Я любил ее с самого детства. Она была единственной. И другой такой быть не могло.

Я был ее недостоин и искренне считал, что полюбить меня невозможно. Бекки заслуживала самого лучшего, а я, по словам отца, убил свою мать в родах.

Скажи такое взрослому человеку, и вряд ли он воспримет это обвинение серьезно. Дураку понятно, что народившаяся на свет душа безгрешна. Но одно дело нанести урон человеку с состоявшейся психикой, и совершенно другое – садануть ножом по шаткому детскому миру. Эта рана остается в душе навсегда. Вот и я просто рос вокруг своего обвинения. Оно никуда не делось, хоть я и понял с годами, что не мог ни на что повлиять.

Вместо этого я убедил себя, что Бекки достойна лучшего. Человека с чистой репутацией, без теней прошлого и отнятых жизней на счету. Я видел все ее влюбленности, помню каждую. И, конечно, я помню, как она влюбилась в Дерека.

В первый год я был уверен, что она ушла навсегда. Я пытался забыть ее, хоть и догадывался, что это невозможно. Тогда же ко мне прицепилось прозвище «немой Люцифер», которое я таскал на себе, словно доспехи, и не открещивался лишь потому, что мне нравилось, как Бекки его произносит. Заинтригованно.

На второй год их отношений с Дереком я с удивлением обнаружил, что она ищет моего общества и утешения. Я давал ей все, что она просила на тот момент: свои руки, свое время, свою защиту.

В третий год я оказался на том уровне, откуда парни обычно не возвращаются. Я был зафрендзонен по горло. Я отвозил Бекки на плавание и забирал, когда Дерек не мог. А не мог он слишком часто. Я ходил вместо Дерека на те свидания, которые планировала и оплачивала из своих карманных Бекки до их очередной ссоры.

Они ругались часто, сильно. Каждый раз, будто в последний, а мирились так, будто годы не виделись. Бекки подсела на эти эмоциональные качели, стала курить и носить кожаные куртки. Но плакала, как и прежде, только в моих руках.

На четвертый год я мог увести ее у Дерека. Я был в этом уверен. Но это не осчастливило бы Бекки. Не тогда. Ее душа была не со мной, но тело – да. Оно уже выбрало. Я дал слабину и начал ее целовать. В лоб, в висок, в ароматную макушку. Ради утешения. Чтобы она знала, что я всегда рядом.

А потом я перестал считать себя убийцей. Потому что узнал, как выглядит настоящий. И с того момента, как бы я ни хотел, как бы ни желал, я уже не мог завоевать сердце Бекки.

У меня бы получилось.

Но тогда бы он убил и ее.

Потому что убийца по призванию ничего не забывает.

Мы с Элси вышли из дома на Эннисмор-Гарденс, когда к ужину вернулись родители Бекки.

– Какой размер ее безымянного пальца? – спросил я, открывая перед Элси дверь своей машины. – Лотти права. Это отличный способ их помирить.

– Ты с ума сошел? Вэй! Дерек не женится на Бекки! Я этого не допущу! – Глаза, как лазурно-голубая акварель, рассерженно пробуравили дырку в моем виске. – Почему ты не уведешь ее у Дерека?! Сколько можно сидеть во френдзоне?!

– Столько, сколько ей будет нужно. Бекки не нужна моя любовь.

Элси не нашлась, что ответить. Удивительно. Насупив, как в детстве, губы, она отвернулась к своему окну. Мы ехали по набережной к мосту Ватерлоо, когда я резко дал по тормозам.

– Ну это уже чересчур!

Вот тогда-то я и сорвался. В первый раз за всю жизнь. Я имел на это полное право. Только пользоваться им мне не следовало. Со своей фирменной улыбкой Дерек, облокотившись на парапет, кормил рыбными палочками богемного вида девицу. У ее ног стоял видавший виды этюдник, а сама она готова была змеей обвиться вокруг Дерека. Который, кстати, совершенно против этого не возражал. Пока меня не заметил.

– Поговорим? – еле сдерживаясь, прорычал я.

– Мисс Траут, прошу прощения, – тошнотворно галантно извинился Дерек, прежде чем отлипнуть от нее.

– Как это понимать прикажешь?! – рявкнул я, кивая головой в сторону блондинки.

