он вернулся с сенсацией! Оказывается, Нью-Йоркская Академия киноискусств поставляла актрис для нелегального порнобизнеса. Коннолли раскрыл целую сеть преступников: от «шестерок», вербующих девушек, до «боссов», выбирающих несчастных для жестких съемок и богатых клиентов. С помощью анонимного источника (за содействие тот попал в программу по защите свидетелей) Коннолли смог найти десяток пострадавших. Следствию предстоит во всем разобраться и вынести справедливые приговоры.

Журналист также рассказал, почему спешно покинул должность. Судья (теперь, верно, бывший судья) шантажировал Коннолли тем, что в протестах участвовала дочь Коннолли. Она стала свидетелем убийства полицейского, и Коннолли дал взятку, чтобы дело замяли. Когда журналист самоустранился, главой новостного канала стала дочь судьи. Вряд ли это совпадение. Теперь Коннолли выбрал роль независимого репортера и поклялся говорить о проблемах города и его жителей.

Ну что? Как вам мой официальный стиль? Мне далеко до Коннолли, но я стараюсь, хочу быть настоящим журналистом, ребята. Подписывайтесь на мой блог и не забывайте ставить лайки».

Я сделала репост на страницу своего профиля: страничка была небольшой, но я вернулась в социальные сети. После скандала видео с моим участием удалили со всех сайтов, но я знала: что попадает в интернет, там остается, – и смирилась с этой главой в моей жизни. Главное, близкие знали правду и были на моей стороне. Также мне предстояло выступить в суде против Академии и дать показания, но я ничуть не волновалась и надеялась, что огласка поможет пострадавшим актрисам. Дерек и Джон от имени клуба обещали оказать психологическую помощь всем, кому она понадобится.

Меня охватывала гордость и за папу. Он до последнего не признавался, что его шантажировали, но с достоинством ответил перед законом за взятку. Родители переехали обратно в Нью-Йорк – в наш старый район. Мама занялась волонтерством, а папа вернулся в журналистику. Кроме громких статей, он выпустил некролог про смелого полицейского Лукаса Родмиро. К сожалению, нам не удалось отыскать его родных.

С помощью связей папа помог Астрид найти стажировку – она еще училась, но прыгала до потолка от возможности поработать в редакции. Дерек преподавал в университете, Джон занимался клубом, а я… Я не знала, что меня ждет, но знала – я на верном пути.

– Мы собрались, чтобы заключить союз между двумя влюбленными.

Я поспешно убрала телефон в сумочку. По клубу разнеслась звенящая, почтительная тишина. Астрид и Дерек единогласно решили провести свадьбу в «Эль-Эль». Атрибуты Темы из главного зала были убраны, хотя все гости, пожалуй, кроме священника, понимали, где мы находимся. Темная мебель и живые цветы создавали атмосферу для торжества. Гостей было немного: сестра Дерека – Роуз, ее муж, парочка тематиков, с которыми мы успели подружиться, и, конечно, я и Джон. Шафер и подружка невесты – мы стояли друг напротив друга, и как бы я ни пыталась смотреть на Астрид, восхитительно красивую в кремовом платье, и на Дерека в черном костюме, мой взгляд то и дело возвращался к моему Клоуну. Да, он навсегда останется клоуном. Рыжие волосы? Есть. Смешинка в темных глазах? Делит место с тьмой. Темно-зеленый костюм подчеркивал крепкие плечи. Я шумно сглотнула и поправила платье в фиолетовом оттенке.

– Дерек Ричардсон, согласен ли ты взять в жены Астрид Дэвис? – спросил священник.

Гости замерли, а я не удержалась и демонстративно прокашлялась. Дерек посмотрел на меня, и на его строгом лице скользнула легкая улыбка. В ответ я показала Ричардсону кулак. Хорошо, что Астрид стояла спиной и ничего не видела. Джон напротив меня едва сдерживал смех.

– Согласен, – отозвался Дерек.

– Астрид Дэвис, согласна ли ты стать женой Дерека Ричардсона?

Астрид не дала нам времени ничего придумать и быстро ответила:

– Согласна.

Они обменялись кольцами и поцеловались под финальную речь священника:

– Властью, данной мне Господом, благословляю этот союз.

Гости захлопали, а я не смогла сдержать слезы умиления. Ну все, макияж испорчен. Я ревела, обнимала Астрид и по-доброму грозила Дереку, а тот беспечно смеялся. Все понимали: никто не позаботится о малышке Асти так, как ее строгий, но по уши влюбленный профессор.

Заиграла песня Stephen Sanchez – «Until I Found You», Астрид и Дерек закружились в танце, и пары присоединились к ним.

– Как тебе церемония? – спросил Джон. Его пальцы коснулись моей талии, и я воспламенилась, будто он уже раздел меня и высек.

– Красивая церемония. Но ты мог бы одеться не в стиле злобного лепрекона, – поддразнила я.

Идеальный момент: романтичная музыка, будто мелодия любви, колкие разговоры, словно куплеты, которые не выкинуть из песни, и мрачные фантазии, как припев, необходимый для наших отношений.

– Пат, не забудь, что в пятницу сеанс у миссис Гомес. Тебе пора разобраться со страхом сцены.

Ах да. И по возможности здоровая психика двух извращенцев.

– Мне кажется, я хотела стать актрисой, чтобы родители меня заметили, – сказала я неуверенно. – Что-то вроде бунта.

– Все равно стоит обсудить, – настаивал Джон.

Никогда бы не подумала, что он станет адептом ментального здоровья.

– Психотерапевт не заберет у тебя садистские наклонности? Мне не нужен скучный бойфренд, – я показала ему язык.

