Вот как обстояло дело.

Это была ночь, очень теплая для конца октября. Меня все равно знобило, даже несмотря на включенный обогрев сиденья. Два моих пассажира почти не разговаривали между собой, должно быть, уставшие от пустой болтовни, шума и бренности жизни. Белокурая стройная девушка в красивом бежевом пальто прижалась головой к стеклу и прикрыла глаза. Я знал, о чем она думала. Об огромном широкоплечем парне, который нежно целовал ее на прощание, перед тем как усадить в такси.

– Элси, напиши, как доберетесь! Люблю тебя, спокойной ночи! – пробасил его пьяный голос на прощание.

– Дерек! Не забудь, завтра мы идем в кино! – выкрикнула вслед нашему такси маленькая брюнетка.

– Люблю тебя!

Сдается мне, завтра она уже не увидит своего Дерека.

Я любил жизнь, я любил деньги, и я любил власть. Мне казалось, для совершения убийства этих трех составляющих было вполне достаточно.

Салон такси наполнился цитрусовым ароматом духов, запахом перегара и бодрым джазом, хлещущим из динамиков. Картинки спящего города сменялись за окном, как в красивом видеоклипе. Ясная черная ночь байковым одеялом укутывала Лондон. Только разрывающий барабанные перепонки джаз никак не вязался с умиротворением заспанных улиц. Впрочем, мои намерения тоже не сочетались с тишиной.

Я хотел поскорее покончить с делом, одна мысль о котором неприятно колола затылок, но не мог ускориться, не вызвав подозрений. Наша машина направлялась в Белгравию, а за нами, не отставая ни на один светофор, следовало еще два такси с остатками их частично нетрезвой компании. Одно – в Фицровию, другое – в Сити с водителями более добросовестными, чем я. Оторваться нам удалось только раз, но на перекрестке мы снова все вместе поворачивали налево.

Биг-Бен и озаренный ночной подсветкой Вестминстерский дворец, замерший Лондонский глаз и залитые светом фонарей набережные. Да, с моста Ватерлоо однозначно открывался один из лучших видов на столицу. Чернильная Темза, казалось, раздраженно отмахивалась волнами от серебряных и золотых огней, которые отражались в ней и рассыпались на сотни сияющих искр.

Из динамиков такси раздались первые звуки A Little Party Never Killed Nobody. Мы миновали первый балочный пролет, похожий на арку. Поразительно, что в сороковые годы девятнадцатого века мост Ватерлоо носил дурную славу моста самоубийц, а свидание под одной его аркой нередко было лишь прелюдией к роковому прыжку с другой[10].

Я глянул в зеркало заднего вида, чтобы как следует запомнить лицо той, кто не собиралась становиться самоубийцей, но имела неосторожность сунуть нос в дело, за которое мало было убить.

– Маленькая вечеринка еще никого не убила,

Здесь и сейчас мы имеем вот что! – пропела Ферджи, я улыбнулся и выжал газ до упора.

Быстро-быстро замелькали перекладины моста, а следовавшие за нами такси остались далеко позади. Последний взгляд на побелевшие лица пассажиров.

– Прощай, Элизабет. Спи крепко.

И я резко крутанул руль влево. Удар страшной силы выбил лобовое стекло. Сработавшая подушка безопасности разбила мне нос, а осколки вонзились в руки и лицо. Лязг складывающегося гармошкой металла разорвал ночное спокойствие. Столкновение с оградой моста оглушило меня, но сознание не отняло. Непристегнутая Элси отключилась от мощного удара о крышу машины. Парень рядом с ней, в черной толстовке с капюшоном и объемной кожаной куртке, захлебывался кровью, хлеставшей из разбитого носа. По его фактурному лицу стекала густая почти черная кровь. Он смотрел на меня в упор, не в силах оправиться от болевого шока.

Но дело еще не закончено. Сплевывая кровь, я ногами выбил заклинившую водительскую дверь и вывалился на усыпанную стеклом дорогу.

Такси позади нас уже остановились, сквозь шум в ушах я различил пронзительный визг шин. Люди кричали, выбираясь из машин, и, когда на проезжую часть выскочила маленькая брюнетка, я поднялся на ноги. Когда следом за ней метнулись двое парней, я набросил капюшон, распахнул дверцу разбитого такси и выволок наружу обмякшую девушку, ухватившись за рукав окровавленного пальто. Она превратилась в тяжелую неповоротливую куклу с расквашенным лицом, изуродованным до неузнаваемости. Я дотащил ее до края моста, подхватил на руки и швырнул в объятия Темзы.

– Элси!!! Не-е-ет! – взвыл девичий голос у меня за спиной.

– Сукин ты сын! – присоединился к нему мужской.

Они бежали в мою сторону и были совсем близко, когда удар кулака едва не сбил меня с ног.

Потерявшись в пространстве, я схватился за полы кожаной куртки своего очухавшегося второго пассажира. Я даже не видел, как он выскочил из такси. Но избавиться от него я хотел даже больше, чем от Элси.

– Дерек! Дерек, держись!!! – закричала девчонка, перед тем как я рванул взбешенного парня на себя и дернулся вбок. Перелетев через невысокое ограждение, мы устремились в черный омут, встревоженный упавшим телом Элси. Ледяная вода сцепила сердце, дыхание перехватило, острая судорога прошлась по всему телу.

А наверху люди кричали, звали и звонили в «Скорую» и полицию.

– Бекки, не смей! Нет! – взвыл еще один мужской голос.

Но эта чокнутая прыгнула. Я оттолкнул от себя обмякшее тело, но сам не смог подняться и вдохнуть. Легкие сковало льдом и болью. Даже если это и конец, перед уходом я сделал, что хотел. Я ни о чем не жалею. У всякого убийцы есть мотив. И у меня он тоже был.

Феликса Бейли не посадили за убийство Элизабет Хилл.

Эта ночь, очень теплая для конца октября, стала последней и для него.