– Вэй, братишка, расслабься. – Дерек снисходительно похлопал меня по плечу, все еще планируя обернуть это дело в шутку. – Это всего лишь деловой партнер. Мэри Траут. Могу познакомить вас.

Я стряхнул его руку.

– В прошлый раз ты сказал то же самое! Когда обедал с… как же ее… Карлой Гринди! Тогда я уже предупреждал тебя! И что ты мне ответил?! Что подобное не повторится. Что впредь ты будешь беречь и защищать Бекки, но что в итоге?! Лезешь в рот девице, которая даже ногтя ее не стоит!

– Вэй, ты чего…

Но меня уже прорвало:

– Хватит! Когда вы поругались на той неделе, я водил ее в парк аттракционов. Поддавался во всех играх, чтобы только увидеть улыбку на ее лице. И она улыбалась. Мне. А в ее глазах была тоска по тебе! И так было всегда! Каждый раз, когда ты оступаешься, не забывай, за утешением она идет именно ко мне! А ты только и можешь появляться и давать еще. И еще! Ты предал ее. Я никогда в жизни не прощу тебе этого, Дерек.

– Не прощай. Только отступи. Она нужна мне, – тихо ответил Дерек.

Он молча взирал на меня, как пристыженный мальчишка. Но я-то знал, он еле сдерживался, чтобы не глянуть как обычно, сверху вниз. Меня буквально трясло от гнева, и я безуспешно пытался загнать эмоции обратно под свой контроль. Элси нерешительно потянула меня за рукав рубашки. Которая, кстати, была испачкана тушью Бекки.

– Ты понятия не имеешь, какую боль причиняешь ей, – цедил сквозь зубы я, уже готовый набить Дереку морду. – Мы знаем ее почти с пеленок, а ты ворвался в ее хрупкий мир и все в нем разрушил!

– Вэй, пойдем, прошу тебя!

Элси упрямо тянула меня к машине. А Дерек даже с места не сдвинулся. Будто ему было наплевать. Будто он кайфовал от того, что вывел меня из себя. А я, дурак, ему поддался. И крикнул:

– Я не перестану ее любить! И буду защищать до самого конца. От всего и ото всех. И от таких мудаков, как ты, в том числе! Запомни это, Дерек!

И он действительно это запомнил.

Росс не мог убить Элси. И он ее не убивал. Я мог утверждать это под присягой, но мне вовремя заклеили рот. Дороти позвонила вся в слезах еще до того, как имя Феликса Бейли напечатали в газетах. О сговоре между Россом и Элси не знали ни она, ни я. Но оба понимали: эти двое перешли дорогу тому, кто не знал предела жестокости.

Я обещал не подавать виду, что знаю Росса. Но утаивать настоящее имя убийцы я тоже не собирался. Вот только Дерек оказался к этому готов.

– Да. Это я убил Элси. И ты ничего с этим не сделаешь, Вэй. Потому что одно твое слово, и я убью Бекс. И убью куда более мучительно, чем Элси. Сдается мне, Бекс тебе уж очень дорога, и ее смерть ты запомнишь на всю жизнь. Поэтому ты будешь молчать, Вэй. И на будущее: лучше выбирай того, кому выбалтывать свои секреты. Отныне ты мой раб.

Вот так он меня и купил.

После я, сцепив зубы, наблюдал, как Дерек метался между Бекки и Мэри, как разбил сердце одной и сделал предложение и ребенка другой. Когда он попросил меня написать на их свадьбу «клятву, чтобы все слезами умылись», я это сделал. И когда Дерек ее читал, Бекки плакала, не зная, что это было мое ей признание.

Ее жизнь и жизнь Росса были под угрозой. Три года весь Джинберри думал, как раскрыть правду о гибели Элси и сохранить жизни этим двоим. Донателла Клайв намеренно умалчивала о папке с документами, к счастью, молчала и Лотти.

Когда сегодня ночью она не ответила на мой звонок, я подумал, Дерек ее нашел. Я накричал на женщину, которую любил, вконец потеряв голову от страха. Сорвался во второй раз.

Но наш план мог бы сработать. Бекки приехала в Джинберри, как все думали, чтобы забыть Дерека. Она обаяла всю деревню и вышла на Клайв.