– Ни за что в жизни, – его руки стиснули мои ягодицы, – я столько всего с тобой не сделал. И миссис Чанг знает, что активное согласие партнера отделяет нас от антисоциальных личностей.

– С Дорианом ты повел себя антисоциально, – отметила я. Мне льстило, что Джон раскрыл целую преступную схему ради меня, но он только получил наследство, он достоин долгой и счастливой жизни.

Разумеется, со мной.

– Мы уже обсудили тот случай, – ответил Голдман.

В сумочке зазвонил телефон. Пока мне снова не пришлось краснеть за текст песни «Cola», я достала мобильный и ответила:

– Алло?

– Патриция! Привет! Фильм получил приз от жюри! Как обещал, половина суммы твоя. Куда перевести деньги?

– Хогарт?! – заорала я в трубку. – Ты жив?!

Никогда бы не подумала, что так обрадуюсь звонку своего режиссера.

– Тебя не убили?

– Хрен им всем! Как только запахло жареным, я уехал в Европу.

От облегчения я не могла перестать смеяться.

– Чего звоню-то… Могу прислать новый сценарий? Твое имя будет рядом с моим. Теперь все официально. Согласна?

– Боже, Хогарт… – Я провела ладонью по лбу, стирая пот. – Дай переварить тот факт, что ты живой. Созвонимся утром, ладно?

– Кто это? – Собственнические ноты в голосе Джона заставили мою кожу вспыхнуть. – С кем ты собралась созваниваться?

– Хогарт. Мы с ним что-то вроде бизнес-партнеров.

Я пересказала Джону о сотрудничестве с режиссером.

Голдман внимательно меня выслушал и спросил:

– Почему ты не хочешь сама писать сценарии? Или снимать кино?

– М-м-м… Наверное, потому что у меня нет своей студии?

– Как это – нет? – Он обвел ладонью зал: – Вот съемочная площадка. Три этажа, подвал и огромный полет фантазии.

Я нахмурилась, а Джон добавил:

– Подумай, Пат. У нас есть локации и все знания, чтобы снимать фильмы: правдивые, эстетичные. Ты постоянно покупаешь романы с черепами на обложках. Думаю, связи Дерека помогут нам договориться об экранизациях, если ты того пожелаешь, а я пусть и отдал компанию отца Гаррету, по-прежнему получаю неплохие дивиденды. Тебе необязательно снимать эротику. Ты способна на все.

Я… режиссер? Давление подскочило. Я грезила о карьере актрисы, но жизнь показала, что наши мечты – это маленький островок в огромном мире возможностей. Надо пробовать, ошибаться, пробовать снова.

– Звучит… восхитительно, – наконец ответила я.

– Одно условие, Кошечка, – Джон опалил мою шею горячим дыханием, а его руки сжали мои бедра. – В таких съемках ты участвовать не будешь. Я никому не позволю прикасаться к тебе.

– Одно исключение, Клоун.

Он выгнул бровь.

– Слушаю.

– Видео для личного пользования: тебе тоже придется стать актером.

Джон медленно повел рукой вниз по моей ноге.

– Согласен.

Внизу живота закрутился тугой узел, а белье намокло.

– В комнату? – сказали мы одновременно.

Самое главное на церемонии уже произошло. Надеюсь, Астрид простит нам, что мы пропустим подарки и торт. Направляясь к лестнице на второй этаж, я налетела на брюнетку.

– Простите!

Ее восточная внешность контрастировала с голубыми глазами, а платье малинового оттенка подчеркивало золотистую кожу. Особую изюминку образу придавали перчатки до локтей в том же цвете.

– Все в порядке, – она мягко улыбнулась. – Патриция?

– Да… Энджел? Точно! Домина?

Она засмеялась.

– Просто Энджел.

– До встречи, Энджел!

Я потянула Голдмана наверх, сгорая от предвкушения и представляя десятки грязных темных сценариев, но Энджел меня окликнула:

– Астрид будет кидать букет. Она просила позвать вас.

Точно. Черт. Я и забыла о глупом ритуале.

Мы вернулись, откуда пришли.

– А ты? – спросил Джон у Энджел, когда она направилась к выходу. – Не будешь участвовать, милая? Вдруг поймаешь букет?

– Бегу на вторую работу. Начальник будет ругаться. И мне сейчас не нужны отношения, а тем более свадьба, – отмахнулась Энджел и скрылась за дверью.

Мы переглянулись.

– Ага, конечно, – я рассмеялась. – Многие так говорят и вдруг влюбляются в своего вредного соседа.

– В чертовски сексуального соседа, – поправил Джон.

– И скромного, – кивнула я.

– А сосед тем временем сходит с ума по фальшивой невесте и не замечает, как она становится любовью всей его жизни…

Голдман осекся, когда в меня что-то врезалось. Несильно, но ощутимо. Я повернула голову и посмотрела на букет под моими ногами: гребаные белые розы. Астрид хихикала на сцене.

– Упс, – усмехнулся Дерек совсем рядом и пошел к жене.

– Она специально, да? – рассмеялась я и подняла букет под громкие аплодисменты гостей.

Джон притянул меня к себе.

– Значит, пора фальшивую невесту сделать настоящей.

– Точно, Клоун! Ты обещал отступные, когда получишь наследство. Возможно, скоро я их заберу.

Объятия стали крепче.

– В нашем случае не может быть никаких «возможно», Кошечка, только чертова судьба.

Его губы накрыли мои в страстном, головокружительном поцелуе. Так целовал только он. Мужчина, что казался Клоуном, но всегда был Джокером. Обыграл меня и сделал счастливой.