Опала листва,

и совсем оголилась

берёза.

Я с нежностью

странной

стою

в опустевшем лесу.

Так за руку держат

друзей —

в предзакатном

часу,

пока не погаснет

их пульс,

ослабев от износа.

Когда я смотрю

на причудливый

этот полёт

по ветру листа —

так похожий

на кардиограмму, —

зигзаг превращается

в линию,

точку,

и вот —

прощальный момент:

самый горький

и ласковый

самый.