Когорта шла на штурм, но нет вестей о ней.

Ужель проигран бой? Ни ржания коней

Не слышно вдалеке, ни барабанной дроби:

Пусть бы изжарились в ковчеговой утробе

1470   Кто затворился в ней, трусливо схоронясь.

Не вышло! Горестный, сюда подходит князь.

Дичь заловить сию – задача непростая.

Ни с чем бредет назад понурых ловчих стая, —

Как быстро в них, увы, дух боевой угас!

Кто мог предположить! О, кто-то предал нас,

Дал старикашке знать, и он, проклятый, словно

Назло – убрался внутрь. Не возгорелись бревна

Ковчега, сколь огнем их не пытали мы.

Коль факел не спалил дощатой сей тюрьмы,

1480   Коль срам – хвосту лисы и даже львиным лапам,

К чему не взяли вы сей крепости нахрапом?

Был полон призраков, увы, кедровый бор.

Сынам Енаковым везде давал отпор

Какой-то мощный Дух, грозя из дикой пущи

Мечом пылающим. Сей ужас вездесущий

Для исполинов был страшней беды любой.

Смятенные бойцы идти не в силах в бой.

Так мы бежали прочь: не колдовство, так скоро б

Пылали бы и лес, и окаянный короб.

1490   Терпенье, господин: мы скоро отомстим,

Сколь ни велик ущерб – однако возместим,

На женщин клевету взводить нельзя задаром,

Есть мудрость, чтоб не вмиг обречь безумца карам.

Кто это, бледный столь, мне видится вон там?

Мню, будто смерть за ним топочет по пятам.

То, кажется, гонец: он горячит верблюда,

Спеша сюда. Опять случилось где-то худо.

Он затрубил в трубу, летит во весь опор.

Что, Архипастырь?

Нам уж не хватает гор,

1500   Все переполнены они простонародьем,

Что жило до сих пор по низменным угодьям.

Все, стало быть, спаслись?

Кто гор успел достичь,

А прочие в воде потопли, как кирпич.

Их гибель местные как допустили власти?

Не ожидал никто внезапной столь напасти[47].

Еще не осознал, что ждет его, народ, —

Как водяной пузырь, небесный лопнул свод,

И начался потоп, уже без проволочек.

Напрасно жители пытаются из бочек

1510   Вязать плоты – куда безумцы поплывут?

Вода пришла свершить свой беспощадный суд.

Плывущие пласты торфяников подмытых

Покрыты толпами раздетых и несытых;

Над бедолагами уж занесен, грозя,

Голодной смерти меч, – и биться с ним нельзя;

Недолго плавать им по пенистым просторам,

Им должно помышлять о смертном часе скором,

Они оглушены потоками дождя

И озираются, нигде не находя

1520   Ни островка земли; уже дубы могучи,

Что сучьями луну царапали сквозь тучи,

С корнями вырваны, плывут со всех сторон

В бушующих волнах, – и ветви гордых крон

Гирляндами людей увешаны: бедняги

На них пытаются спастись от страшной влаги,

Ты знамений пред тем не видел иль примет?

Над миром воспылал необычайный свет,

Кометы, факелы, мечи, драконьи пасти

Пылали, небеса грозя разъять на части,

1530   Тираня ужасом несчастные толпы.

Оцепенение сходило на стопы,

Свист уши заполнял, крепчая постепенно.

О, вот уже сюда ползет морская пена!

Готовьтесь умереть: пришел последний час.

Русалочье мурло, ты совратила нас!

Ты Ноя прогнала! Дрянь, полная коварства!

О, для чего теперь мне все земное царство,

Власть наша рухнула, и гибель впереди.

Прочь, подлая жена!

Владыка, пощади,

1540   О да, на мне вина, – но ведь еще намедни,

Ты знаешь, в Ноевы никто не верил бредни!

Куда бежать, куда? Последний миг настал.

Зри, пламя серное верхи взрывает скал.

Во исполнение Господнего приказа

Готов обрушиться, треща, хребет Кавказа;

Вопль женщин и князей, обвала грозный зык —

Предвестники того, что грянет через миг.

О князь, ты чуешь ли трясенье страховито?

На пики горные карабкается свита,

1550   Мнят – скальная спасти их может вышина

От скорой гибели, но всюду – смерть одна.

Напрасно: к молнийным они стремятся жалам.

Иль к горцам попадут, известным каннибалам,

Постящимся давно: того не миновать,

Что смогут дикари еще попировать,

Плоть женскую иным предпочитая блюдам.

Что делать? Плыть куда? Спастись – которым чудом?

Что делать? Плыть куда? Все сгублено дождем.

О, кто сей грозный Дух? Немедля ниц падем.

1560   Пред вами – Уриил, несущий меч Господен,

Архангел-судия, с которым спор бесплоден;

За преступленье кто в далекие лета

Адаму затворил эдемские врата.

О, нас впусти в ковчег, о, накажи построже!

Для вас ковчег закрыт, и милость Божья тоже.

Спаси и пощади!

Слезами не помочь.

Вам должно умереть. Теперь ступайте прочь.

Но, кто пред гибелью раскается неложно,

По смерти Божий гнев тот умягчит, возможно.

1570   Кто благость Божию сравнит, и Божью власть —

Тот повод обретет к стопам Его припасть.

Спаситель чаемый сойдет к земному роду

И душам горестным провозвестит свободу.

Провозвестит, что мрак узилищ – не навек,

Тогда воздвигнется для оных душ ковчег,

Прообраз нового, незыблемого храма,

Средь бурных вод морских всегда плывущий прямо;

Тогда омоет всех единая купель

От мерзости грехов, накопленных досель.

1580   И всякий Господа прославит и увидит,

И чудо благости Господней к миру снидет.