1931 год, Париж, Франция.

Дом месье Бойа.

Семнадцатилетний юноша виртуозно фехтует с пареньком лет двенадцати. Мальчик дает достойный отпор, отражает удары и сам умело нападет.

Подростки кружат по комнате, продолжая красиво фехтовать. Юноша выбивает шпагу у мальчика, мальчик оступается и падает навзничь. Юноша протягивает ему руку, но тот со смехом уворачивается. Молодой человек спокойно кланяется, подходит к доске и выводит вместо предыдущей пятерки цифру шесть.

Гану. Давайте же продолжим! Мои четыре против Ваших шести не дают мне покоя.

Кристоф. Всё завтра, мой дорогой брат, всё завтра. Мы сегодня достаточно хорошо позанимались.

Гану. Кажется, я слышал голос маман, она звала обедать.

Кристоф с нескрываемым удовольствием смотрит на доску.

Кристоф. Обедать так обедать.

Дает руку лежащему Гану, тот наконец встает, обнимает брата за плечи. Оба радостно выходят из тренировочного зала и направляются в столовую.

За столом сидят Бернар и месье Луарен, о чем-то неспешно беседуют. В гостиную со смехом, пихаясь и задирая друг друга, залетают два мальчика. Бернар встает с места, хватает на руки Гану и, смеясь, переворачивает его вверх ногами. Гану заливается смехом и начинает бить Бернара по ногам довольно увесистыми кулачками.

Я еле отбился сегодня: этот мальчишка несносный, я взмок, он меня загонял. Дядюшка, будь с ним аккуратнее: за ангельской внешностью скрывается умелый мушкетер, не меньше.

Бойа с радостью смотрит на обоих детей, опускает Гану на стул рядом с Кристофом, целует их по очереди в макушки, садится. Жак улыбается. Все приступают к обеду.

Дядюшка, я хочу попроситься на стрельбище: мы не были там уже две недели. Может быть, после обеда мы с Гану и Паскалем поедем?

Замечает недовольный взгляд Ангелины.

(говорит торопливо). Я знаю, знаю, Ангелина, нет более счастья, чем юность в Париже. Но душа моя требует военных навыков, если так пойдет и дальше, я отучусь держать винтовку. Стыд мне, как Вашему защитнику, моя дорогая (смеется).

Ангелина качает головой, улыбается.

Гану. И мне стыд, как твоему защитнику, мама. Не противься, мужчины должны это уметь! Нашу природу не изменишь!

Месье Бойа (меняется в лице). Молодые люди, а как насчет истории? Месье Патрен будет крайне недоволен вами обоими завтра, если ваши уроки не будут выучены.

Кристоф. Дядюшка, я слишком честолюбив, чтобы не учиться и получать выговоры, не волнуйся.

Гану. Мое честолюбие в разы больше его (кивает на Кристофа). За меня и вовсе беспокоиться не стоит.

Луарен. Я смотрю, уроки словесности оба посещают исправно.

Всеобщий смех.

Ангелина. Через неделю у вашей подруги Лауры праздник, вы помните, молодые люди? Вы приглашены. Вам нужно выглядеть и вести себя достойно. Девочки в тринадцать лет очень нежны и трепетны, и будет лучше, если вы удивите ее хорошо выученным этюдом или удачными стихами, чем сражением на пистолетах. Вы ведь абсолютно не готовы к празднику. Я решительно против стрельбища. Думаю, вам стоит посвятить вечер приготовлениям.

Гану. Она противная, мам, ужасно противная!

Ангелина (смущенно). Так нельзя говорить про девочку – нужно всегда отзываться с уважением, даже если она тебе вовсе не нравится.

Месье Бойа (хохочет). Но малыш прав: Ваша Лаура вся в свою мамашу. Помню десять лет назад эту высокомерную английскую мадам, когда они только переехали из Лондона. И нам с Жеромом приходилось присутствовать на бесконечных чаепитиях, которые она устраивала, приглашая нас, как двух возможных женихов. Я изнывал, оттягивая на себя ее внимание, а Жером договаривался с ее противным супругом, который, к слову сказать, слишком богат, поэтому мне приходилось терпеть все это ужасное удушье (продолжает хохотать). Я точно пас! К Лауре я с вами не поеду! Вам, мальчики, придется отдуваться за всех.

Кристоф. Дядюшка, но ведь ты сам сказал: у тебя до сих пор есть интерес к месье Джонсону?

