Сквер у реки встретил привычной успокаивающей прохладой. Ворковали сизые голуби, но пес на них даже не взглянул. Максим шел по аллее, держа поводок чуть натянутым. Зефир важно вышагивал рядом, фыркая на пролетающих ворон. Вечер был тихим, почти уютным, пока в поле зрения не появилась она.

Макс специально выходил выгуливать Зефира в то время, когда в этом маленьком парке было меньше всего собачников. Вне такси он чувствовал себя неловко и пытался избегать расспросов про себя, да и про Зефира.

Он боялся проговориться про болтающего без умолку пса и прослыть местным сумасшедшим. По крайней мере, так он объяснил себе эту иррациональную фобию. Нежелание заводить друзей только усилилось в противовес уговорам собаки.

Но девушка с золотистым ретривером шла навстречу, не подозревая о внутренней борьбе и той гамме чувств, которую испытывал Максим. Он приметил боковую дорожку. Бежать туда было глупо, и собачница перехватила его раньше.

– Ой, какой красавец! – Ее голос издалека зазвенел как колокольчик. Она подошла и присела перед Зефиром, позволяя ему обнюхать свою ладонь. – А что за порода? Как зовут?

Максим напрягся. Вопрос был простым, но его мозг тут же начал лихорадочно перебирать варианты ответов и варианты побега.

– Ну… какая-то смесь… дворняга, – выдавил он, чувствуя, как ладони становятся влажными, – не помню. Его зовут Зефир.

Девушка подняла взгляд. Ее глаза были зелеными, как свежая трава. Вокруг шеи от холодного вечернего ветра она намотала огромный клетчатый шарф. Незнакомка явно ждала, что Макс скажет что-то еще, например свое имя, но не дождавшись, весело рассмеялась:

– О, правда? Такой статный, пушистый, белоснежный! Я думала, породистый.

– Ну… да, бывает. – Максим кивнул, хотя не был уверен, что это вообще логично. – Его часто принимают за лайку… Якутскую! – с трудом он вспомнил породу, которую назвала Аня в приюте.

Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Зефир, почуяв слабину, воспользовался моментом и потянулся к ретриверу, явно надеясь на игру. Так просто уйти он Максиму не позволит.

– Он добрый? – Девушка улыбнулась, но Максим уже чувствовал, как его собственные губы изгибаются в странной гримасе, больше похожей на попытку вспомнить, как выглядит улыбка, чем на саму улыбку.

– Да… то есть обычно да. Но иногда… – Он замолчал, понимая, что сейчас скажет что-то вроде «он дает дурацкие советы», «лезет в душу», «жутко назойливый», и это точно не добавит ему очков.

– Я Олеся, кстати, – протянула она руку.

– Максим. – Он пожал ее ладонь, надеясь, что не вспотел слишком явно.

– Приятно познакомиться! – Олеся легко встала, поправляя поводок. – Я не видела вас здесь раньше. Недавно переехали?

– Недавно обзавелся псом.

– Спроси что-нибудь про нее, – вставил Зефир. Слышал его, как обычно, только Макс. – Хотя бы как собаку зовут! Не тупи.

– А как вашего пса зовут?

– Рокки! Обожаю этот фильм, – с энтузиазмом отозвалась Олеся.

Не успел Макс даже удивиться, как она продолжила:

– Если честно, это вранье. Не люблю боевики. Но подумала, что они нравятся парням и будет круто, если назову так собаку. Проще знакомиться. Я скажу: «Рокки», а парень что-то вроде: «Ух ты, круто! Как боксера из кино!»…

– Спроси, какие фильмы ей нравятся, идиот! – взвыл Зефир.

– …но, вижу, не работает… – закончила Олеся, потупившись.

– Надо было назвать в честь того фильма, который вам самой нравится, – предложил Максим.

Олеся с удивлением подняла на него глаза.

– Да теперь уже поздно…

– Предложи угостить ее кофе! – Зефир метался вокруг них, уворачиваясь от Рокки. – Вон палатка стоит!

– У вас очень милая собака, – сказал Максим, посматривая на беснующихся псов.

