Дождь бьётся о черепичные крыши

                                                            и потрескивает,

будто зёрна воздушной кукурузы на чугунной

                                                                     сковороде.

Мне нравится представлять, как они лопаются

                                                                под крышкой,

выворачивая наизнанку белое пенистое нутро.

Мне нравится представлять, как утром

                                                 все проснутся и увидят

город – покрытым причудливыми белыми

                                                                       хлопьями,

                                          хрусткими и прохладными.

Здесь никто никогда не видел снега,

                                               не пробовал его на вкус.

Не знает, как он высветляет улицы

                                               до девственной белизны.

Здесь ходят не по сугробам – по лепесткам

                                                                         магнолий.

Венки из них подносят вместе с дарами

                                                                духам предков,

сжигая попутно всё, что предстоит отправить

                                                                       на тот свет.

Цветы магнолии вянут с краёв, словно кто-то

                                           опалил белый лист бумаги.

Они собирают капли дождя, как перевёрнутые

                                                                           зонтики,

и не тонут в лужах.