Месье Бойа. Я все равно не готов на такие жертвы, мой милый Кристоф. Она и вправду противная.

Кристоф. Мне она не кажется противной, у нее красивые куклы, и она берет уроки фортепианной игры. Я бы хотел тоже уметь… (осекается), если, конечно, можно?

Месье Бойа. Ты вправе выбирать свои увлечения, я поддержу тебя в любом твоем решении.

Кристоф. Конечно, фортепиано – это для девчонок! Нет, дядюшка, я буду верен себе, своему пути. Но как играет эта рыжая Лаура, мне очень нравится. Она еще и поет.

Гану. Фу-у-у-у-у…

Кристоф пихает брата в бок.

Месье Бойа. Ну… я понял. Стрельбище сегодня вы заслужили, но Паскаль будет с вами, и домой вы должны вернуться не позже шести. А вечером будете готовить подарок вашей прелестной Лауре.

Гану. О судьба, моя судьба (кладет голову на руки).

Мальчики встают и уходят из столовой, Ангелина провожает их.

Луарен. Я иногда забываю, кто передо мной, дорогой Бернар. Я вижу Кристофа. У этой девочки есть прирожденный талант. А скажите, Вы же с ней очень близки: она вспоминает о том, что происходило тогда? Вы же говорите с ней вечерами, перед сном? Делится она своими мыслями?

Месье Бойа. Нет, о прошлом она молчит. Я читаю им на ночь – или я, или же Ангелина. Они с Гану спят в одной спальне. Пора сделать им раздельные комнаты. Кристоф спит одетым… чтобы у Гану не возникало лишних вопросов про их очевидные различия.

Луарен. А Вы не задумывались о том, что это не может длиться вечно? Всю жизнь, всю свою девичью жизнь… служить, играть роль… слишком высокая цена нашему делу.

Месье Бойа. Я постоянно думаю об этом, постоянно. Каждый день я жду, что она скажет мне…

Луарен. Но пока не говорит?

Месье Бойа. Кристина верная, мудрая не по годам. Ее преданность и безукоризненное выполнение нашей договоренности, ее обещание… ей было всего одиннадцать… чувствую себя последней тварью, Жак. Что мне делать?

Луарен. Вы должны знать, о чем она думает. Вам необходимо с ней говорить, надо, чтобы она знала, что Вы не забыли о ее настоящей сущности. Видимо, этот ребенок будет молчать ровно столько, сколько Вы ее не будете спрашивать. Далеко не каждый взрослый человек способен на такую колоссальную выдержку. Это несомненно плоды Вашего воспитания. Мое почтение, месье (слегка наклоняет голову)!

Месье Бойа. А если ей понравится мальчик? Она уже подросток, ей семнадцать! Это опасный возраст, очень беспокойный. Если так случится и она ничего со своими эмоциями сделать не сможет, будет гасить в себе их, молчать и гасить… Будет чувствовать себя несчастной, а если сорвется, то будет винить себя в этом, корить за проступок.

Луарен. Не надо «если сорвется». У нас достаточно противников, которые ухватятся за малейший повод, чтобы причинить вред Вашему делу, месье. Нельзя этого допускать. Я буду думать… пока я не знаю, как быть. До совершеннолетия Кристофа еще год… Он сможет распорядиться своим наследством по своему усмотрению… Например, передав его Вам. И вот тогда Кристина сможет жить жизнью обычной девушки, например, Кристины Арин, дочери Вашей тетушки.

Месье Бойа. Да, я всё это понимаю… Однако неисповедимы пути господни, год – это целая вечность. Каждый день мы рискуем, что наш обман вскроется. Это может произойти так внезапно, что мы не успеем ничего сделать. Хотя моя милая девочка не давала ни разу повода усомниться в ней.

Луарен. Сейчас тяжелый возраст. Что бы ни случилось в этот год, он отразится на ней так или иначе… Вы понимаете?

Бойа кивает.

Месье Бойа. Я поговорю с ней как можно скорее.

Луарен. Только аккуратнее, нежнее, мой друг. Не нужно ее пугать проблемами. Всё ведь пока спокойно.

Месье Бойа. Мое отношение к Кристофу было и есть самое трепетное… я люблю его всё так же… и иногда забываю, что передо мной не он. И каждый раз, когда вспоминаю это, переживаю разлуку заново. Мое сердце исстрадалось до предела за эти годы. Я благодарен Кристине за наше спасение, но я ненавижу себя за то, что впутал всех нас в это. Каждый день мой Кристоф умирает для меня снова и снова. Это невыносимо. Я мечтаю о дне, когда всё это наконец закончится и мой мальчик упокоится с миром.

