Я теперь собираю волосы

на затылке тугим узлом.

Ни за кем не иду в потоке

и не двигаюсь напролом.

Раздаю все долги бегущим

и пытаюсь мирить друзей.

Только это как будто гибнуть

на расстреле меж двух огней.

Только это как будто —

мысли все благие собрав подряд,

по дорожке кривой с котомкой

добровольно спуститься в ад.

Я теперь не снимаю крестик

даже в душе, как будто мне

он поможет облегчить душу,

не сгореть в нутряном огне.

Но однажды, однажды, знаю,

здесь наступит момент такой,

что креститься смогу я только

ампутированной рукой.