Ретривер запрыгнул на Зефира, они перекувырнулись и шутливо сцепились, пока Рокки в конце концов не лизнул того в нос.

– Это вы из вежливости говорите.

– Да нет, явно нашли общий язык с Зефиром.

– Хоть кому-то легко заводить друзей.

Они пошли дальше вместе – не сговариваясь, просто потому, что собаки теперь бежали рядом, изредка обнюхивая друг друга.

– Рокки приходится выводить дважды в день. Если не выгуливаю – начинает грызть мои тапки в отместку, а то и за диван берется.

Максим усмехнулся.

– У меня пока обувь цела. Зефир мучает меня другими способами.

Между ними повисла тишина, и оба уставились в разные стороны, будто внезапно заинтересовавшись посадками деревьев и декоративных кустов.

Вдруг Зефир гавкнул, а Рокки рванул вперед, потянув поводок. Олеся не смогла удержать, и он выскользнул из ее руки.

– Рокки, нет! – вскрикнула она, но ретривер уже несся к дороге, где вдалеке мелькали машины.

Максим среагировал мгновенно: он бросил поводок Зефира и рванул за Рокки. Олеся, опомнившись, побежала следом, Зефир держался около ее ног, но не сводил взгляда с хозяина.

– Стой! – крикнул Макс, настигая рыжего беглеца буквально в двух шагах от края тротуара.

Он схватил его в охапку, и в тот же момент рядом раздался визг тормозов – черный внедорожник резко остановился, не доехав до них пары метров.

Сердце бешено колотилось в груди. Олеся, бледная, подбежала к ним.

– Рокки! – Она дрожащими руками взяла собаку у Максима. – Спасибо… Я… я не знаю, что бы…

Она не договорила, но по ее лицу было видно, что она едва сдерживает слезы.

– Все в порядке, – выдохнул Максим. – Главное, все целы.

Они вернулись в сквер, Олеся изо всех сил вцепилась в поводок.

– Не понимаю, что на него нашло. Рокки никогда так не делал, – сказала она растерянно.

– Я рад, что все обошлось.

– Ты… ты очень быстро бегаешь, – пробормотала Олеся, все еще не пришедшая в себя.

Максим кивнул, и они снова пошли рядом, но теперь молчание между ними было другим, почти комфортным.

– Слушай… – вдруг произнесла Олеся. – Может, в следующий раз… выйдем гулять вместе? Чтобы собаки привыкли друг к другу.

Максим посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то веселое.

– Только если Рокки обещает не устраивать больше таких забегов.

Олеся рассмеялась.

– Обещаю, буду следить.

– Тогда договорились.

Зефир, понимая, что все сложилось хорошо, дружелюбно толкнул мордой Рокки, но тот отошел чуть в сторону. В сквере между тем зажглись фонари, их теплый свет создавал магическую атмосферу, будто горели свечи для двоих.

– Ладно, я пойду домой, – улыбнулась Олеся.

– Пока. – Максим помахал рукой, а когда Олеся отошла достаточно далеко, прошипел Зефиру: – Это ты подговорил Рокки на побег?

– У тебя нет доказательств. – Зефир довольно махнул хвостом и потрусил в сторону дома.

Квартира встретила их уютным теплом. Здесь теперь пахло едой и настоящим домом, пространство стало как будто живым. Оно ждало хозяев. Максим накормил пса, поужинал и устроился перед телевизором. Показывали какой-то старый фильм, и Макс начал немного дремать.

Комната тонула в мягком свете экрана, торшер и кресло отбрасывали причудливые тени на стены. Зефир положил морду на колени Максиму и тихо вздохнул.

– И все-таки почему ты один? – спросил он.

Максим провел рукой по теплой шерсти, улыбнулся грустно. Он сегодня устал. Но, приглушив телевизор, решил все-таки поделиться мыслями с Зефиром.

– Знаешь, с Ритой, – начал он тихо, глядя куда-то мимо, – сначала все было очень просто. Мы вместе учились, без памяти влюбились. Думали, что любовь – это когда вместе весело. А потом… а потом оказалось, что мы хотим разного. Жить вместе – сложно. Оба мы эгоисты. Да и вообще…

Максим замолчал, вспоминая.