Моя умница обо всем догадалась, и папка оказалась в наших руках. Преступление Дерека было практически изобличено. Да, наш план мог бы сработать. Если бы не чертов GPS-маячок в телефоне Декстера.

Когда обезумевшая от страха Дороти ворвалась в коттедж, я понял все моментально. И сорвался в третий раз.

Бекки унесла с собой мой пистолет. Чтобы я не стал тем, кем мнил себя всю свою жизнь. Убийцей.

Я несусь через весь Джинберри, и земля горит у меня под ногами. Декстер и Рэн, как самые сильные, охраняют Лотти и документы. Дороти бросилась домой предупредить Росса. Следом за ней отправили Бруно.

Сегодня все решится.

Грохот выстрела похоронным маршем прокатывается по всему Джинберри. У меня сердце в груди переворачивается. Родная, я уже близко. Уже вижу воду. И Дерека, который отправляет в Ла-Манш одну пулю за другой. Второй выстрел, третий, и тишина…

Я уже на берегу. Дерек замечает меня, и над головой со свистом проносится четвертая пуля.

– Ты опоздал! – орет он с пирса. – Я говорил, что убью ее, если ты проболтаешься! Пожинай плоды. Быть может, хотя бы мертвой она тебе даст!

Ледяная вода пронзает тело, но мне не привыкать. Три года назад я прыгнул за Бекки в Темзу. И прыгну куда угодно.

Слова Дерека прожигают мой рассудок, словно яд. Но я отказываюсь, отказываюсь верить в то, что Бекки погибла. Я не потеряю ее. Не теперь.

Вижу ее прямо под пирсом возле одной из свай. Сражаюсь с сильным течением, но волны все дальше уносят ее от меня. Она им не сопротивляется. Лежит лицом вниз, распластав по воде руки, точно безвольная кукла, а темные кудри практически растворяются в графитовой воде.

Хватаю ледяную ладонь. Не дышу. И она не дышит. Переворачиваю на живот, цепляюсь за сваю и пытаюсь ощупать неподвижное тело на предмет пулевых ранений. Бледное личико кажется восковым.

– Боже, любовь моя, не вздумай умереть! – вырывается у меня. – Я же только обрел тебя!

Один серый глаз приоткрывается, будто оценивая обстановку, фиксируется на мне, а затем распахиваются оба. Бекки сплевывает воду и, хватаясь за мои плечи, делает первый глубокий вдох.

– Я решила прикинуться мертвой, чтобы он меня на самом деле не прикончил… – шепчет она.

А я улыбаюсь, как идиот, и не могу перестать. Она жива! Большего мне и не надо. Я бы в жизни не смог отругать ее за то, что она встретилась с этим убийцей, никому не сказав.

Бекки легко держится на воде, но я все равно прижимаю ее к себе одной рукой, а второй держусь за сваю. Ее маленькие пальчики крепко цепляются за ворот моего свитера, а ножки обвиваются вокруг моих. Уверен, как и мне, сейчас ей ни капельки не холодно.

– Так… как ты назвал меня? – заинтригованно шепчет она.

– Я сказал, что…

– Я люблю тебя! – выпаливает Бекки и очаровательно улыбается. – Прости, хотела сказать это первой!

Когда я заставил ее переехать мост Ватерлоо, и она выпала из машины мне в руки, я не мог не почувствовать, как ее миниатюрное тело вжимается в мое и как оно ищет моего тепла. Как она затрепетала, когда наши лица оказались в опасной близости друг от друга. Она хотела, чтобы я ее поцеловал.

А я смотрел ей в глаза и продолжал не верить. Неужели меня можно любить? Неужели она может перестать видеть во мне друга? Да, может.

Я столько эмоций за всю жизнь не испытывал. И больше я их не прячу. Запрокидываю голову и смеюсь, как самый счастливый человек на свете. Впрочем, я и есть самый счастливый.

Меня сейчас ничто не способно заткнуть. Кроме нежных губ Бекки, так трогательно и настойчиво требующих к себе внимания.

Обхватываю ее обеими руками, и на мгновение мы погружаемся под воду с головой. А когда выныриваем, и она открывает глаза… я вижу в них себя.