Луарен. В эти моменты думайте о том, что все Ваши люди живы, работают и стоят за Вас горой. Вспомните, какой был страх, когда все узнали о смерти Вашего брата. Вспомните, как потом все смогли воочию убедиться, что мы не нарушаем никаких обязательств. Ни один человек не покинул нас, все верят Вам и в Вас. Вы знаете лучше меня, что на сегодняшний момент на трех Ваших заводах трудится четыре тысячи человек. То, чего Вы смогли достичь за эти шесть лет, феноменально! Компания Жерома Бойа – основной производитель двигателей для автомобилей Франции, а завод по производству авиамоторов за три года стал сильнейшим в Европе. Вы достигли немыслимых успехов, мой друг. Ваше решение, принятое шесть лет назад, было верным.

Месье Бойа. Я мечтаю о том дне, когда смогу назвать ее по имени, когда нам не нужно будет играть этот спектакль. Я мечтаю освободить мою девочку от ужасного гнета, я хочу, чтобы она перестала проживать чужую жизнь. Я мечтаю дать ей жизнь настоящей женщины. Она достойна этого. Ее сила, уверенность и бесстрашие все эти годы… Вспомните, сколько раз она смело выносила всё, что для парнишки является нормой и дико для девочки. Сколько раз ее пугали крысами и змеями ровесники? Какое бесчисленное количество раз она вступалась за Гану, получала тумаков и снова вступалась? И ведь я не могу ее защитить, детские драки и разбирательства – это нормально. Лишать ее общения со сверстниками невозможно. А мальчишки в этом возрасте так жестоки, так изобретательны в своих издевательствах. Я бы никогда не желал своей дочери такой судьбы, на какую обрек Кристину. Я каждый день молю Господа об избавлении.

Луарен. Не просите слишком громко: у Господа на нас свои планы. Один раз Вы уже попросили – и у нас появилась Кристина. Сейчас, умоляя об избавлении, Вы не понимаете, что мы можем обрести, Бернар. Пусть всё идет своим чередом, год пролетит как один миг. В восемнадцать она сможет смело распорядиться своим состоянием и стать свободной. А пока я… вынужден Вас покинуть, дорогой Бернар, и приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Не грустите. Поверьте, год – лишь один миг. Благодарю за прекрасный обед. Передайте Ангелине… а знаете, я сам зайду и скажу, что обед был, как всегда, чудесен. Как Вам с ней повезло (грустно вздыхает)…

Луарен тяжело поднимается со стула и направляется к выходу.

Месье Бойа. Вы тоскуете по Марии, Жак?

Луарен. Конечно… я очень любил ее. А в браке мы прожили всего ничего, и вдруг эта болезнь… всё так быстро (замолкает)…

Месье Бойа (грустно кивает головой). И Вы не грустите, дорогой Жак. Старайтесь не грустить! Благодарю Вас за эту беседу. Мне стало легче.

Луарен выходит из столовой. В коридоре встречает Ангелину, провожающую детей на стрельбище. Ангелина видит Жака, улыбается. Луарен целует по очереди руки Ангелины, женщина смущается.

Луарен. Я целую нежно Ваши ручки, которые так вкусно кормят меня. Милая Ангелина, ангел… благодарю Вас. После Ваших обедов и наших редких разговоров… я словно вновь обретаю способность улыбаться. Мне иногда кажется, что мои частые визиты к Бернару не всегда связаны с ним. Я чую запах пирогов, которые Вы печете, за три квартала в открытое окно своего кабинета.

Ангелина. Месье Жак, не хвалите же меня. Сегодня Вы совсем ничего не съели, ну что там… тарелку супа и только. Я буду Вас бранить. Вы как мой сын. Он тоже выловил фрикадельки, а к бульону не притронулся. Ну какой же это обед, ей-Богу!

Луарен. Гану зато съел четыре пирожка, моя милая. Вы, верно, в этот момент отвернулись, а я тихонько наблюдал за ним. Жаль, мне Господь не дал детей.

Ангелина. У Вас еще всё еще впереди. Не грустите, прошу Вас. Обещайте.

Луарен вновь целует руки женщины.

Луарен. Обещаю.

Луарен выходит из дома. Ангелина улыбается.