– Она любила шум, города, новые места. А мне хватало тишины, книг, этого дома. Сначала казалось – мелочи. Но люди ведь не стоят на месте. Кто-то бежит вперед, а кто-то… просто идет своей дорогой. Мы собирались переехать в столицу, она видела себя современной художницей, с выставками и приемами инфлюенсеров… Я же не мог сорваться на новое место без квартиры, без работы. Нам едва хватало на съемную здесь… Куда нам столица?

Зефир прижался к нему сильнее, пытаясь согреть и приободрить.

– Разбежались. – Максим выдохнул. – Без скандалов, без войны. Просто однажды поняли, что больше не тянет друг к другу. А потом… потом я так и не смог никого впустить в свою жизнь. Страшно, что опять окажешься не на той дороге. Наверное, боялся, как Вероника, что девушка, которую я посчитаю той самой, уйдет.

Зефир тихо заскулил, и Максим почесал его за ухом.

– Это не дело…

– Ты прав, хватит грустить, – прошептал Максим. – Все равно теперь у меня есть ты.

В тишине комнаты, под мерное дыхание собаки, ему вдруг стало чуть легче. Зефир недовольно хмыкнул, будто чувствовал, что разговор не закончен. Он ткнулся холодным носом в ладонь Максима, требуя продолжения.

– Ну чего тебе еще? – усмехнулся Максим, но голос дрогнул.

Пес упрямо смотрел на него.

– А ты точно не жалеешь?

Максим потянулся к остывшему чаю на тумбочке, сделал глоток.

– Жалею ли? – повторил он шепотом. – Иногда. Было бы легче, если бы мы ненавидели друг друга. Но мы просто… перестали быть нужными, потеряли связь. И это страшнее. Иногда мне интересно, переехала ли она в Москву? Что теперь рисует? Встретила ли свою половинку?

Зефир заворчал. Максим прикрыл глаза, вспоминая Маргариту. Она всегда была такой яркой, амбициозной. К ней тянуло, как магнитом. А в какой-то момент начало отталкивать. Макс не знал почему, просто ему захотелось домашнего уюта, тепла, которое она не хотела создавать. Но вот они разошлись – а он так и не получил желаемого.

Теперь его мучил вопрос: а правильно ли он поступил?

Где свернул не туда и остался совсем один, в противоположность своим настоящим желаниям?

– Это легко узнать, хотя я не говорю, что стоит, – заметил Зефир. – Но Риту пора отпустить и двигаться дальше. Сколько лет прошло…

– Ладно, ладно. – Максим провел рукой по лицу. – Может, я и правда застрял в прошлом. Но знаешь что? Сегодня я впервые за долгое время подумал, что, возможно, не все еще потеряно.

Зефир повернул голову, прислушиваясь.

– Да, вот так, – хмыкнул Максим. – Может, когда-нибудь я снова научусь доверять. Но не сегодня. Вот сначала тебе, а потом уже людям.

Максим потянулся, выключил свет, телевизор и устроился под одеялом. Зефир, как всегда, свернулся калачиком у его ног, тяжело вздохнув.

– Спи, – прошептал Максим. – Завтра будет новый день.

Темнота комнаты была густой и беззвучной, лишь за окном изредка шуршали листья, потревоженные ночным ветром. Максим лежал на спине, уставившись в потолок, который во мраке казался бесконечно далеким. Через какое-то время его дыхание стало ровным, а мысли – тихими. Рита была в них рядом, но Максим уже сомневался, не стоит ли выгнать ее из своей головы.

Она улыбалась ему той своей старой улыбкой, с которой все когда-то начиналось. Максим цеплялся за обрывки воспоминаний: вот они смеются над чем-то глупым, вот она злится, что он задержался на работе и не купил свежих цветов, вот они молчат, потому что говорить уже не о чем.

– Да почему я столько о ней думаю? – спросил Максим в пустоту, но пес спал, и никто не ответил.

Зефир во сне вздохнул у его ног и перевернулся, постучав хвостом по одеялу. За окном ветер крепчал, гнал по небу тучи, собирая дожди. В этих своих снова беспокойных мыслях Максим уснул.